Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 43)

Закончив с оружием, парень направил коня на плетень. Буян, азартно всхрапнув, прибавил ходу и перемахнул препятствие с большим запасом. Выдернув ноги из стремян, Матвей соскользнул с седла и потянулся за конём, держась за луку седла и чиркая по земле каблуками сапог. Одним рывком вернувшись в седло, парень сунул ноги в стремена и тут же свесился вниз, теперь касаясь земли пальцами. Это называлось «обрыв», чтобы ввести в заблуждение возможных преследователей.

Снова усевшись в седло, Матвей направил коня по кругу и, выведя его напрямую, свесился на левую сторону, прячась за туловищем коня. Потом, сделав стойку на шее жеребца, он на ходу пролез под брюхом коня и, тут же сделав то же самое, но теперь под шеей, вернулся в седло. Буян, которому все эти скачки и ползанья явно не нравились, зло оскалился и, оказавшись у финишной черты, вскинулся на дыбы, звонко заржав.

Прижавшись к конской шее, Матвей дал жеребцу выплеснуть недовольство и, дождавшись, когда он опустится, плавно натянул повод. Фыркнув, Буян заплясал, словно готовясь снова броситься в скачку. К удивлению собравшихся, дышал жеребец после всех упражнений ровно, словно никакой скачки и не было. Дав ему слегка успокоиться, Матвей чуть сжал колени, направляя коня на своё место, в строй.

Мальчишки казачата, которых назначили наводить на полигоне порядок после каждого претендента, быстро разбежались по лугу. Старшины, получив от них мишени, коротко о чём-то посовещались и вызвали следующего экзаменуемого. Матвея дёрнули за стремя, и парень, опустив голову, увидел соседского мальчишку, протягивавшего ему метательные ножи.

– Благодарствую, – улыбнулся Матвей, забирая оружие.

– Ловко ты. Все ножи прямо в серёдку всадил. Научишь меня так?

– После погуторим. Завтра в кузню приходи, – отодвинул решение вопроса парень.

Кивнув, мальчишка исчез, словно ветром сдуло. Сидя в седле, Матвей вернулся к дыхательной гимнастике, чувствуя, как из мышц медленно вытекает усталость.

Наконец, все два десятка закончили упражнения, и старшины, поднявшись, направились к строю. Молодёжь, выражая своё почтение к старшим, тут же спешилась и сняла папахи, ожидая решения старых бойцов.

Медленно обходя строй, подполковники коротко, но ёмко объясняли парням, что было сделано не так. Когда очередь дошла до Матвея, один из подполковников, окинув парня задумчивым взглядом, с лёгкой усмешкой спросил:

– У пластунов учился?

– Точно так, – коротко кивнул Матвей.

– С оружием ты хорош. А как на кулачках?

– С кем сходился, не жаловались, – усмехнулся парень в ответ.

– Господь с тобой, Егор Михалыч, – вмешался один из станичных старшин. – Этот бес пятерых голыми руками положил, хотя один с ножом был.

– Так это его убить хотели? – удивлённо уточнил подполковник.

– Его. Слава богу, обошлось, – удручённо кивнул старый казак.

– Что ж. Добре. Славный казак вырос, – одобрительно кивнул подполковник.

– Так он ещё и мастер добрый. Кузнеца Григория Лютого сын, – многозначительно произнёс старшина.

– С батей булат ковал? – тут же подобрался подполковник.

– Точно так. С самого начала и до конца.

– Добре. Присмотри, чтобы их с батькой в одну упряжку не ставили. Мастеров беречь потребно, – приказал подполковник.

– Григория скоро из реестра выписывать станем по возрасту, – быстро напомнил старшина.

– Ну и ладно. Мастер в станице нужнее будет, – решительно кивнул подполковник. – Да и этого молодца поберечь надобно. Один сын в семье.

– Сбережём, будь покоен, Егор Михалыч.

– Не кажи гоп, старый чёрт. Молодец экзаменацию одним из лучших сдал. Да ещё и пластун. Так что командирам скажи, чтоб думали, прежде чем приказ отдать.

– Сполню, – решительно кивнул старшина, и собравшиеся вокруг казаки дружно закивали следом.

Только теперь Матвей понял, что всё закончилось и он теперь полноценный казак со всеми правами и обязанностями. Даже жениться имеет полное право. Комиссия, поздравив молодых казаков, дружно направилась в станицу заканчивать бумажные дела, а сдавшие проверку принялись дружно поздравлять друг друга, сияя счастливыми лицами. Пожав два десятка рук, Матвей устало похлопал Буяна по шее и, усевшись в седло, направил его к дому.

В том, что родители уже всё знают, он даже не сомневался. На лугу собрались все обитатели станицы. Так что сразу после его выступления мать, небось, унеслась домой готовить праздничное угощение. Что ни говори, а для казачьей семьи это и вправду было серьёзное событие. Впрочем, праздник должен был начаться, прежде всего, на церковной площади. Там уже стояли столы и лавки. Но дома праздник всё одно будет продолжен. В этом Матвей не сомневался.

