Эльхан Аскеров – Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход (страница 127)

Чуть усмехнувшись, парень сделал глубокий вздох и принялся швырять ножи один за другим, без остановки. Ножи вонзались в столб один за другим, ровно по одной линии, сверху вниз. Убедившись, что все пять клинков встали ровно, Матвей жестом указал на них арабу. Поднявшись, тот обошёл костёр и, подойдя к столбу, с интересом провёл пальцем вдоль получившейся линии.

– Ты и вправду очень ловок, воин, – проворчал он, оглядываясь на своих бойцов. – Но твои ножи можно отбить. Я это вижу.

– Это можно сделать, почтенный. Но не всегда и не каждый это сумеет, – не стал спорить Матвей. – Есть мастера, которые могут поймать такой нож голой рукой. Но такие умельцы встречаются редко, – добавил он, выдёргивая ножи из мишени.

– У меня есть один воин, который решил, что он умнее меня. Давай устроим состязание. Ты, с твоими ножами, против него с саблей. Он сумеет отбить все твои ножи, я его отпущу. Если же ты сумеешь попасть в него, значит, это была воля Всевышнего.

«Решил избавиться от неугодного моими руками?» – зло усмехнулся про себя Матвей и, помолчав, ответил:

– Гибель даже одного воина ущерб для всех твоих людей. Пусть он упрям и слишком нахален, но он воин, и в нужный момент именно его сабля может оказаться нужной. Пусть он защищает этот столб. Я буду бросать ножи выше его головы, и вы все увидите, попал я или нет. И воин живым останется. Думаю, он хороший воин, раз ты, почтенный, решил выставить его против меня.

– Пусть будет так, – подумав, милостиво махнул шейх рукой.

По его приказу откуда-то из-за шатров привели невысокого худощавого парня лет двадцати пяти – тридцати. На ноге у него была набита деревянная колодка, так что шёл он, заметно хромая. Но Матвей успел отметить и крепкие мышцы, и гордый, не сломленный взгляд бойца. Внимательно выслушав слова шейха, боец оглянулся и окинул Матвея долгим, внимательным взглядом, после чего решительно кивнул, чуть шевельнув ногой в колодке. По знаку шейха слуги быстро сбили её и подали парню саблю не самого лучшего качества.

Подняв освобождённую ногу, парень, чуть морщась, потёр её и, подойдя, встал спиной к столбу, попутно поигрывая саблей, чтобы привыкнуть к её весу и балансу. Сделав два шага назад, Матвей замер, ожидая команды к началу схватки. Приговорённый пару раз оглянулся, запоминая расположение столба за спиной, и, ещё раз провернув саблю в руке, решительно кивнул.

Кивнув в ответ, Матвей качнулся в сторону, одновременно выхватывая из перевязи первый клинок. Воин чуть довернул корпус, плавно покачивая саблей из стороны в сторону. Качнувшись обратно, Матвей резко взмахнул рукой, и глухой стук ясно объявил, что первый нож достиг своей цели. Чуть вздрогнув, воин быстро оглянулся через плечо и растерянно замер, не сводя взгляда с рукояти ножа, торчавшего из столба чуть выше его головы.

Будь дело в бою, он бы уже остывал. Это стало сразу ясно всем собравшимся. Рассмотреть летящий нож в неровном свете костра было почти невозможно. Ведь бросал его Матвей не так, как делал это в первый раз. Тогда была просто демонстрация, а теперь был настоящий бой. Пусть даже потешный. Тряхнув головой, воин снова повернулся к Матвею и, вздохнув, решительно кивнул головой, давая понять, что готов к продолжению.

Двигаясь по краю пустыни, сотня медленно, но верно приближалась к своей конечной цели. Привычно оглядывая окрестности, Матвей пытался понять, зачем вообще был затеян этот поход. В любом случае, пока они доберутся до нужной точки, так называемые заблокированные войска или погибнут, или будут вынуждены сдаться с плен. Ближний Восток – это не Европа, а тем более не Россия. Тут условия совсем другие и воевать здесь нужно уметь. Достаточно вспомнить про воду.

Попавший в окружение отряд британцев, похоже, давно уже списали со счетов. Ведь приказ был предельно ясен. Без шума и драк добраться до нужной точки и, выяснив, что там происходит, вернуться обратно. А двигаться в скрытном режиме можно только вот так. Не спеша, с постоянной разведкой и уходя от наезженных дорог. Что само собой сильно увеличивает время в пути. Так и не придя к какому-то конкретному выводу, Матвей вздохнул и, тряхнув головой, приложил к глазу свою трубу.

Убедившись, что вокруг никого нет, парень убрал прибор и, в очередной раз вздохнув, тихо проворчал:

– Даром время теряем.

– Ты чего ворчишь, брате? – улыбнулся Роман, услышав его бурчание.

– А-а, надоело всё, – отмахнулся Матвей. – Домой хочу. Была б война как война, а тут… – скривившись, он презрительно сплюнул и снова обвёл соседние холмы взглядом.

