Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 42)

Двое казаков отбивались от пяти кочевников. С ходу смахнув руку одному из них, Матвей придержал Буяна и, развернув его на одном копыте, ударом снизу вверх отбил удар степняка, бросившегося следом за ним. Тяжёлый удар опытного молотобойца едва не выкинул лёгкого степняка из седла. Покачнувшись, тот едва удержал в руке саблю. Этим Матвей и воспользовался. Резкий горизонтальный удар просто снёс противнику голову.

Быстро оглядевшись, парень вдруг понял, что воевать больше не с кем, но от места засады галопом уходят ещё четверо степняков. Прижав шашку к конскому боку коленом, он сдёрнул с луки карабин, но десятник громко выкрикнул:

– Живьём брать тварей!

Закинув карабин за спину, Матвей отёр шашку о конскую гриву, попутно снова сжимая колени. Буян, зло оскалившись, захрапел и с места взял в галоп. Степные кони, хоть и неказистые на вид, выносливы и довольно быстрые. Это Матвей запомнил ещё в первое своё знакомство с этими животными. Но его Буян, словно сам желая настигнуть врага, выкладывался в скачке, с каждым прыжком настигая уходивших степняков.

Понимая, что без драки они не сдадутся, Матвей сорвал с пояса подаренный кнут и, распустив его, плавно взмахнул рукой. Гибкий конец обвил шею скакавшего последним степняка, и парень просто дёрнул рукоять, выбивая его из седла. Сразу после рывка он сделал кистью круговое движение в обратную сторону, чтобы освободить кнут. Елизар на тренировках уделял особое внимание именно этому движению, и Матвей сумел не посрамить учителя.

Освободить кнут он успел прежде, чем степняк грохнулся на землю. Оглянувшись, парень успел отметить, как скакавшие следом казаки тут же принялись вязать выпавшего из седла. Привстав в стременах, Матвей чуть тряхнул поводом, и Буян наддал ещё. Следующего кочевника парень выдернул из седла минуты через три. Скакавший первым степняк, оглянувшись, увидел погоню и, выхватив револьвер, принялся отстреливаться.

Понятно, что попасть на полном скаку, не имея серьёзного опыта, было почти невозможно, но Матвей на всякий случай заставил Буяна уйти вправо от стрелка. Скакавший на полкорпуса позади казак замешкался и охнул, словив случайную пулю.

– Ну сука! – выругался парень и, одним движением свернув кнут, взялся за карабин.

Подавшись вперёд, он вскинул оружие и выстрелил в широкую спину бандита, шедшего вторым. Откинувшись на круп коня, степняк вывалился из седла. Не обращая на него внимания, Матвей быстро передёрнул затвор и, не раздумывая, выстрелил снова. Главарь, а судя по одежде и седлу, в банде главным был именно он, повалился на гриву коня, медленно сползая на землю. Нога его застряла в стремени, и конь невольно остановился, протащив хозяина по земле метров сорок.

– Допрыгался, паскуда, – прошипел Матвей, вылетая из седла.

Перекинув повод трофейного коня на землю, чтобы не ушёл, парень быстро проверил главаря на предмет жизни и, убедившись, что правки не требуется, принялся обыскивать. Не поленился он и сапоги с тела сдёрнуть. Многие степняки прятали особо ценные предметы именно там. Понимая, что времени у него немного, Матвей просто снял с тела пояс и, на всякий случай охлопав полы халата, сунул всё найденное в перемётную сумку.

Привязав повод коня к луке своего седла, он направился обратно. Скакавшие следом казаки уже успели связать всех пленных и обыскать их на предмет оружия и добычи. Всё найденное попросту ссыпалось в перемётные сумки трофейных коней. Всё равно добычу предстояло делить на весь десяток. Вернувшись к месту боя, парень привязал пойманного коня в уже готовый цуг и, переводя дыхание, взглядом нашёл десятника.

Опытный командир занимался ранеными. Их оказалось четверо. Одного достали пулей, второй поймал стрелу в плечо, а ещё двоих порезали в рубке. Глядя на ловкие движения бойцов, занимавшихся оказанием первой помощи, Матвей вдруг понял, чего в этом времени сильно не хватало. Антибиотиков. Но как их сделать, он и понятия не имел. Помнил только, что первый стрептоцид был получен из выпаренной мочи. Но вот чьей, не помнил от слова совсем.

– Ох и ловок ты, Матвей, с оружием, – устало выпрямившись, проворчал десятник. – Я уж грешным делом решил, что не отобьюсь, а ты тому бесу руку одним ударом смахнул. Собираемся, браты. При таком раскладе всех поранетых потребно в станицу везти, – скомандовал он, и казаки принялись усаживать раненых в сёдла.

