Эльхан Аскеров – Зигзаги судьбы (страница 30)

Тяжелый пятак плюхнулся в пыль, и ближайший к нему репортер, вскочив, подхватил монету. Убедившись, что пятак согнут, он пустил его по рядам, растерянно глядя, как парень убирает оружие в кобуру.

– Ай, любо, Егор Матвеич, – одобрительно рассмеялся стоявший рядом с парнем казак. – Добрый выстрел.

«Благодарствуй, Роман Архипыч. Выучил дурака. Царствие тебе небесное», – мысленно поблагодарил Егор, кивая казаку в ответ.

Тот разговор с репортерами продлился без малого три часа. Их сводили на место, где все случилось, и даже на кладбище, на могилу погибшего казака. Репортеры без конца черкали что-то в своих блокнотах, то и дело задавая уточняющие вопросы. Но финальным аккордом стало высказывание Егора о том, что им не позволят опубликовать полученную информацию. Вот тут от возмущения на дыбы встали все полторы дюжины собравшихся.

По головам их парень не пересчитывал, но примерное количество было именно таким. Доказывать что-то сейчас он не собирался, но залить им сала за воротник посчитал необходимым. Ведь, как ни крути, а подобное развитие событий было вполне возможно. Спокойно выслушав все доводы, с жаром приведенные репортерами, Егор только грустно усмехнулся и, чуть пожав плечами, произнес только одно слово:

– Посмотрим.

– Но почему вы не верите в возможность публикации?! – едва не в один голос задали репортеры вопрос.

– Владельцы ваших изданий являются представителями общества, а значит, ссориться с титулованными особами просто остерегутся, – коротко ответил Егор и, вскинув руку, чтобы пресечь дальнейший спор, добавил: – Я предлагаю просто немного подождать. Скоро вы сами все увидите. Ведь это вы будете главными действующими лицами в этом спектакле. Я же узнаю результат только после того, как ваши газеты увидят свет.

Сообразив, что он во всем прав, репортеры дружно замолчали и, быстро попрощавшись, поспешили к своим выездам. Большинство из них приехало в имение на извозчиках. Проводив эту толпу взглядом и немного переведя дух, Егор велел подавать коляску и отправился проверять свою мануфактуру. А уже следующим утром он первым делом отправился в город. Уж очень хотелось подержать свежие газеты в руках и посмотреть, что из всего этого получилось.

К его огромному удивлению, статьи о случившемся нападении вышли во всех крупных изданиях. Вот такого Егор никак не ожидал. Впрочем, если подумать, то осадить сразу полторы дюжины всяких изданий и листков не так просто, как кажется на первый взгляд. Убедившись, что его задумка удалась, парень вернулся домой и первым делом отнес все купленные газеты деду.

Появление в имении полицейского дознатчика его не удивило. Чего-то подобного он ожидал, затевая историю с газетами. Едва войдя в столовую, дознатчик одарил парня злым взглядом и, не обращая внимания на указанный ему стул, с порога спросил:

– Сударь, кто вам дал право обнародовать материалы текущего дела?

– Ну, это для вас дело является текущим. А для меня оно уже закончено, – равнодушно усмехнулся Егор. – К тому же меня никто не ограничивал в общении с кем-либо, в том числе с прессой. Так что я имею полное право озвучивать свое видение случившегося. Это коснулось, прежде всего, меня и моей семьи.

– Не смейте более этого делать, – налившись кровью, прошипел дознатчик.

– Я буду делать то, что сочту нужным, – все так же холодно отозвался парень. – Общаться с прессой – мое законное право.

– Вы об этом пожалеете. И жандармы не помогут, – прошипел с угрозой дознатчик и, развернувшись, выскочил из дома.

Спустя неделю, когда страсти малость улеглись, Егор снова решил прокатиться до кофейни. Эти выезды из имения помогали ему не одичать. Торчать вечно дома было тяжело и скучно. Дела в хозяйстве двигались, словно отлаженный механизм, так что влезать куда-то и пытаться что-то менять не было никакой необходимости. А заняться чем-то было просто необходимо. Егору все чаще на память стали приходить примеры из классической литературы. Вспомнил, откуда взялось выражение «обломовщина».

Так что примерно в полдень следующего дня он не торопясь вошел в знакомое заведение и, заняв свой любимый столик, спросил турецкий кофе и шербет. Почему-то именно это сочетание ему нравилось больше всего. Но едва только он успел получить желаемое, как в кофейню вошел молодой поручик в форме лейб-гвардии и, оглядевшись, направился прямо к столу парня.

– Господин Вяземский, если я не ошибаюсь? – произнес он, разглядывая парня долгим мрачным взглядом.

– С кем имею честь, сударь? – вместо ответа поинтересовался Егор, даже не делая попытки встать.

