Эльхан Аскеров – Случайный шаг (страница 47)

– Не гоношись, – осадил его Далебор. – Дело непростое. К тому же тот сотник еще хотел с тобой самим побаять.

– А оно мне надо? – снова пожал Беломир плечами.

– Ну, поговорить-то ты с ним можешь, – фыркнул старик. – Никуда твои дела не денутся. Стой да смотри.

Вздохнув, парень коротко кивнул и, сложив руки на груди, мрачно уставился на суету, происходящую за околицей. Там, на луговине между станицей и воинским станом, княжеские бойцы установили пару длинных лавок, принесенных из трактира. Двух крепких молодцов уже раздели до пояса, и сотник громко что-то им высказывал. Расстояние до места действия было метров шестьдесят, так что разобрать, что именно он говорил, было невозможно.

Впрочем, Беломира это и не интересовало особо. Он сразу узнал тех двоих, что сопровождали нахального подростка. Сотник закончил говорить и сделал своим бойцам знак. Воины ловко уложили парней на лавки и тут же привязали, лишив возможности двигаться. Пара бойцов взялась за плети, и стан огласился воплями боли. Похоже, пороли драчунов не на шутку. Чуть пожав плечами, Беломир махнул рукой и развернулся, собираясь уйти.

– Стой, – жестко осадил его Далебор.

– Зачем? – не менее жестко усмехнулся парень. – Что я, порки не видел?

– Не в порке дело. Вон сотник идет. С ним побаишь, да пойдешь.

К околице действительно приближался сотник. Мрачно скривившись, Кречет снова пожал плечами и, вздохнув, переместился ближе к ограде. Подойдя, сотник кивком головы поздоровался с Далебором и, повернувшись к Беломиру, с мрачной иронией поинтересовался:

– Доволен ли?

– А мне что за дело, кого ты там порешь? – презрительно фыркнул парень. – Твои люди, тебе за них и ответ нести. Мне и своих забот хватает.

– Выходит, не держишь сердца на них? – помолчав, аккуратно уточнил сотник.

– Да плевать мне на холопов ваших, – отмахнулся Беломир. – Все, или еще чего знать хотел?

– Торопишься куда? – заинтересовался сотник.

– Сказал же, дел много.

– Погоди, – вздохнув, продолжил воин. – Княжич велел тебе за обиду виру отдать, – вынимая из кошеля серебряную гривну, закончил он.

– Я свою виру кровью беру, – фыркнул Беломир, не прикасаясь к серебру.

– Никак живота их лишить хочешь? – растерялся сотник.

– Хотел бы, они б уже померли, – отмахнулся парень. – Все, или еще чего сказать имеешь?

– Спросить хотел. Кто тебя ухваткам таким учил?

– Нашлись люди добрые, научили.

– И давно это было?

– Так я и теперь учусь.

– Не скажешь, – понимающе вздохнул сотник. – А не хочешь в сотне княжеской послужить? Таких воев князь ценит. Получишь все: и оружие, и коня, и одежу.

– Смеешься? – фыркнул Беломир. – Чтобы всякая сопля неумытая меня холопом звала? Да я ж его в первый же раз голыми руками удавлю.

– Ты гонор-то прибери, – сурово насупился сотник.

– А то что? – рассмеялся Беломир. – Не противники вы мне. Ни ты, ни вои твои. Ступай себе.

– Серебро возьми, – снова протянул сотник слиток.

– Себе оставь, – отмахнулся Беломир.

– Я княжью волю сполняю, а за службу мне и так добре платят, – всерьез рассердившись, огрызнулся воин и, коротко размахнувшись, перебросил слиток в руки парню.

Легко перехватив увесистый кусок, Беломир повертел его в руке и, чуть усмехнувшись, протянул Далебору, громко сказав:

– В казну стана положи. Даст род, кого и выкупим.

– Большие деньги отдаешь, парень, – осторожно высказался старик.

– А жизнь человечья сколь стоит? – повернулся к нему Беломир.

– Зря ты так-то, витязь. Не враг я тебе, – устало вздохнул сотник.

– Знаю. Потому и баю с тобой, а не рублюсь, – спокойно кивнул парень.

– У нас тут чернец пропал. Не видал его случаем? – вдруг спросил сотник, вонзив в собеседника настороженный взгляд.

– Я и знать не знал, что он у вас вообще имеется, – удивленно хмыкнул Беломир. – С чего вдруг монах в поход воинский пошел?

– Княжича наставник он, в науках всяческих, – коротко пояснил сотник.

– Ну так, у княжича и спрашивай, – фыркнул парень. – А мне до чернеца вашего и дела нет. Да и чего ему в стане нашем делать?

