Эли Макнамара – Магазинчик счастья Кейт и Клары (страница 35)

– Это так, но в новом месте всегда кажется, что все друг друга знают. Я чувствую себя чужаком.

– Мне казалось, ты хорошо адаптируешься. Ты вечно торчишь в пабе. Я полагала, ты заводишь там знакомства.

– Я не вечно в пабе! – негодует Джек. – То, что тем вечером, когда у тебя было свидание, ты встретила меня в пабе, не означает, что я вечно там отираюсь.

– Это было не свидание, – протестую я. Мы говорим на повышенных тонах, но поскольку предъявляем обоюдные претензии, по-другому, похоже, не получится. – Я просто ужинала с другом, и тебе это известно. Мы даже не собирались в «Веселую русалку» – столик был заказан в «Морских гадах», но из-за проблемы с электричеством они не работали.

– Что вы говорите – в «Морских гадах»! Следовало догадаться, что местная пивнушка недостаточно хороша для Джулиана Джеймса.

Я изумленно гляжу на Джека. Какая муха его укусила?

– Что ты знаешь о Джулиане? Вы с ним едва знакомы, чтобы отпускать подобные комментарии.

– Знаю, – твердо говорит Джек. – Я поспрашивал.

– Ты поспрашивал! И с какой же целью?

– Сейчас уже неважно, – говорит Джек, отворачиваясь от меня.

– А мне думается, что важно…

Джек шикает на меня.

– Это агент по недвижимости? – шепчет он при виде заходящего в ворота молодого человека в синем костюме.

– Наверное, – мрачно отвечаю я.

– Придерживайся этого тона, – говорит Джек, игнорируя мой хмурый вид, – и он точно поверит, что мы – супруги.

– Джексон Голдсмит, – представляется агент, протягивая руку. – Приятно познакомиться.

– Здравствуйте, – я пожимаю руку первой. – Я Фиона, а это мой муж Тревор, – я указываю на Джека.

– Здравствуйте, Тревор, – говорит Джексон, и я слышу, что при обращении к Джеку в его голосе появились другие нотки. – Я не знал, что вы в инвалидной коляске.

Джек тотчас улавливает изменение тона.

– Ой! – он с удивлением глядит на коляску. – Ну надо же! Я тоже не знал. Спасибо, что обратили мое внимание.

Джексон с беспокойством смотрит на него.

– Расслабьтесь, приятель. Это я так шучу.

– Ясно, – говорит Джексон, снова переходя на профессиональную скороговорку. – Отлично, что вы не потеряли чувство юмора.

– А с чего бы мне его терять? – не может сдержаться Джек, и я его прекрасно понимаю. – Хотите сказать, я его лишился вместе с ногами?

– Нет, что вы, конечно нет. Я имею в виду, наверное, это очень… проблематично для вас находиться в инвалидной коляске. Легко утратить способность воспринимать светлые стороны жизни.

– Хм-м, – произносит Джек, и этот звук скорее похож на рык.

– Может, пройдем в дом? – жизнерадостно предлагаю я.

– Да, – с облегчением соглашается Джексон. – Отличная мысль. Проходите.

Джексон идет вперед, чтобы отпереть дверь, а я предостерегающе зыркаю на Джека.

– Что? – губами артикулирует он. – Все он. – Жест в сторону Джексона.

– Готовы? – поворачивается Джексон.

– Да, – сияю улыбкой я.

К счастью, порог невысокий – Джек, ловко управившись с коляской, преодолевает его, – и мы попадаем в большой элегантный холл с черно-белыми напольными плитками.

– Хотите, я проведу для вас экскурсию или вы побродите сами? Ничего личного, – обращается он к Джеку.

– Без обид, – слишком натужно улыбается Джек.

– Мы сами осмотримся, хорошо? – предлагаю я. – А если возникнут вопросы, мы вас позовем.

– Разумеется, – говорит Джексон. Он бросает тревожный взгляд на большую изящно изогнутую лестницу из красного дерева, ведущую на второй этаж.

