Эльхан Аскеров – Случайный шаг (страница 50)

– Это тебе он, может, и святой, а по мне так просто ворон, – фыркнул Беломир.

Фраза о святости пришибленного монаха невольно заставила парня рассердиться. Достаточно было вспомнить кисет с фиалами, в которых хранились яды. В том, что это, как тут говорят, зелье, сомнений у него не возникало. Так что вопрос о святости для Беломира не стоял. Вообще.

Княжич, вспыхнув от ярости, сжал кулаки и шагнул вперед, но быстро вставший сотник, оказавшись у него на пути, жестко велел:

– Не влезай, княжич. Сам разберусь.

Фыркнув, словно простуженная овца, недоросль отступил и, покосившись на своих телохранителей, негромко приказал:

– Сабли вон, и к бою готовы будьте.

– Уймись, княжич. Не будет тут боя, – услышав, отрезал сотник. – Я тебе и прежде сказывал, не знают черкасы про чернеца твоего. Да и не прошел бы он в стан. Они бы и переняли.

– Так, может, переняли да и убили, – тут же взвился отрок.

– А ежели и так, все одно нам за то не ведомо, – отмахнулся Беломир. – Я чернеца вашего не видал и слыхом про него не слыхивал. Еще чего надобно? – повернулся он к сотнику.

– Может, проедешься с нами по степи? – помолчав, спросил воин. – Ты ухватки степняков добре знаешь, глядишь, и подскажешь чего толкового.

– У меня своих забот хватает, – мотнул Беломир хвостом волос.

– А ежели заплатим? – не унимался сотник.

– Серебра не хватит, – фыркнул парень.

– А золотом?

– Все одно не хватит, – уперся Беломир. – Я не скоморох, чтобы всяких княжеских недорослей веселить. Сами сюда пришли, сами и управляйтесь.

– Смотрю, ты людей высокого рода и вовсе не чтишь, – с мрачной задумчивостью проворчал сотник.

– Для меня человек почетен не родом, а делом. Вот станет князем, сумеет в вотчине своей простому люду добрую жизнь изладить, тогда и посмотрим, – ответил парень, краем глаза наблюдая за реакцией недоросля.

– Черни дело именитому люду служить, – не удержавшись, вступил тот в полемику.

– Может и так, да только одно без другого не бывает. Палка простая, и та о двух концах, – усмехнулся парень. – Ну выжмешь ты сок последний из всего своего люда, спустишь три шкуры, и что? Кто сбежит, а кто и вовсе помрет. С кем тогда останешься? Кто тебе после того служить станет? А без черни и тебя не станет, потому как сам ты ничего толком делать не умеешь. Ни воевать, ни хлеб растить. Так и сдохнешь с голоду, на золотой казне сидя да в шелка одетый.

– Я?! – задохнулся от возмущения княжич. – Я не умею?!

– Ну не я же, – рассмеялся Беломир. – Людей ты за худобу бессловесную держишь, а значит, и помогать тебе сам никто не захочет. Прикажешь, с испугу сделают. Запамятуешь, и пальцем не шевельнут, потому как ты же после сам за то и накажешь. Вот и получается, что сам, один, ты без слуг да холопов никто. Да и служат они тебе не за совесть, а за живот.

Слушая его отповедь, княжич наливался дурной кровью, сжимая кулаки и бешено переводя взгляд с парня на своих холопов и обратно. Сотник, слушая Беломира очень внимательно, только иногда головой покачивал, явно удивляясь. Но заметив состояние подопечного, снял с пояса флягу и, протянув ее отроку, предложил:

– Испей, княжич. Испей, да угомонись. А прежде чем ответить чего, подумай. Не знаю, кто его обучал, но сказано все верно. Не бывает княжества, где народ правителя своего боится. Не живет оно.

– И ты туда же? – едва не взвыл княжич, оторвавшись от фляги.

– А ты после у батюшки своего спроси, – вдруг посоветовал Беломир. – Он ведь княжеством вашим давно правит. Вот пусть и расскажет, что будет, начни он со всех три шкуры драть да суд неправый чинить. Уж он-то тебе лгать не станет.

– А тебе-то про то откуда известно? – поперхнувшись и кое-как откашлявшись, спросил княжич.

– Ну, и меня чему-то учили, – пожал парень плечами.

– И, похоже, добре учили, – задумчиво добавил сотник, рассматривая его непонятным взглядом. – Не пойму, из каких ты мест.

– Из далеких, – не стал вдаваться парень в подробности.

– А тут как оказался?

– Случаем.

– И решил к черкасам прибиться? – не унимался воин.

– Не тебе дело, – фыркнул парень. – У вас свой путь, а у меня свой.

– Что, веры святой не приемлешь? – вдруг влез княжич в разговор.

– А вот до веры моей вам и вовсе дела нет, – огрызнулся Беломир. – Решили грекам кланяться, так то ваши заботы. А мне до византийского приблудыша и дела нет.

