Эли Фрей – Мы, дети золотых рудников (страница 42)
Я с волнением переступаю порог. Хоть я и учусь в Голубых Холмах уже три года, никогда не бывал здесь ни у кого в гостях. Что я там увижу?
Внутри дом еще лучше, чем снаружи. Здесь все находится в гармонии. Цвет стен, форма мебели, всякие мелочи, которые добавляют обстановке уютности. Хоть фотографируй и отправляй в какой-нибудь журнал по ремонту и дизайну. Все новое, блестящее, яркое. Ни пылинки, ни трещинки.
Желтые занавески на окнах собраны в складки – такие ровные, будто вылеплены из фарфора. На стеллаже – коллекция фигурок маленьких лягушек.
Ханна ведет нас куда-то. Надеюсь, нам не придется принимать ванну. Честно, боюсь, что придут родители: я не думаю, что они обрадуются, узнав, как три незнакомых ушлепка булькали в хозяйской ванне.
Но Ханна имела в виду только почистить одежду. Однако меня она заставила переодеться в свои вещи – друзья ржут, глядя, как я натягиваю футболку с сердечками и спортивные штаны с мышками. Но деваться некуда, в мокрой одежде не очень-то приятно находиться.
Она засовывает мою одежду в агрегат, напоминающий циллиндрический жилой модуль для межпланетных экспедиций. Включает вилку в розетку.
У-у-у! Мои старые штаны будут первыми поселенцами на Марсе!
Но это оказывается всего лишь электросушилкой.
Дом полон разной бытовой техники. Мы рассматриваем электросушилку, посудомоечную машину, электрические ножи и много других чудо-штучек, которые у нас в Чертоге нигде не увидишь.
Но что нас особенно поражает, это растворяющаяся при спуске воды в унитазе втулка из-под рулона туалетной бумаги…
Мы смываем воду в унитазе. С восторгом смотрим, как поток воды растворяет величайшее изобретение человечества. Крупнейшее достижение науки и техники. Верх инжиниринга, интеллектуальных технологий и дизайна будущего воплощается в одной-единственной вещи. И это…
Смываемая втулка!
Оценив, как мы привели себя в порядок, Ханна удовлетворенно улыбается. Да, теперь мы гармонично вписываемся в обстановку этого дома. А что? Я бы остался здесь навсегда! Могу быть ночной тумбочкой. Ваня будет шкафом, а из Игорька сделаем пуфик. Смотрю на лица ребят и чувствую, что моя идея им бы понравилась. Они тоже не хотят уходить из этого дома. Есть в нем что-то… Какое-то особое тепло. И любовь.
За чашкой имбирного чая Ханна рассказывает нам о себе – о жизни во Франкфурте и вечных переездах. Оказывается, это уже ее второй переезд в Чертогу! Первый раз она приезжала сюда, когда еще только пошла в школу. Затем уехала на три года и вот вернулась снова. Я жалею Ханну и одновременно ей завидую. Когда так часто переезжаешь, очень сложно завести друзей на новом месте. Видя, с какой радостью она общается с нами, я понимаю, что у нее на новом месте мало знакомых. Между тем она побывала во многих разных местах, городах и даже странах, а моя нога не ступала дальше Чертоги и Голубых Холмов.
Ханна искренне любит свой сад и дом, они с мамой много времени тратят на поддержание чистоты и порядка. Неудивительно, что она так ругалась на нас в саду. Хотя на самом деле она милая и добрая девчонка.
Она неплохо знает русский, на обучении настояла ее мама, большая поклонница то ли российской истории, то ли литературы, я не совсем понял.
Уминаем песочное печенье, крендельки с изюмом и какой-то восхитительный пирог – я распознал в нем яблоки и орехи.
Подъедая последние кусочки, мы втроем с сожалением переглядываемся, ведь скоро нам придется покинуть этот чудесный дом и попрощаться с такой милой хозяйкой.
Стараюсь не ронять крошки. Не чавкать. Думаю о том, не попахивают ли у меня носки. Просто ни разу в жизни я не был в гостях ни у одной девчонки. Да и вообще побаивался я девчонок. В школе в Холмах они все какие-то жеманные. И много требуют – не кричать, не шуметь, не вонять и не пачкать их. Это только программа-минимум, но и она для меня невыполнимая.
Ханна вроде другая. Из тех, кто попроще. Но все равно стараюсь вести себя прилично, и Игорька тыкаю локтем в бок, чтобы не облизывал пальцы. И сидел прямо. Очень уж я хочу, чтобы нас еще раз в гости позвали.
Ханна, видя, как Игорек подбирает с тарелки последние изюмины, вручает нам с собой по большому кульку печенья и крендельков.
Мы договариваемся встретиться в школе, и – о, счастье! – Ханна снова зовет нас в гости. На апельсиновый кекс с марципаном! Господи, да я готов не уходить домой, а спать на коврике перед дверью этого дома, лишь бы побыстрее прошло время томительного ожидания!