Мать уже два дня носилась по дому, проводя подготовительные работы и вынося из погреба всякие вкусности, от запаха которых можно было слюной захлебнуться. Проезжая по улице, Матвей вежливо отвечал на приветствия соседей, с улыбкой благодаря за поздравления. Въехав во двор, он быстро расседлал коня и, зачерпнув воды из бочки, принялся чистить его. Буян, пофыркивая от удовольствия, спокойно позволил ему расчесать себе гриву и хвост.

Обиходив жеребца, Матвей отвёл его в стойло и, закинув в ясли свежего сена, отправился в дом. Нужно было привести в порядок себя и приготовиться к празднеству. Прихватив из сундука чистую одежду, парень прошёл в баню и, смыв с себя пыль и пот, переоделся. В хате его уже дожидался довольный и слегка хмельной отец. Окинув сына весёлым взглядом, Григорий поднялся из-за стола и, шагнув к парню, крепко обнял.

– Молодец, сынок. Не посрамил семьи, – негромко высказался кузнец, сжимая объятия так, что у Матвея рёбра хрустели.

– Говорила я тебе, Гриша, дай срок. Всё выправится, – не смогла промолчать Настасья, в свою очередь обнимая сына.

– Бать, а кем меня вписать-то решили? – отдышавшись, поинтересовался Матвей.

– На кого и учился. Пластун ты теперь, сынок, – вздохнул Григорий, явно недовольный таким решением старшин.

– Ну и хорошо. Пращур наш, Лютый, с того и начинал, – осторожно напомнил парень.

– Так он характерником был, Матвейка, – понимающе усмехнулся кузнец.

– Всё одно пластун, – отмахнулся парень. – Выходит, и тут по семейной стёжке иду.

– Ну, тоже верно, – вынужден был согласиться Григорий, почесав в затылке.

– Опасное это дело, сынок, – негромко всхлипнула Настасья.

– Жить опасно, мам. Меня, вон, на ровном месте шарахнуло так, что едва богу душу не отдал. Так что кому суждено быть повешенным, тот не утонет, – не уступил Матвей.

– И верно, не нагоняй тоску, мать, – преувеличенно сурово добавил кузнец. – Уймись, Настенька. Праздник у нас.

– Ой, вот ведь кулёма! – тут же подскочила женщина и, метнувшись на кухню, принялась там чем-то греметь. – Погодите, мужики. Сей же час всё будет, – раздался её голос, и Григорий заговорщицки подмигнул сыну.

Сразу после весенних дождей и сева на подворье кузнеца началась большая стройка. В этом действе отметилась почти вся станица. Во всяком случае, её мужская половина. Даже мальчишки не остались в стороне. Навозив во двор глины, казаки нарубили соломы и принялись всё это смешивать голыми ногами. Матвей, отлично помня, что стены из такого материала держатся, пока за ними имеется уход, не поленился скататься в предгорья.

Пять дней в степи, и во дворе высилась куча ореховых и ивовых жердей, из которых парень принялся плести основу для стен. За домом, где должна была встать пристройка, выкопали квадратную яму глубиной по колено, которую после Матвей засыпал мелким гравием. Чего ему стоило добыть эту крошку, отдельная сага. Пришлось срочно найти артель каменотёсов и узнать, где именно они добывают камень.

Глядя на старания парня, Григорий только в затылке удивлённо чесал, но спорить не стал. В конце концов, пристройку делали для него и ему предстояло в ней жить. Так что, пользуясь разрешением отца, Матвей включил свои воспоминания на полную мощность и принялся импровизировать, попутно применяя некоторые знания из своего прошлого. Понятно, что так тут ещё никто не строил, но Матвей сумел отговориться тем, что видел нечто подобное во время поездки на ярмарку.

Это вообще была универсальная отговорка. А самое главное, её даже оспорить было почти невозможно. Ведь на подобные торги съезжалась куча всякого народу из разных мест и там всегда можно было найти кучу самой разной информации. Пользуясь добрым отношением к себе плотника Никифора, Матвей выкупил у него брус на лаги для пола. По мере набивки ямы глиной готовил основу под деревянные полы.

Едва только глина высохла, Матвей засыпал оставшееся пространство гравием, а после для тепла, покрыл его слоем соломы. Углы он вывел при помощи всё того же бруса, а наружные стены армировал сплетёнными между собой жердями. Глядя на его придумки, казаки только головами качали, то и дело задавая парню вопросы. Но спорить или как-то оспаривать его решения никому и в голову не приходило. Набивка стен всё той же глиной прошла быстро, после чего постройку оставили для высыхания.

Пользуясь перерывом в работе, Матвей тут же помчался искать доску на перегородки и кирпич для печки. Готовить ему было не нужно, а вот тепло в пристройке было просто необходимо. Что ни говори, а глиняные стены – это прежде всего губка для влаги. Так что зимой дом требовалось как следует отапливать. У той же артели каменотёсов он выяснил, где можно закупить нужное количество доски, и отправился по указанному направлению. Благо деньги у парня были.