Эльхан Аскеров – Зигзаги судьбы (страница 48)

– Чего там, – грустно усмехнулся Игнат Иванович. – Я шпагу в руках держал в последний раз лет пятнадцать тому. Еще в турецком походе. Увы, но служба у меня к такому времяпровождению не располагает.

– Вот и успокойтесь. Для драки у вас я имеюсь, – хмыкнул Егор, залпом допивая кофе.

К Смольному собору они ехали молча. Егор, сосредоточившись на предстоящем поединке, старательно вспоминал все приемы, которые ему когда-либо показывали казаки. Страха как такового не было. Были только злость и недоумение. Ну не понимал он, почему кучка продажных шкур может вот так запросто устраивать заговоры и организовывать узаконенные попытки убийства. Ведь, по сути, против дяди выставили настоящего убийцу.

О чести тут и говорить не приходилось. Этого бретера с грузинской фамилией для того и притащили из Италии, чтобы его руками устранять тех, кто им не угоден. Мастер клинка. Обозвали звучно, а вот что там на самом деле, одному богу известно. Хотя, с другой стороны, если он и вправду провел более дюжины дуэлей и по сию пору жив, значит, действительно что-то умеет. Только вся штука в том, что сабля – это совсем не шпага. Не просто ж так тот граф скривился так, словно лимон раскусил. С этой мыслью парень повернулся к дяде и, вздохнув, тихо спросил:

– Дядюшка, а как получается, что куча народу, причастного к заговору, вот так запросто смеет приходить к государеву человеку и бросать ему вызов?

– При дворе, Егорка, имеется несколько фракций. И каждая из них стоит за вполне определенные дела. Некоторые хотят дружбы с Британией, иные – с Францией, а третьи – за Германию с Австро-Венгрией. Понятно, что девизом у каждой такой фракции звучит улучшение жизни в империи. Другой вопрос, каким образом они хотят того добиться.

– Это уж не образом, это канделябром, получается, – фыркнул Егор, не сумев промолчать.

– Удивляюсь я тебе, мон шер, – растерянно качнул Игнат Иванович головой. – В такое время шутки шутить…

– А с шуткой, дядюшка, жить проще. Ежели все всерьез принимать, недолго и в петлю полезть, – отмахнулся парень.

– Ты, Егорка, главное, выживи, – помолчав, глухо попросил дядя. – Любым образом, хоть калекой, главное выживи. А с остальным управимся.

– Рано вы меня хороните, дядюшка, – зло усмехнулся Егор. – Я так понимаю, итальянца того вы знаете?

– Видеть доводилось пару раз, – скривился Игнат Иванович.

– И как? Было такое, чтобы он чем-то кроме шпаги дрался?

– Не припомню, – подумав, озадаченно произнес дядя. – Шпага, пистолеты дуэльные… было. А вот ни за что другое разговора не случалось.

– Чудесная новость, – хищно оскалился Егор, начиная разминать кисти рук. – А Елена Всеславовна туда придет? – лукаво улыбнулся он, слегка поддевая родственника.

– Обещалась с дочерью быть, – смущенно улыбнулся Игнат Иванович.

«Ну да, женское любопытство страшнее автомата», – усмехнулся парень про себя.

Карета подкатила к небольшому скверу за зданием Смольного собора, и парень, легко выскользнув из салона, внимательно осмотрелся. У тротуара длинным рядом стояли самые разные транспортные средства, от обычных извозчичьих пролеток и до роскошных частных карет. Похоже, сюда съехалась большая часть столичного общества.

– Хлеба и зрелищ, – презрительно фыркнул Егор про себя. – Ладно. Вы хочите песен, их есть у меня. Будет вам шоу.

– Егор, ты уверен в том, что делаешь? – тихо спросил дядя, встав рядом с ним.

– Поздно отступать, дядюшка. Теперь только вперед, – зло выдохнул Егор, широким шагом направляясь ко входу в сквер.

К его огромному удивлению, все приехавшие, окружив широкую площадку, отсыпанную чем-то вроде крупного песка, разделились на две части. Большая стояла на дальней от входа стороне, и среди них парень с ходу приметил того самого графа, который привез вызов. Все остальные, стоявшие ближе к выходу, при виде Игната Ивановича заметно оживились и тут же принялись негромко переговариваться. В стороне, на лавочке, расположился молодой, среднего роста мужчина с крупным саквояжем. Судя по всему, доктор.

От толпы противников отделился граф Румянцев и, подойдя к Вяземским, спросил, коротко поклонившись:

– Вы готовы, господа?

– Не наблюдаю своего противника, граф, – отозвался Егор, едва заметно усмехнувшись.

– Уверяю, он уже здесь, – холодно отозвался Румянцев. – Может, вы желаете как-то изменить условия или выставить вместо себя бойца?

– Я похож на труса, что прячется за чужую спину? – ехидно уточнил парень. – Нет. Все условия оговорены, и менять тут нечего. Бой на саблях, до смерти. Это все.

