Эли Фрей – Мы, дети золотых рудников (страница 34)
А потом вдруг чувствую в голове набухающий ком. Мне становится жарко, я отрываюсь от своего занятия и распахиваю окно.
Дом напротив стоит так тесно к нашему, что, положив небольшую доску между окнами, можно лазать друг к другу в гости.
Пока в гости друг к другу мы по доске не ходим, но между окон протянули веревку, чтобы сушить белье. Та к делают и другие соседи.
Возле нашего окна проходит безобразная вентиляционная труба, по которой я частенько спускаюсь вниз, если родителям вдруг приспичивает наказать меня и запереть в комнате.
Вечерний воздух немного отрезвляет. Но перед глазами по-прежнему все мутно: я чувствую приближение тринадцатого беса.
Перекидываю ногу через подоконник, нащупываю выступ, руками обхватываю трубу и за одну секунду съезжаю вниз. Цепляю ногой чьи-то сушащиеся штаны и приземляюсь на бак.
Я пробираюсь по узкому проходу между домами, надеваю капюшон толстовки на голову, потому как из окон вниз могут вываливать отбросы. Воняет тухлой рыбой. Под ногами то там, то тут виднеются кости каких-то животных. Может, птиц. А может, собак. В этом проходе под нашими окнами нередко тусуются бомжи.
Горячий ком в области затылка разрастается. Поравнявшись с баком с зеленоватой дождевой водой, я окунаю в нее голову. У воды неприятный запах, но мне нужно охладиться.
Бегу во весь дух. Мчусь в другой мир. Прочь от всего здешнего ужаса. Прочь от болезней и нищеты. Я бегу в сказку, в которой никто не болеет, где все семьи живы, здоровы и счастливы.
Я чувствую, как грязная вода стекает с мокрых волос по шее за воротник.
Бегу по холмам к границе.
Смотрю вверх, где солнце, заходящее за горизонт, окрашивает небо в золотистый цвет.
Когда-то нашим соседом на этаже был моряк, который долгие годы провел в море. Он любил повторять одну историю.
Когда смотрим на небо, что мы видим? Облака? Нет. Мы видим парящих в небе китов. Эти киты принадлежат людям, достигшим своей мечты.
У каждого человека есть свой кит в океане. Мы пытаемся осуществить свою мечту – поэтому киты выпрыгивают из воды. Они пытаются взлететь… Чтобы парить в облаках.
У меня пока нет мечты. Поэтому мой кит еще не думает даже показаться на поверхности. Он плавает где-то в глубине океана.
Кит Глеба прыгал очень высоко… Еще чуть-чуть, и он бы воспарил в небо.
Но теперь… Его кит плавает где-то рядом с моим. В глубине.
Все расплывается перед глазами. Пятна. Все вокруг в пятнах. И кружится… Снова эта бешеная карусель.
Я не знаю, как перебрался через забор. Не помню, как нашел нужный дом.
Весь в грязи, мокрый, я падаю на лужайку перед домом Пряничной девочки.
Зачем я здесь? Тут больше нет моей сказки.
Где же ты, девочка из сказки? Пряничная девочка Гретель, которая нашла сладкий дом… Со стенами из хлеба, пряничной крышей и окнами из чистого сахара.
Как живется тебе, Ханна? Где ты? Что с тобой?
Здесь, холодным вечером на сырой лужайке у дома Пряничной девочки вылупляется мой тринадцатый бес.
Из носа хлещет кровь. Все вокруг мутнеет. Голова трещит, кажется, еще немного, и она разлетится на осколки. В затылок будто вогнали раскаленное сверло. Я думаю, что умру. Прямо здесь и сейчас…
Но я не умираю. Я смотрю на легкую ограду из жердей и сквозь мутную пелену перед глазами различаю то, что не видел уже четыре года.
Цветочные горшочки в виде ботиночек, ровным рядком висящие на заборе. Из горшочков на меня смотрят рыжие бархатцы.
От неожиданности я прихожу в себя. Поднимаюсь на ноги, смотрю за забор.
Мне улыбаются гномы. И прудик… Я слышу шум воды! Пруд, который давно пересох, снова ожил. И, кажется, я слышу кваканье лягушек.
Да что же это такое?
Я смотрю на окна. И снова, как четыре года назад, вижу яркие желтые занавески, с четырьмя складками на каждой. Ни больше ни меньше.
Не осталось никаких сомнений: девочка вернулась в свой дом.
Глава 5
От осознания этого я даже забываю о своей Вспышке, и симптомы приступа утихают.
Я смотрю, как ветер покачивает горшочки на заборе. Неужели ты существуешь? Я ведь помню эти горшки. И гномов. И пруд.
Я не выдумал тебя. Ты реальна, Пряничная девочка. И ты вернулась.
Я обязательно приду сюда снова.