В местных правилах это считалось вызовом, а если точнее, возможностью показать противной стороне, что ее присутствие не желательно. Чуть усмехнувшись, поручик отодвинул стул и, вздохнув, представился:

– Поручик, граф Никольский. Один из тех корнетов, что стреляли в вас, был моим младшим братом. Мы можем поговорить?

– Присаживайтесь, граф, – вздохнув, кивнул Егор, понимая, что разговора этого не избежать. – Чем могу служить?

– Я бы хотел услышать от вас лично, как все случилось, – помолчав, тихо ответил поручик.

Кивнув, Егор пригубил напиток и, сосредоточившись, принялся рассказывать, восстанавливая всю картину буквально покадрово.

– Господи, как же глупо все получилось, – внимательно выслушав его, растерянно протянул поручик, качая головой. – Дурная мальчишеская ревность.

– О чем вы, граф? – растерялся Егор. – Какая тут может быть ревность? К кому?

– Дочь графа Ухтомского. Она очень нравилась Николя, он пытался уговорить отца сосватать ее. А тут вы, герой войны, с орденами и умением красиво говорить.

– Не понимаю, – мотнул парень головой. – У меня и в мыслях не было заводить там с кем-то роман. И уж тем более – сватовство.

– Выходит, вы просто развлекали девиц? – еще сильнее огорчился поручик.

– Ну, конечно, – развел Егор руками. – Граф, мне еще нет и семнадцати. О какой свадьбе тут можно вообще говорить, тем более с девицей из титулованной семьи? Граф Ухтомский никогда не отдаст ее за меня. Даже под дулом револьвера.

– Господи, как же все это глупо, – снова тихо взвыл поручик. – Николя всегда был горяч и порывист. Но я никогда не думал, что он решится на подобное.

– Боюсь, дело тут не в горячности или любви, – помолчав, так же тихо отозвался Егор. – Его сгубила вседозволенность. Считая, что знатное происхождение станет ему защитой от любых обвинений, он сделал то, что сделал. Поймите, граф, они ведь даже не скрывались. Приехав в имение, они спросили хозяев, и слуги, которым и в головы не пришло, что сии офицеры могут сделать что-то неправедное, подробно указали им, где нас искать. Ну, а дальше случилось то, что случилось. Как оказалось, стреляю я лучше, – развел Егор руками, чуть поморщившись от тянущей боли в раненом плече.

– Я читал газеты и помню тот фокус с монетой, что вы показали репортерам, – растерянно кивнул поручик. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что вы и сейчас имеете при себе револьвер.

– Не ошибаетесь, – спокойно кивнул парень. – Увы, но дела с жандармами и ведомством моего дяди привели к тому, что за моей головой устроили настоящую охоту. Так что, как говорится, береженого бог бережет.

– А вы, однако, изрядно смелы, – удивленно проворчал поручик. – Зная, что на вас охотятся, спокойно разгуливаете по городу с одним револьвером и в сопровождении только одного казака. На что вы надеетесь? Тем более теперь?

– На господа бога и удачу, – пожал Егор плечами. – Сам я ссоры не ищу, но случись чего, отвечать стану жестко. Да и не до ссор мне. Со своими бы заботами управиться. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

– Признаться, я нахожусь в некотором замешательстве. Едучи сюда, я готов был разорвать вас голыми руками, но теперь… – поручик покачал головой. – Те статьи в газетах несколько поколебали мою уверенность, а после этого разговора я и не знаю, что делать.

– Позволю себе дать вам один совет. Отпустите. Дайте утихнуть страстям и просто живите дальше. А главное, как следует запомните, к чему может привести безнаказанность и вседозволенность, и воспитайте своих детей так, чтобы они и не помышляли о подобном. Месть – оружие обоюдоострое. Так и до большой беды недалеко. Не мне вам рассказывать, что сложить голову у нас с вами имеется много других возможностей. Особенно теперь, во время войны.

– Тут вы, безусловно, правы, сударь, – махнул поручик рукой. – Беда не в том.

– А в чем же, позвольте узнать? – насторожился Егор.

– Вся наша семья пребывает в ярости и жаждет мести. Николя был всеобщим любимцем, и его смерть привела всех в дикое бешенство.

– Ну, как я уже сказал, месть – оружие обоюдоострое, – пожал парень плечами. – Думаю, вы уже поняли, что убить себя просто так я не дам. А значит, это будет длиться долго. Очень долго. К тому же меня учил родовой казак, владевший искусством пластунов. Надеюсь, объяснять вам, что это такое, нет необходимости?

Произнося эти слова, Егор таким образом легализовывал свои знания в военном деле и особенно диверсиях.

– Это многое объясняет, – удивленно хмыкнул поручик. – Но вы забываете, что невозможно быть сильным везде.

– Этого я никогда не забываю. Скажу больше. Даже сейчас вы находитесь под прицелом моего казака, а полицейский дознатчик, с которым вы и приехали, под прицелом моего кучера, – зло усмехнулся Егор, глядя ему в глаза.