– Что ж. Тем лучше… – зловеще отозвался граф и, коротким кивком обозначив поклон, отправился обратно.

По его знаку из толпы вышли двое мужчин среднего возраста, а третий, откинув крышку длинного сундучка, громко произнес:

– Господа, прошу вас выбрать оружие.

«Помоги, Господи», – мысленно произнес Егор и, быстрым шагом подойдя к лавочке, где был поставлен сундучок, с интересом заглянул вовнутрь.

На черном бархате лежали две сабли отличного качества. Не булат, но и не левой ногой в пьяном безобразии делались. Оценив оружие, парень чуть пожал плечами и, потянувшись, взял ближайшую к себе саблю. Подошедший следом за ним мужчина вытащил из сундучка второй клинок и, повернувшись к парню всем телом, коротко поклонился. Понимая, что ритуал нужно соблюсти, Егор ответил ему таким же коротким поклоном, попутно внимательно рассматривая противника.

Худощавый, жилистый брюнет с плавными, точными движениями, с крупными, сильными кистями рук. Такие руки скорее подошли бы какому-нибудь мастеровому, чем дворянину, но именно руки больше всего рассказали Егору о бойце. Держа клинок чуть на отлете, итальянец ответил парню не менее внимательным взглядом и, чуть вздернув бровь, вопросительно покосился на стоящего рядом графа. В ответ тот неопределенно пожал плечами, всем своим видом показывая, что ничего особенного не происходит.

Противники вернулись каждый к своим болельщикам, и Егор, отдав саблю дяде, принялся расстегивать френч. Раздеваться на холодном осеннем ветру раньше было просто опасно. Запросто можно было простыть. А тут это часто приводило к смерти. Отдав френч Михалычу, Егор закатал рукава рубашки и, забрав саблю, принялся прокручивать ее в руке, чтобы привыкнуть к весу и балансу. То и дело меняя плоскости движения клинка, парень с удовлетворением отметил, что его тренировочные сабли гораздо тяжелее.

Прохаживаясь по краю площадки, он выписывал саблей восьмерки, разминая руки и регулярно перебрасывая оружие из руки в руку. Это был еще один прием, подхваченный у казаков. Опытные бойцы таким образом могли менять в бою руку, случись такая необходимость, при этом не теряя скорости движения самого клинка. Просто в нужный момент рукоять надо было отпустить и дать ему самому перелететь в другую ладонь.

– Ай, молодца, Егор Матвеич, – не удержавшись, негромко похвалил наблюдавший за ним казак.

Чуть усмехнувшись в ответ, Егор снова сменил руку и стремительным движением кисти резко увеличил скорость движения сабли. Отлично откованный клинок с гулом описал горизонтальную восьмерку, заставив собравшихся восторженно замереть. Разминаясь, Егор ни на секунду не забывал о противнике, фиксируя каждое его движение краем глаза. Судя по его чуть скованным движениям, с саблей он прежде дела не имел. Возможно, и учился пользоваться, но не регулярно.

Понятно, что опыт, сила и знания играли свою роль, так что клинок в его руке двигался вполне уверенно, но должной скорости и точности в его движениях не было.

– Господа, время! – громко произнес тот самый господин, что приглашал их выбирать оружие.

Судя по всему, его назначили на этом поединке распорядителем. Еще раз с гулом провернув бабочку, Егор плавно остановил клинок и одним точным движением опустил его обухом на плечо.

– Господа, по моей команде сходитесь и начинайте. Прошу вас соблюдать правила и воздерживаться от подлых приемов, – закончил он, вскидывая над головой руку с платком в пальцах.

Дав отмашку, он сделал три быстрых шага назад и продолжил пятиться, внимательно отслеживая каждое движение бойцов. Чуть усмехнувшись, Егор двинулся вперед, одновременно отводя клинок вперед. Шагнувший навстречу итальянец плавно повел острием клинка по дуге вниз и тут же попытался сделать выпад в лицо Егору. Одним коротким движением отбросив его оружие в сторону, Егор сделал шаг влево, заставляя противника крутиться вокруг свой оси. Итальянец сделал еще один короткий выпад, и парень, сбив его на середине движения, мысленно рассмеялся:

«Мужик, да ты же не знаешь толком, что с саблей делать. Это тебе не вертел трехгранного сечения. Тут не колоть, тут рубить надо».

С этой мыслью он резким ударом отбил саблю противника в сторону и тут же нанес короткий режущий удар, попутно уходя от противника влево. Чуть замешкавшийся итальянец поспешно развернулся к нему лицом, прикрываясь саблей. Уловив, что именно нужно делать, Егор принялся наносить ему короткие сильные удары, заставляя клинок противника отлетать в сторону. Понимая, что таким образом его вынуждают раскрыться, противник решил воспользоваться полученным импульсом и после очередного удара не стал возвращать саблю обратно, а вместо этого придал ей ускорение, разгоняя еще сильнее. Рука его описала полный круг, выводя оружие сверху вниз.