– Тоже верно, – задумчиво протянул сотник и, махнув рукой, отправился к своим бойцам.

– Ты с чего его задирать взялся? – вдруг напустился на парня Далебор. – Иль и вправду решил, что сумеешь один супротив сотни устоять?

– Не люблю, когда меня от серьезного дела отвлекают, – жестко отозвался Беломир. – Им забава, а у нас дело встало.

– Прав был Серко, – помолчав, задумчиво произнес старик. – Не ладится у нас.

– В чем прав? Что не ладится? – моментально подобравшись, быстро уточнил парень.

– После расскажу, – вдохнул Далебор, махнув рукой. – Вой ты добрый, а вот норов словно у бирюка лесного. Того и гляди, в глотку вцепишься.

– Настоящего воя без норова не бывает. Тебе ли не знать? – жестко усмехнулся Беломир. – Себя молодым вспомни.

Изумленно уставившись на него, Далебор несколько секунд удивленно молчал, а потом, вдруг громко рассмеявшись, одобрительно произнес:

– Уел ведь, крапивное семя. Ступай от греха.

– Зря ты с ним собачиться стал, – догнав приятеля, негромко произнес Векша. – Далебор, хоть и суров, но за своих завсегда стоит.

– Вот именно, за своих. А я для него, похоже, так чужаком и остался, – вздохнул Беломир, обреченно махнув рукой. – Да и не собачился я с ним. Так, на горло себе наступить не позволил. А ему, видать, то не по нраву стало.

– А может, уедем, друже? – неожиданно спросил Векша, зябко кутаясь в овчинную безрукавку.

Как ни крути, а на улице стояла местная зима, и холодный ветер моментально выдувал из-под одежды всякое тепло. Так что выходить из дома, как следует не одевшись, было чревато простудой и тому подобными прелестями. А если вспомнить, что с антибиотиками и вообще с лекарствами в этом времени было никак, то результат такого поступка угадать не сложно. От простуды тут умирали едва не чаще, чем от нападений врагов.

– Куда? Да и как? Бросить все? Зачем тогда вообще затевались? – устало вздохнул Беломир, понимая, что в чем-то кузнец действительно прав. – У меня одного кирпича вон заготовлено, почитай, дом поставить можно. А там еще и черепица, да у тебя железа да инструмента всякого – не всякий воз свезет. И куда прикажешь со всем этим добром деваться?

– Не знаю, – грустно вздохнул кузнец. – Да толь ко чую, что не будет нам доброй жизни тут.

– Мыслишь, прогонят нас? – прямо спросил парень, резко остановившись.

– За то не ведаю, но сам посуди. С нами даже соседи не всегда знаться хотят. Так, здоровкаются на улице и дале спешат. И не подумают словом перемолвиться. А ведь одна твоя лесопилка, – кузнец едва не по складам выговорил малознакомое слово, – почитай всей станице досок дала. А из досок тех и полы, и лавки, и столы ладят. А все одно сторонятся.

– Ну, может, ты и прав, – подумав, нехотя согласился Беломир. – И что делать станем?

– Я думал, ты решишь, – пожал Векша плечами.

– Я? За тебя?.. – растерялся Беломир.

– Ну, ты ж баял, что тебе дружба моя потребна, – еще сильнее смутился кузнец.

– Ой, как все запущено!!! – взвыл Беломир. – Дружба то одно дело, а судьбу чужую решать совсем другое, – принялся осторожно пояснять он, снова зашагав к кузне. – Будь ты дитя неразумное, я б и не спрашивал. Сам бы все решил. Но ты, друже, взрослый, умный мужик. Мастер, каких поискать. И потому судьбу свою сам вершить должен. Вот коль сложится так, что погонят меня отсюда, тогда я смогу тебя спросить, останешься ты или со мной пойдешь. Но только спросить. А уж как ты решишь, тебе думать. Мое дело решение твое принять, даже если оно мне не по нраву будет.

– И что, даже обиды таить не станешь? – быстро спросил Векша, внимательно глядя ему в лицо.

– Я, друже, не баба, чтобы обиды таить, – вздохнул в который уже раз парень. – Горько будет, врать не стану, но решение твое приму и боле словом не попрекну, потому как то твоя жизнь и тебе ее жить.

– Жизнь-то, может, и моя, – прервав долгое молчание, тихо заговорил Векша, – да только иного друга у меня нет и боле уж не будет. Ты один сумел меня и окоротить, когда я себя не помнил, и по-человечьи принять, когда мне плохо было. Да и Ладушку ты мне в дочки обещал.