– Да уж, странного тут хватает, – в тон ему вздохнул Роман. – Я вот чего спросить хотел. Ты ножичками своими всегда так играть умел, сколько тебя помню. У кого учился?

– Так у пластунов, – пожал Матвей плечами. – Они мне руку поставили и показали, как их бросать правильно. А дальше уж сам. И с кнутом так же. Елисей показал, как правильно, а дальше только опыт. Каждый божий день тренировался. И теперь тренируюсь, когда время имеется. Ну, и ножи, само собой, особые.

– Про ножи знаю, – уважительно кивнул Роман. – А вот про тренировки не слышал. Видел пару раз, когда в кузню к тебе приходил, да и то к концу самому. Неужто и вправду каждый день учился?

– А как иначе-то? – не понял Матвей. – Это ж как с шашкой. Пока учишься, каждый день ею крутишь да взмахиваешь, чтобы удар получался, а после уж к настоящей рубке подходишь.

– Это да, – задумчиво протянул казак. – Эх, жаль, у меня девки одни. Был бы сын, отдал бы его тебе в учение.

– Будет ещё, – успокоил его Матвей, помня, что для Романа отсутствие сына было больной темой.

Его жена подарила ему двух дочерей и ждала третьего ребёнка, когда они уезжали. Так что шанс имелся. Как говорится, пятьдесят на пятьдесят. Чуть улыбнувшись, Роман благодарно кивнул и, махнув рукой, тихо проворчал:

– Девки тоже добре, но наследник всё одно нужен. Кто ж тогда в старости хлеба кусок подаст?

– Да не разводи ты тоску, брате, – рыкнул на него Матвей. – Будет у тебя сын, помяни моё слово.

– Твои б слова да богу в уши, – вздохнул казак и, привстав в стременах, оглядел голову колонны. – Как думаешь, не заведёт нас этот Джафар туда, куда ворон костей не занашивал?

– Не должен, – качнул Матвей головой, разглядывая проводника.

Шейх, убедившись, что отбить летящий по-настоящему нож не так просто, как ему казалось вначале, помиловал провинившегося бойца и отпустил его на все четыре стороны. Но случившегося не забыл. Так что, когда Гамалий принялся выяснять у него дорогу в нужную сторону, тут же предложил парня в качестве проводника. Вновь вызванный к начальству воин, услышав приказ, покорно склонил голову и отправился собираться.

Как вскоре выяснилось, ехать ему было не на чем. Судя по всему, ничего кроме сабли, потрёпанной, но старательно заштопанной одежды и пары ещё крепких сандалий у него не было. Шейх, задумчиво огладив бороду, несколько минут молчал, а потом негромко отдал какой-то приказ. Джафару привели не молодого, но ещё крепкого коня. Судя по следам на шкуре, его использовали как рабочую скотину, запрягая в арбу.

По команде сотника казаки быстро осмотрели животное и вынесли вердикт, что неторопливый марш конь выдержит. Матвей, проверив подковы, скривился и пообещал лично перековать его перед дорогой. Седло воину выдали такое же старое, как и коня. Осмотрев его, воин вздохнул и отправился куда-то за шатры, приводить сбрую в порядок. Праздник у бедуинов длился три дня. Казаки отоспались, передохнули и, распрощавшись с хозяевами, отправились дальше.

Матвей, перековав проводнику коня, попытался аккуратно завести с ним более близкое знакомство, но незнание языка сыграло свою роль. Общаться через переводчика всё время было и сложно, и просто некогда. У Ахмет-хана были и другие дела. Шейх любил поговорить и, в лице сотника найдя свободные уши, заливался соловьём. Гамалий, будучи от природы человеком умным и внимательным, быстро понял, что все его рассказы нужно делить на восемнадцать, и только делал вид, что заинтересован.

Джафар, оценив работу Матвея, рассыпался в благодарностях, попутно успев поведать, за что оказался в немилости у местного царька. Всё оказалось просто и банально. Бабу не поделили. Ему сильно нравилась одна из местных красоток, а шейх, обратив внимание на вдруг расцветшую девушку, решил взять себе непонятно которую по счёту жену. Джафар попытался сговориться с её родителями, но те быстро поняли все выгоды от родства с шейхом.

В общем, и тут парень обломался. Самой же девчонке, похоже, было всё равно. Молодой, ловкий воин ей наверняка нравился, но обычная житейская смётка подсказывала, что с шейхом будет сытнее. Хотя, по словам самого Джафара, глазки она ему строила регулярно. В общем, история была стара, как мир. Сам Джафар, схоронив родителей, кроме оружия и вправду ничего не имел. Пришлось платить местному хакиму, когда заболел отец, и теперь его ничего в деревне не держало.

Так что, после окончания своей миссии, он собирался уехать куда-то на другой конец страны и вступить в войско какого-то местного полководца, известного в этих местах как удачливого и толкового военачальника. Понимая, что иного выхода у парня всё равно нет, Матвей только кивнул, делая вид, что поддерживает это начинание опального воина. По сути, Джафар был прав. Выжить одному в этих местах было невозможно. Для этого нужно быть или святым или отшельником.