Элга Росьяр – Ведьма на курсе личностного роста (страница 3)
– Никаких комментариев, – строго сказала она ему. – Никаких «активаций». Ты – предмет интерьера. Молчаливый. Понял?
Зеркало молчало. Но Мире показалось, что в его глубине мелькнул огонек едва уловимого… любопытства? Или насмешки?
Вечером, после закрытия кафе, Мира убиралась. Мытье полов было ее финальным ритуалом, символом завершения дня, смывания всех неудач и тревог. Она налила в ведро теплую воду с обычным моющим средством (никаких волшебных эссенций для блеска!), взяла самую обычную пластиковую швабру и начала водить ею по кафельному полу. Ритмичные движения успокаивали. Шуршание мокрой тряпки, запах чистящего средства – все было нормально, предсказуемо.
Она подошла к тому месту, где утром рассыпались кофейные зерна. Напряжение дня, страх перед зеркалом, неловкость из-за Ромы, разговор с матерью, ожидание вечерней группы – все это клокотало внутри, как подспудный вулкан. Она давила его изо всех сил, сосредоточившись на монотонной работе. Шик-шик. Шик-шик.
И тут ее взгляд упал на старую деревянную метлу, прислоненную в углу у входа. Она была почти реликвией, оставшейся от прежних хозяев помещения, но Мира иногда использовала ее, чтобы подмести коврик у двери или убрать паутину. Метла выглядела вполне невинно.
Хватит на сегодня, – подумала Мира, выжимая тряпку. Надо выключить свет, проверить замки и… отправиться на перезагрузку.
Она поставила ведро в подсобку, выключила основную люстру, оставив только маленькую лампочку-ночник у входа. И тут она увидела движение.
Метла. Она стояла не в углу, а посреди небольшого коридорчика, ведущего к туалету. Мира нахмурилась. Она точно не ставила ее туда. Барсик? Но кот давно ушел на свои ночные дела.
Мира сделала шаг к метле, чтобы убрать ее на место. И в этот момент метла… дернулась. Сначала чуть-чуть, как будто ее толкнули. Потом еще раз. И вдруг она резко наклонилась вперед и… поехала. Не упала, а именно поехала по полу, как будто ее невидимая хозяйка решила подмести именно этот участок. Она проехала сантиметров тридцать, оставив на влажном кафеле четкий след от щетины.
Мира застыла, не веря своим глазам. Тепло страха и паники снова ударило в грудь. Нет. Не может быть. Я устала. Мне показалось.
Но метла не была галлюцинацией. Она снова дернулась, развернулась на месте и поехала в другую сторону, к витрине, энергично ворочая своими прутьями, хотя на полу не было ни соринки.
– Стой! – вырвалось у Миры. – Прекрати!
Метла замерла на мгновение, как бы прислушиваясь. Потом… она резко рванула в сторону кухни! Мира инстинктивно отпрыгнула. Метла пронеслась мимо нее с легким свистом, задела ножку стула, опрокинула его с грохотом и врезалась в дверцу шкафа под раковиной. Дверца захлопалась.
В кафе воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов и учащенным дыханием Миры. Она стояла, прижав руку ко рту, глядя на поверженный стул и метлу, которая теперь лежала на боку, безвольно раскинув свои прутья, как поверженный гладиатор.
Это была она. Ее страх. Ее подавленные эмоции. Ее ненавистная магия, вырвавшаяся наружу в самом нелепом и унизительном виде – в виде взбесившейся метлы. Бабушка Арина, наверное, перевернулась бы в гробу от такого использования силы.
По щеке Миры скатилась слеза. Не от страха теперь. От отчаяния. От чувства полной беспомощности и собственной несостоятельности. Она не могла контролировать даже это! Какой уж тут «личностный рост»? Какая «перезагрузка»? Она – ходячая катастрофа.
Она медленно подошла к метле, подняла ее. Дерево было холодным и безжизненным. Просто кусок дерева и прутья. Никакой магии. Только следы на полу и опрокинутый стул – немые свидетели ее провала.
Мира поставила стул на место. Взяла швабру и затерла следы от метлы. Движения были механическими. Мысли метались: Не ходить. Отменить. Сказать, что заболела. Спрятаться здесь, в кафе, навсегда.
Она подошла к зеркалу, все еще накрытому салфеткой. Рука сама потянулась сорвать покрывало, заглянуть в него, спросить: «Ну что? Доволен? Видел, на что я способна?»
Но она не сделала этого. Вместо этого она глубоко вдохнула. Воздух пахнет моющим средством, кофейной гущей и… собственным страхом. Она выпрямила плечи.
