Эльхан Аскеров – Зигзаги судьбы (страница 26)

Достав из кармана платок, граф встал между ними и, подняв его над головой, напомнил:

– Господа, бой идет до первой крови. Прошу вас соблюдать дуэльный кодекс и не забывать это условие. Сходитесь! – с этими словами он резко опустил руку, делая шаг назад.

Егор встал к противнику полубоком, положив клинок сабли на плечо и держа левую руку свободно опущенной вдоль тела. Корнет, держа саблю перед собой, двинулся к нему приставным шагом, одновременно делая короткие, быстрые выпады кончиком клинка. Даже не делая попытки отбить эти выпады, Егор начал плавно смещаться по кругу, уходя от него вправо, чтобы оказаться со стороны вооруженной руки, и все так же держа клинок на плече.

Этому приему его научил казак. Так он в любой момент мог закрыться саблей от удара противника. Сообразив, что с ним играют, корнет зло оскалился и, стремительно бросившись вперед, нанес косой удар слева направо. Резко остановившись, Егор отвел удар по плоскости клинка, сбросив его по касательной, и тут же нанес сдвоенный удар. Туда и обратно. Первый удар из положения отбива, снизу вверх, а второй, в горизонтальной плоскости обратно.

Оба удара парня достигли своей цели. Помня, что бой идет до первой крови, Егор постарался бить согнутой рукой. Выпрями он ее полностью, и корнет собирал бы по полу собственную требуху. Но и полученного ему вполне хватило. Резкие, секущие удары буквально отбросили его, заставив оступиться и упасть. Набухавшая на груди рассеченная форма сказала зрителям больше, чем любые слова. Бой был выигран вчистую.

– Однако мастерски сделано, – мрачно проворчал граф Ухтомский, склоняясь над поверженным корнетом.

– Меня настоящему бою учили, ваше сиятельство, а не пляскам с оружием, – усмехнулся Егор, отдавая саблю слуге. – Что ж, пожалуй, нам с дедушкой пора откланяться. Благодарю за приятный вечер, граф, – склонил он голову.

– Егор Матвеевич, надеюсь, это не станет причиной размолвки между нами, – вдруг засуетился граф.

– Господь с вами, ваше сиятельство. Бывать у вас это честь для меня, – блеснул Егор учтивостью и направился к настороженно замершему деду.

– Ну, Егорка, всего от тебя ожидал, но чтоб ты еще и на дуэли драться принялся, никак не думал, – растерянно бурчал Иван Сергеевич, оглаживая бороду.

– А что было делать, деда. Ты ж видел, я стоял, никого не трогал, с девицами беседу вел. А этот петух ряженый меня вдруг оскорблять принялся. По чести сказать, я и сам по сию пору не понимаю, с чего вдруг. Я ж его и не знаю вовсе, – развел Егор руками.

– Ну, с чего он на тебя озлобился, и так понятно, – лукаво усмехнулся старик. – Ты почитай всех юных девиц вокруг себя собрал и слушать себя заставил, словно архиепископ на проповеди. Они ж замерли, будто завороженные.

– Что-то я не заметил такого, – растерялся Егор, пытаясь вспомнить, что там было на самом деле. – Они вроде спрашивали чего-то, а я отвечал, – хмыкнул он, решив, что дед просто подшучивает над ним.

– Это ты не заметил, а со стороны крепко видно было, что они тебе только что в рот не заглядывали, – вдруг рассмеялся Иван Сергеевич. – Вот уж точно птица Сирин.

– Ну, хоть не глухарь на току, – моментально нашелся парень, рассмеявшись в ответ.

– А чего от тебя граф хотел? – сменил старик тему.

– За бумагу мою спрашивал. Да только я узнать забыл, где именно он служит, – смущенно признался Егор.

– Не служит он, – отмахнулся Иван Сергеевич. – В управе московской в присутствии бывает, и все.

– Никогда не понимал, что это за служба такая, – недоуменно хмыкнул Егор.

– А-а, – отмахнулся Иван Сергеевич. – Того, по-моему, они и сами не понимают. Придумали для титулованных бездельников навроде занятия, и все. Одна радость, жалованья за то не платят.

– Ну, тогда ясно, с чего у нас все непонятно как делается, – фыркнул Егор, не решившись при старике высказаться крепче. – Ну, и зачем тогда ему моя бумага? Все одно ни черта не пишет.

– А вот это, друг мой, называется политика, – грустно усмехнулся Иван Сергеевич. – Раз сам государь бумагой твоей заинтересовался, значит, и всем остальным титулованным она потребна, чтобы свое отношение к такому решению показать.

– А по мне так это просто подхалимство, – презрительно скривился парень.

– Ну, в нашем обществе так. А при дворе – политика, – развел старик руками.

– Бог с ними, – махнул Егор рукой. – Дед, а может, завтра на рыбалку сходим? – чуть подумав, вдруг предложил он. – Посидим в тишине, помолчим.

– Да я б с радостью, да только боюсь, мне до нашей заводи не дойти будет, – грустно улыбнулся Иван Сергеевич. – Ноги совсем уж не ходят. А до заводи, почитай, полторы версты будет.