Интересно, она меня помнит? Захочет ли, как прежде, быть моим другом? Я знаю, что люди меняются, когда взрослеют. И друзей выбирают по-другому. Как обувь в магазине – предпочтение отдают той, что удобна и красива. Той, которую другие заметят и одобрят. Вряд ли Пряничная девочка захочет купить себе два убогих башмака, дырявых, как решето. Да еще таких, которые кусают прохожих.
Я прихожу сюда утром на следующий день и два часа прячусь среди деревьев у соседнего дома под колючим моросящим дождем. Я смотрю то в окна, то на входную дверь – хочу увидеть Пряничную девочку, заметить ее хотя бы в окне. Но из дома никто не выходит. И в окнах не видно никакого движения. С тоской плетусь в школу…
Я буду приходить к ее дому каждый день. Мне важно увидеть ее. Нет. Я
В школе после уроков меня ждет сюрприз.
Я выбегаю на крыльцо и резко останавливаюсь. На крыльце стоит Архип. Смотрит на меня так, как будто ждет. Я растерянно оглядываюсь по сторонам, все еще уверенный, что он ждет кого-то другого.
– Малец, подойди сюда.
Нет, это точно обращено ко мне.
Немного дрожат колени, но я подхожу. Архип возвышается надо мной, как величественная статуя. Такой высокий, на голову выше меня, совсем взрослый – ему уже пятнадцать.
– Пойдем покурим.
Он указывает на территорию за школой, берег Южной Балки – так называется река, отмечающая южную границу Чертоги.
Мы идем туда.
Когда-то Южная Балка была, наверное, такой же красивой, как Северная – та, что теперь отделяет Чертогу от Голубых Холмов. Но после строительства шахт и комбината в реку, как и в карьер, стали сливать производственные отходы. А потом еще у южан возникла проблема с центральной канализацией, которую, конечно же, никто чинить не стал. Угадайте, какой выход нашли жители?.. Еще у берегов Южной Балки устроили Большую Свалку. Сюда свозят отходы из крупных городов всей области.
Теперь Южная Балка задыхается от бытового мусора, производственных отходов и дерьма.
Смотрим на мутную желтую воду, вдыхаем запах нечистот.
Стыдно сказать, я ни разу не курил, но признаться в таком грехе, само собой, не могу. Архип протягивает мне пачку. Я пытаюсь ловко вытащить сигарету, притворяясь, будто делал это уже сотни раз.
Господи, да я от испуга совсем забываю, с какой стороны ее поджигать! Это засада. Смотрю, как Архип подносит ко рту сигарету, сжимает фильтр губами, чиркает зажигалкой и привычным жестом прикрывает огонек ладонью от ветра.
Я стараюсь запомнить каждое действие, чтобы не лохануться. Но все равно сильно волнуюсь, думаю, все ли делаю правильно. Я держу сигарету двумя пальцами, как Архип, но так очень неудобно.
Он делает глубокую затяжку и выдыхает дым мне в лицо.
Неумело чиркая зажигалкой, я зажигаю сигарету, слегка втягиваю дым, чтобы разгорелась получше. Пока все идет более-менее нормально, и я себя не выдаю. Теперь самое сложное – затянуться. Многие закашливаются, когда первый раз пробуют курить в «себя». И все сразу знают, что они новенькие в этом деле.
Архип смотрит на меня с вызовом. Мне кажется, он все понимает и ждет моего провала.
Я вдыхаю. Сразу же изнутри рвется наружу кашель, но я его сдерживаю. Голова начинает кружиться. Я делаю еще пару затяжек. Не кашляю. Ловко стряхиваю пепел одним пальцем, держа сигарету двумя другими. Сотни раз видел, как это делают, и даже тренировался на фломастерах и карандашах.
Мне кажется, я проделываю все классно. Архип удовлетворенно улыбается.
– Архип.
Он протягивает мне руку. Я пожимаю ее и называю свое имя. Его рука прохладная и сухая. Это настоящая рука, не мираж, не сон.
Он спрашивает что-то типа «Как дела?», и в ответ я бурчу что-то невнятное. Мы немного говорим о школе, о том, что здание еще больше просело и теперь наклоняется круче Пизанской башни, говорим о том, что вода в реке стала еще желтее, а мусора в ней прибавилось. Ведем бестолковый разговор о футболе, ток-шоу по телевизору, очередных убийствах и кражах накануне. А потом Архип переходит к делу.
– Я видел, как ты на прошлой неделе уделал упыря. Циркулем под ребра… Смотрелось клево. После этого я много разузнал о тебе, Кит. И я очень рад, что там, у входа на ваш этаж, случайно тебя заметил. Хоть ты и мелкий, но нам нужны такие. Мы сегодня собираемся на барже, которая в отстойнике стоит. В четыре. Приходи.
Я выдавливаю из себя дым и лыблюсь.