– Это ты про кого так? – растерялся сотник.

– Герб ваш, орел с двумя головами, из Византии взят, – коротко пояснил парень.

– То не наш герб, – тут же взвился княжич. – То московского княжества. У нас медведь с секирой, что на задних лапах стоит.

– А мне все едино, – отмахнулся Беломир.

Оговорка княжеского отпрыска подбросила ему пищи для размышлений. Насколько он помнил, герб с медведем принадлежал городу Владимиру. Но это было не точно. Ну не интересовался парень прежде геральдикой. Так, только ради развлечения запомнил несколько гербов во время встреч с реконструкторами. Но насколько он знал, город и вправду часто подвергался нападению степняков. Так что появление этой сотни в степи в некоторой степени было оправданно.

Сотник, заметив, что спор зашел в тупик, жестом указал своим бойцам куда-то в степь и, подойдя к подопечному, негромко посоветовал:

– Пойдем, княжич. Тут нам боле делать нечего. А пока идем, я тебе расскажу кой-чего.

Не прощаясь, вся группа развернулась и дружно зашагала куда-то в темноту. Проводив их взглядом, Беломир вздохнул и принялся заваривать чай, попутно вслушиваясь в темноту. А отошедшая группа между тем продолжала возникший спор.

– А я тебе говорю, знает он что-то, – не унимался княжич.

– Да плевать ему на чернеца твоего, – не удержавшись, зарычал сотник. – У него и вправду своих забот полон рот. Думаешь, с чего он в сотне служить не желает?

– С чего же? – насторожился отрок.

– А с того, что он и сам знатного роду. И учили его крепко. И искусству воинскому, и вотчиной править. Сам слышал, что он тебе ответил и как про батюшку твоего отозвался. Видать, случилось в вотчине его что-то, вот он в бега и подался, а к черкасам прибился потому, что и сам в старых богов верует. Вот такая история, – устало закончил воин, задумчиво оглаживая бороду.

К огорчению приятелей, и этот торг прошел для них без нужного результата. Впрочем, предвидевший это Векша не сильно огорчился. Хоть и отразилась на его лице досада, никакой другой реакции от кузнеца парень не дождался. Зато его ювелирные ухищрения пошли, что называется, на ура и заметно пополнили казну самого Беломира. Хозяйственно прибрав кошели с деньгами за пазуху, а точнее, за кольчугу, он поправил широкий пояс, на котором висели кинжал и шашка, и, оглянувшись на приятеля, негромко спросил:

– Что делать станем, друже?

– Надобно Ладушке гостинцев купить, – помолчав, вздохнул кузнец.

– Я там, в ряду, соты медовые у бортника видел, – задумчиво кивнул парень.

– И соты возьмем, и плат я добрый приметил, – закивал Векша в ответ.

– Избалуешь девчонку, – аккуратно осадил его Беломир. – К тому же растет она быстро. Сносить не успеет.

– Да и ладно. Хоть какую радость дитяти привезу, – отмахнулся кузнец.

– Ну, тоже верно, – сдался Беломир, махнув рукой.

Ему вспомнилось собственное приютское детство, когда они часами стояли у окон, дожидаясь, когда кто-то из попечителей, или как там они еще назывались, решат привезти подарки. Больше всего их тогда радовали сласти.

Добравшись до нужного ряда, друзья оккупировали прилавок, на котором бортник выставил свой товар в берестовых туесках. Вот это парня удивляло больше всего. Соединить края куска березовой коры так, чтобы из получившейся тары ни капли меда не вытекло, это нужно было уметь.

Закупив меда в сотах разных сортов, приятели двинулись дальше. Теперь им предстояло приобрести что-то из товаров мануфактуры. Не спеша двигаясь вдоль рядов, они внимательно рассматривали всякие ткани, платки, ковры и даже кавказские бурки. Не удержавшись, Беломир накинул на себя одну и, запахнув полы, задумчиво пошевелил плечами.

– Для похода самое то, – решительно кивнул Векша, придирчиво осматривая товар. – И от ветру убережет, и прорубить не враз получится. Да и ночевать в ней в степи можно.

«Да уж, универсальная вещь», – кивая, подумал Беломир, делая несколько движений корпусом, чтобы понять, как в ней удобнее двигаться.

– Бери, не пожалеешь, – резюмировал Векша, обходя приятеля по кругу.

– Бери, почтенный, хороший вещь, – закивал горец, продававший бурки, словно китайский болванчик.

После долгого и яростного торга бурка была приобретена за два серебряных динара. Расплачиваясь, Беломир попутно подумал, что в объединении Руси имелись и серьезные положительные моменты. По крайней мере хоть деньги свои появились, и даже чеканить их сами стали. А вот со всем остальным еще долго проблемы будут. Чего только стоят усобицы всяких князей да бояр, доведших страну до смутного времени.

Увязав бурку в плотный рулон, парень повесил ее на плечо и, оглядевшись, устало вздохнул:

– Вроде ничего не забыли.