– Не переживайте, Джексон, – замечает направление его взгляда Джек. – Вам не придется нести меня наверх.

– Ха-ха, – выдавливает из себя улыбку Джексон. – Ну ладно. – На его лице отображается беспокойство. – Но если вы решитесь на покупку дома, разумеется, понадобятся коррективы. Хорошее решение – кресельные подъемники, которые в наши дни используются не только для пожилых и немощных.

Вот уж действительно, человеческой глупости нет предела.

– Ладненько… – осекается он, натыкаясь на свирепый взгляд Джека. – Я подожду в саду, окей? Мне надо сделать несколько звонков. Крикните, если что.

– Непременно, – поспешно говорю я. – Спасибо, Джексон.

– Идиот, – ворчит Джек, прежде чем Джексон скрывается из виду.

– С этим ничего не поделаешь, – говорю я, дождавшись, пока Джексон выйдет. – Порой при виде инвалида люди впадают в панику и не знают, что говорить.

– Можешь мне не рассказывать. Он еще рот не успел открыть, а уже было ясно, что он кретин.

– Да, я заметила. И часто с тобой так?

– Разговаривают, точно мне пять лет? Представь себе, часто. Точно я карапуз в колясочке, а не отставной военный в инвалидном кресле. Я сражался за родину. А этого слабака можно соплей перешибить.

– Но за мной ведь такого не замечалось? – спрашиваю я, абсолютно уверенная, что ничего подобного при нашем знакомстве не было. – Я имею в виду снисходительного обращения.

– Нет, – Джек мотает головой. – Если я правильно помню, ты на меня взъелась из-за того, что я отказался сойти вниз и впустить тебя в магазин.

– Я не взъелась – просто немного расстроилась, но тогда я не знала…

– Что у меня нет ног? – без обиняков говорит Джек.

– Нет. Вообще-то я собиралась сказать, что ты полный засранец, но про ноги тоже годится… – я подмигиваю ему, и он скалится в ответ.

– Ну что, поглядим, – Джек по-прежнему улыбается. – Исследуем этот дом вдоль и поперек – вдруг что-нибудь найдем? Хотя что именно мы ищем, я до сих пор не понимаю.

Мы заглядываем во все углы старого дома, но там только пустые комнаты, порой с отстающими обоями и темными пятнами, выдающими места, где когда-то висели картины. Мебели нет никакой – ее всю вывезли, вероятно, Ной со своими помощниками.

Обследовав весь первый этаж, мы возвращаемся назад в холл, и я смотрю на лестницу.

– Ну же, иди, – говорит Джек. – Если там так же, как внизу, ты и одна справишься.

– Я мигом, – киваю я.

Я быстро поднимаюсь по длинной изгибающейся лестнице, ведущей на второй этаж. Мне всегда хотелось жить в доме с парадной лестницей вроде этой, и я не могу удержаться от искушения прикоснуться к гладким деревянным перилам.

Я пробегаю несколько пустых комнат, где все, как внизу, только обои сильнее выцвели и больше подходят для спален.

Но, оказавшись в последней комнате, я останавливаюсь.

В отличие от других, она просторнее и без ковров – только дощатый пол. Но мое внимание привлекают не столько голые доски, сколько то, что на них. Повсюду видны пятна краски, точнее масляной краски, как будто в этой комнате много рисовали, не особо переживая из-за беспорядка, потому что это была мастерская, в которой создавались произведения искусства.

– Джек! – зову я. – Угадай, что я нашла! Джек! – снова зову я, но он не откликается. Я бегу вниз по лестнице. Куда он запропастился?

– Я тут! – неожиданно доносится до меня, и я, стоя под лестницей, начинаю озираться, пытаясь определить, откуда идет голос.

– Сюда, – под лестницей открывается дверца, и из нее появляется Джек.

– Что ты там делал? – спрашиваю я. – Угадай, что я нашла наверху – комнату, где совершенно точно рисовали масляными красками! Там на полу кругом пятна.