Экзамен на запись в реестр был назначен на весну. Чем старшины руководствовались, Матвей так и не понял, но судя по лихорадочной ажитации в станице среди молодёжи, дело предстояло серьёзное. Впрочем, кое-что было понятно даже ему. Без внесения в реестр казачьего воинства казак как бы казаком и не считался, несмотря на происхождение. Так что всё было достаточно серьёзно.

Да, у него, как у мастера, была лазейка вообще не участвовать в этом экзамене, но для себя парень решил, что примет в этом мероприятии участие обязательно. И так о нём ходило слишком много различных слухов. И, к сожалению, не всегда хороших. Старшины сумели принять какие-то меры для пресечения самых глупых из них, но парень и без того ловил на себе мрачно-заинтересованные взгляды, и это нужно было как-то пресекать.

Под экзаменацию отвели выпас, на котором ещё толком ничего не взошло. Строить что-то на лугу казаки не стали. Плетень, через который предстояло экзаменуемым перескакивать верхом, мишени для стрельбы, ровный участок для джигитовки и рубки, вот и вся подготовка. В назначенный день Матвей с парой десятков таких же, как сам, молодых парней стоял в строю верхом на Буяне и при помощи дыхательной гимнастики старался унять разгулявшиеся нервы.

От атамана кубанского казачьего воинства прибыли два подполковника. Как их тут называют правильно, Матвей узнать как-то не удосужился. Не до того было. Всё его время занимала подготовка оружия, амуниции и работа в кузне. Словно специально соседи кинулись готовить инструмент к севу, и отцу требовалась помощь. И вот теперь, сидя в седле, парень старательно вспоминал, всё ли заточил и зарядил.

Старшины, рассевшись на заранее привезённых лавках, подали знак, и пожилой подъесаул принялся по одному вызывать экзаменуемых. Вызванный казачок выезжал на старт и, перекрестившись, брался за оружие. Первым этапом была стрельба из карабинов. К удивлению Матвея, это оружие нашлось у всех, кто собирался сдавать экзамен. Пять выстрелов по мишеням делались на полном скаку.

Дальше шла стрельба из револьвера. Но тут была своя сложность. На колья, примерно метр высотой, укладывались сырые яйца, так что любой промах сразу было видно. И если на мишени всадник двигался в лоб, то шесть кольев стояли в шахматном порядке, и при стрельбе из револьвера испытуемому предстояло переносить прицел с одной стороны на другую.

Дальше шла рубка лозы на полном скаку. И опять был нюанс. На лозу надевали старые папахи, и после удара этот головной убор, должен был оказаться на оставшемся черенке. И последним этапом было взятие препятствия и джигитовка.

Для самого Матвея была ещё одна сложность. Ему предстояло показать умение владеть не только винтовкой, револьвером и шашкой, но и метательными ножами и кнутом. Его подготовка как возможного пластуна этого требовала. Причём кнут парень выбрал сам.

Его сольное выступление во время стычки со степняками заставило многих опытных казаков заговорить о нём как о ловком кнутобое. Само собой, тренировок парень не бросал и в себе был уверен, но и возможных случайностей со счетов не сбрасывал. Пока у него был не тот уровень, чтобы выполнять подобные упражнения в пьяном виде левой ногой. Глядя, как экзаменуемые выполняют положенные упражнения, Матвей про себя отмечал все огрехи и ошибки.

Но когда над полем прозвучало его имя, неожиданно для себя самого вздрогнул. Что ни говори, а опозориться очень не хотелось, так что нервы были на взводе. Резко выдохнув, парень дал коню шенкелей и, не удерживая его на стартовой линии, сорвал из-за спины карабин. Проверенное и пристреленное оружие не подвело. Смазанный затвор сыто клацал, выбрасывая из патронника гильзы.

Отстреляв магазин, Матвей одним движением забросил винтовку за спину и выхватил револьвер. Буян шёл ровным, стремительным галопом, так что попасть по яйцу, лежащему на торце кола, для парня оказалось не сложно. Уже привычно сунув револьвер в кобуру, Матвей выхватил шашку и, чуть сместившись в седле вправо, взмахнул рукой. Буян, словно помогая ему, взялся преодолевать расстояние между лозами за три прыжка.

Поймав ритм, Матвей методично взмахивал шашкой, успевая краем сознания отмечать, что все папахи оставались на черенках. Срубив все лозы, он направил коня по кругу, в объезд мишеней для стрельбы из карабина. Сунув шашку в ножны, он одним движением распустил кнут и, двигаясь вдоль ряда в обратную сторону, принялся перерубать лозы уже этим оружием.

Каждый его удачный удар опытные бойцы встречали одобрительным гулом и выкриками. Снова развернув коня, Матвей погнал Буяна вдоль линии мишеней для стрельбы из карабина. В ход пошли ножи, висевшие в перевязи на груди. Вот тут Матвей мог ещё кого из местных поучить. Все пять ножей вошли в центр мишеней. Ему даже не надо было останавливаться, чтобы убедиться в этом.