– А коляска на что? – возмутился парень. – Прикажу Никите, так он ее на рассвете прямо к крыльцу подгонит. И туда свезет, и обратно. Заодно всякого из еды с собой наберем, чтобы домой не возвращаться.

– Оно вроде и верно, но чего ж человека за просто так гонять, да еще и лошадей, – усомнился старик.

– Ну, Никита теперь мне служит и потому станет делать так, как я велю, а, чтобы скучно не было, и ему удочку прихватим. А лошадям пробежки полезны. Не застоятся, – выкрутился Егор, решив настоять на своем.

– И то верно, – усмехнулся Иван Сергеевич с неожиданным азартом. – Ладно, как приедем, командуй, – решительно согласился он.

– Вот и слава богу, – обрадованно кивнул парень, вдруг сообразив, что для него этот нежданный дед вдруг стал очень близким человеком. Сам того не ожидая, он неожиданно привязался к нему. Даже специально в церковь ходил, чтобы службу о здравии старика заказать. Тот самый поп, что свел их с Архипычем в одну упряжку, узнав, чего парень хочет, лично подвел его к нужной иконе и, благословив, оставил одного, позволив помолиться перед ликом.

Уже дома, проводив деда в его комнаты, Егор спустился в людскую и, найдя своего кучера, принялся ставить ему задачу. Внимательно выслушав все сказанное, Никита истово кивнул и, широко улыбнувшись, заверил:

– Не извольте беспокоиться, Егор Матвеевич. Все сделаю. Я и сам с удочкой посидеть любитель. Вы только на кухне скажите, чтобы еды приготовили, а остальное я и сам все сделаю. Архипычу сказать? – деловито уточнил он.

– Сам скажу, – одобрительно кивнув, улыбнулся Егор.

Пройдя в комнату к денщику, парень предложил казаку присоединиться к их компании, хотя отлично понимал, что в охраняемом имении им ничего не может угрожать. Впрочем, это был просто выезд на природу, чтобы немного передохнуть, вырвавшись из долгого круговорота повседневных дел. Чуть подумав, Архипыч решительно кивнул и тут же отправился на кухню, готовить прикормку для рыбалки.

Утром, едва рассвело, Егора разбудил сам Архипыч и, с улыбкой напомнив, что он сам затеял этот выезд, погнал умываться. Приведя себя в порядок, Егор моментально проглотил кружку молока со свежайшей сдобой и тут же выскочил на крыльцо, проверить, все ли готово к поездке. К огромному удивлению парня, Иван Сергеевич был уже тут. Стоя на крыльце, старик вскинул лицо к небу и довольно щурился, ощущая на коже прикосновение солнечных лучей.

– Долго спишь, Егорка, – поддел его старик, увидев внука.

– А ты когда вскочить успел, деда? – улыбнулся Егор в ответ.

– А-а, много ли старику надобно? – отмахнулся дед. – Поехали уже. Время упускаем, – скомандовал он, начиная осторожно спускаться по ступеням.

Подскочив к нему, парень подхватил старика под локоть, помогая. Никита, увидев это, поспешил зайти с другой стороны. Вдвоем они аккуратно погрузили старика в коляску. Выскочивший следом за ними Архипыч быстро проверил, все ли нужное взято, и, усевшись на облучок, решительно скомандовал:

– Погоняй, парень. Время дорого.

Ухоженные, сытые кони дружно навалились на постромки и рысью поволокли коляску к реке. Спустя час компания была на месте. Никита, пользуясь знанием местности, подвез их к самой заводи. Усадив деда с удочкой на берегу, Егор принялся готовить все к приятному отдыху. И пока они суетились, Иван Сергеевич успел вытянуть пару подлещиков. Похоже, рыбалка обещала быть удачной. Спустя еще примерно сорок минут все четверо сидели чинным рядком, с удочками в руках.

Краем сознания Егор успел отметить про себя, что казак на рыбалку вооружился, словно в долгую дорогу. Пара револьверов, ножи. Только винтовки брать не стал. Впрочем, Егор и сам прекраснодушием не страдал, потому прихватить оружие не забыл. К полудню клев спал, и вся компания решила малость перекусить. Никита быстро собрал по округе валежник и запалил небольшой костерок. Вскипятить воды для чая.

Иван Сергеевич, пересев со складной табуретки в легкое плетеное кресло, которое они привезли с собой, с удовольствием отдал должное искусству стряпухи и, попивая круто заваренный чай, довольно щурился, поглядывая на внука.

– Ты чего, деда? – насторожился Егор.

– Вырос ты, Егорушка. Совсем вырос. Уже вон на дуэлях дерешься. Корнета окоротил так, что все общество онемело. Об одном только жалею, что поздно нас судьба свела. Ну, да и так, слава богу. Настоящий Вяземский вырос. И вой не из последних, и ума палата. Храни тебя царица небесная, сынок, – с грустной улыбкой перекрестил он парня.

– Ты чего, деда? – растерялся парень. – Ты словно прощаешься со мной.

– Пути господни неисповедимы, – вздохнул старик. – Никто не знает, сколько кому отпущено.