Нет. Она пойдет. Именно потому, что метла взбесилась. Именно потому, что она боится. Потому что иначе этот страх, эта магия, этот хаос сожрут ее изнутри. Курс – ее последняя надежда. Надежда научиться жить. Без взбесившихся метел. Без говорящих зеркал. Без непроизвольных штормов.
Она потушила ночник, взяла сумку и вышла, плотно закрыв за собой дверь. На замок щелкнуло с окончательностью приговора. В темноте кафе, на подоконнике, под салфеткой с пчелками, старинное зеркало тихонько хихикнуло. Или это просто скрипнул старый дом? Мира не стала оглядываться. Она шагала по вечерней улице, направляясь к зданию, где размещался Центр Развития «Новый Взгляд». На ее первую группу. На ее «Перезагрузку».
День Ноль закончился. Начинался День Первый. С опрокинутым стулом, следами метлы на полу и крошечной искоркой отчаянной надежды где-то глубоко внутри, которую даже магия пока не смогла потушить.
Глава 2: Кафе по расписанию
Стук каблуков Миры по вечернему асфальту отдавался в ее же висках глухим эхом, в такт учащенному сердцебиению. Воздух был прохладным, прозрачным, пахнущим осенней сыростью и имел малоприятный привкус дыма. Совершенно обычный городской вечер. Но внутри у Миры бушевал тихий ураган. Образы из зеркала – лица незнакомых людей, сидящих в кругу, и особенно Рома, такой отстраненный и печальный – накладывались на ощущение собственной нелепости. Ведьма, которую напугала собственная метла. Бабушка Арина определенно крутилась в гробу. То есть крутилась бы, не пожелай старуха быть развеянной по ветру будто поэт какой, чтобы остаться навсегда частичкой этого света.
Она остановилась перед невзрачным зданием «Центра Развития «Новый Взгляд»». Окна первого этажа светились желтым, безликим светом. Там они. Субъекты.
Мысль о том, что зеркало могло показать правду, заставило ее сглотнуть комок в горле. Не то чтобы она верила в абсолютную прозорливость прабабкиного хлама, но совпадение с сайтом было… жутковатым.
Она толкнула тяжелую дверь. Внутри пахло дезинфекцией, дешевым кофе и… ожиданием. Оно словно висело в воздухе.
Небольшой холл был пуст, лишь за стойкой администратора сидела девушка с наушником, увлеченно щелкая мышкой глядя в экран монитора. – Косынку что ли раскладывает…
На стене висела табличка со стрелкой: «
Мира направилась по указателю. Шла медленно, стараясь дышать ровно, как перед сложным заказом у барной стойки.
Открыв дверь, Мира замерла на пороге. Комната была именно такой, как на сайте и… в зеркале. Небольшая, с панельными стенами цвета «унылый беж», линолеумом на полу и пластиковыми стульями, расставленными в небрежный круг. В центре – низкий столик с бумажными стаканчиками, термосом и пачкой салфеток. И люди. Те самые люди.
Ее взгляд, словно ведомый невидимой нитью, сразу нашел Рому. Он сидел чуть в стороне от основного круга, почти в той же позе, что и в зеркале: слегка ссутулившись, руки на коленях, взгляд устремлен куда-то в пространство между своими ботинками. Темно-синий свитер. «
Остальные участники выглядели так же узнаваемо, как на картинке с сайта или в зеркальном видении. Девушка с розовыми прядями в черных волосах и серебристой серьгой в носу (Маруся?) оживленно что-то рассказывала соседке. Парень в сером мешковатом худи (Кирилл?) нервно теребил шнурок кроссовка, его взгляд блуждал по потолку. Женщина с безупречной каре и в строгом костюме (Лена?) смотрела на часы с выражением легкого нетерпения. А у окна, опершись на подоконник, стоял мужчина постарше (Илья?), с живыми глазами и улыбкой, готовой сорваться в шутку. Тренер – женщина лет сорока с добрым, но очень внимательным взглядом и блокнотом в руках – мягко улыбнулась Мире.
– Здравствуйте! Проходите, пожалуйста, – ее голос был спокойным, обволакивающим. – Мы только начинаем. Вы в группе? «Перезагрузка»?
– Да, – Мира кивнула, заставляя себя сделать шаг вперед. Все взгляды, кроме Роминого, устремились на нее. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не волноваться. Никаких всплесков. – Я Мира. Арсеньева.
– Очень приятно, Мира. Я Елена Петровна, буду вести нашу группу, – тренер жестом указала на свободный стул. Как раз напротив Ромы. Мира осторожно опустилась на жесткий пластик, стараясь не смотреть в его сторону.