Ханна провожает нас до двери. Вид у нее довольно смущенный, как будто она хочет, но стесняется о чем-то спросить.
– Вы из Чертоги… Я ищу человека оттуда. Мальчика, с которым дружила в детстве. Но сейчас я не представляю, где его искать. Может, вы его знаете? Младше на год. Сейчас ему пятнадцать. Кит. Его зовут Кит.
Услышав это имя, я невольно вздрагиваю. Переглядываюсь с парнями. Качаю головой:
– Ханна, мы знаем только одного человека с таким именем. И да, сейчас ему пятнадцать. Только вот человеком его трудно назвать. Но я абсолютно уверен, что этот Кит не тот, кто тебе нужен. Этот Кит не умеет дружить. Он способен только ненавидеть.
Часть пятая. Ханна
Глава 1
Ломаю ноготь о застежку чемодана. Ох, сегодня точно не мой день.
Объявляю перерыв в сборах вещей. Сажусь на этот чертов чемодан, грызу сломанный ноготь и смотрю в окно в последний раз.
Оффенбах-ам-Майн… Скоро я попрощаюсь с тобой и уеду обратно в мою родную Чертогу.
Франкфурт больше не кажется мне родным, как прежде. Этот город теперь больше напоминает мне большой муравейник, где всегда много шума, а людям слишком тесно жить.
Нет, в этих городах до сих пор остаются и прекрасные места… И только в них я спасаюсь от грусти и тоски.
Весна – время посадки. За окном люди таскают мешки, банки, горшки, лопаты и лейки…
В этом году мы не будем ничего сажать, у меня нет даже повода, чтобы выйти в сад и попрощаться с ним.
А впереди…
Картинки в памяти потускнели, но что-то отчетливо подсказывает названия.
Кит-Wal… Друг. Друг, про которого все говорят, что ему не место в моем мире, а мне – в его.
– Ханна, Ханна!
Ко мне кто-то бежит. Конечно же, это один из братьев Финке.
Бруно и Вилли Финке. Близнецы. Мои не блещущие умом и способностями, но верные друзья. Единственные друзья в Голубых Холмах.
Кто это? Вилли или Бруно? У меня не получалось их различать!
Он бежит ко мне, радостно размахивая букетом чуть подвядших цветов. Морщусь. Не люблю мертвые цветы – цветы должны расти в земле.
Парнишка подхватывает меня и сжимает до хруста ребер. Господи, каким же здоровяком он стал!
– Где твой брат, Вилли? – спрашиваю я, наугад называя имя. И попадаю в цель!
– Бруно… заболел. Съел что-то не то. Кишечная инфекция. Я купил нам два билета в кино! Пойдем! У нас появился развлекательный центр, а в нем открыли кинотеатр. По дороге я все-все тебе расскажу!
Кишечная инфекция? Хм. Никогда не поверю! Однажды Бруно и Вилли на спор слопали по две горсти железной стружки. И хоть бы что! Они пили воду из лужи, облизывали пожарный кран, завтракали пластинками от комаров, обедали мылом, ужинали батарейками, запивали все это большим стаканом средства для мытья посуды…
Когда ссорились, они подсыпали друг другу в еду соскобленную со стен под крыльцом плесень: близнецы рассказывали мне об этом по отдельности, каждый считал это страшным секретом, и я удивлялась, как двум братьям приходила в голову одна и та же глупая идея.
Вовремя не убранные дворниками на улице собачьи какашки, выплюнутые жвачки и песок считались оригинальнейшим десертом.
И хоть бы что! Желудки у них определенно титановые. А теперь вдруг… Кишечная инфекция? Да еще в тот день, когда я приехала? В жизни не поверю! А вот ревность двух братьев мне хорошо понятна. Вилли немного умней Бруно, поэтому мне стоит насторожиться. Куда он дел своего братца?
– Где Бруно? – суровым голосом требую я ответа.
– Болеет! – Вилли не сдается.
– Так. Кино отменяется. Мы сейчас пойдем к вам домой, хочу проведать Бруно.
Вилли упорно сопротивляется, что подтверждает мою догадку о том, что Бруно вовсе и не болеет.
Я оказываюсь права. Абсолютно здоровый и рассерженный Бруно заперт в кладовке.
Как только он оказывается на свободе, начинается потасовка: братья, громко ругаясь, дубасят друг друга по голове первыми попавшимися под руку предметами, норовя оставить друг друга без мозгов.
Как было всегда, я выступаю посредником в их схватке. Объявляю битву оконченной. Побеждает дружба.
Все вместе мы идем в кино: я – в центре, по бокам – братья.
Как же разросся наш поселок! Я жила тут три года назад, когда мне было десять. Стройка уже завершилась, повсюду стоят готовые дома. Парк, дороги, бассейн, небольшой торговый центр с кинотеатром – от такого развития инфраструктуры мне немного грустно. Я привыкла считать Холмы маленькой уютной деревенькой… И совсем не хочу, чтобы она разрасталась.