Элга Росьяр – Ведьма на курсе личностного роста (страница 2)

– Мам, мне нравятся мои серые свитера, – парировала Мира, чувствуя, как по спине бегут мурашки. «Зачаровала». Вот оно. – И я и так знаю, какая я настоящая. Обычная. Без сюрпризов.

– Обычная? – Агата рассмеялась. – Милая моя, в тебе течет кровь ведьм в пяти поколениях! Ты – как нераспустившийся бутон волшебной розы! Просто ты так зажала свою силу, что у тебя даже чайник отказывается кипеть без розетки! Это же смешно! И грустно.

Мира стиснула телефон. Вот оно, привычное чувство – смесь вины и раздражения. Мама никогда не понимала ее страха. Для Агаты магия была воздухом, которым она дышала, краской, которой раскрашивала мир. А Мира… Мира хотела просто дышать, не вызывая бурю, и видеть мир в естественных, пусть и не таких ярких, красках.

– Мне так комфортнее, мам, – твердо сказала она. – Без… фейерверков. Я хочу спокойной жизни. Вот, кстати, я записалась на курсы.

– На курсы? – Голос Агаты мгновенно сменился с театрального на настороженный. – На какие курсы? Вязания? Кулинарии? Не говори, что опять на эти ваши компьютерные!

– На курс личностного роста, – пояснила Мира, чувствуя странное удовлетворение от того, что смогла удивить мать. – «Перезагрузка». Для тех, кто хочет навести порядок в голове. Научиться контролировать эмоции, стресс… – Она чуть не добавила «магию», но вовремя остановилась.

На другом конце провода повисла пауза. Густая, тяжелая.

– «Личностный рост»? – наконец произнесла Агата, и ее голос звучал так, будто Мира только что сообщила, что записалась в секту поклонников картофельного пюре. – Это что, вместо того, чтобы просто… ну, знаешь… раскрыться? Поговорить с зеркалом? Сделать пару простых упражнений на энергетику? Я тебе вышлю ссылку на прекрасного мага-терапевта…

– Мам, нет! – Мира почти вскрикнула, привлекая любопытный взгляд женщины, доедавшей эклер. Она понизила голос. – Мне нужен… обычный способ. Без магии. Я хочу научиться жить здесь, в реальном мире. Без риска что-нибудь сломать или напугать.

– Ты напугана сама, дочка, – голос Агаты внезапно стал мягче, почти печальным. – И это меня пугает. Подавленная сила – это как паровой котел без клапана. Рано или поздно…

– Мам, у меня клиент! – поспешно перебила ее Мира, увидев в дверях знакомую фигуру. – Перезвони позже? И… спасибо за зеркало. Оно… очень красивое.

Она почти физически ощутила недовольное фырканье матери сквозь десятки километров.

– Ладно, ладно, не дергайся. Занимайся своей «перезагрузкой». Но зеркало активируй! Оно заскучает! Пока!

Щелчок. Мира опустила телефон, чувствуя себя так, будто только что отбилась от орды особенно назойливых фей. Она глубоко вдохнула, выдохнула, стараясь выпустить напряжение. Никакой магии. Просто дыхание. Как учат на йоге для начинающих.

– Сложный диалог? – раздался спокойный голос у стойки.

Мира вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял Рома. Он был постоянным посетителем последние пару месяцев, приходил почти каждый день, всегда в одно и то же время, всегда заказывал черный кофе и брауни. Если оно было. Он был тихим, немного замкнутым, с лицом, на котором печаль оставила свои неизгладимые тени, но в глазах иногда мелькал острый, наблюдательный ум и даже намек на сухой юмор. Сегодня на нем был темно-синий свитер, делающий его стройную мускулистую фигуру еще более заметной.

– О! Роман, здравствуйте, – Мира поспешно улыбнулась, отгоняя мысли о матери и зеркале. – Да ничего, обычные материнские… беспокойства. Ваш обычный? Черный кофе?

– Да, пожалуйста, – он кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, будто читая остаточное напряжение. – И… брауни, если осталось.

– Как раз последний кусочек, – Мира повернулась к кофемашине, радуясь возможности сосредоточиться на простых действиях: смолоть свежие зерна (те, что не сбежали утром), утрамбовать кофе, поставить чашку. – Сегодня особенно хмурое утро, вам не кажется? Кофе должен помочь.

– Кажется, – согласился Рома. Его голос был тихим, но приятным тембром. – Хотя… иногда хмурость бывает обманчива. Под ней может прятаться что-то… интересное.

Мира невольно взглянула на него, удивленная неожиданным замечанием. Он смотрел не на нее, а в окно, на серые облака, но в его словах было что-то такое, что заставило ее сердце едва заметно дрогнуть. Опасное чувство. Эмоция. Она резко отвернулась, сосредоточившись на струйке темного кофе, наполняющей белую фарфоровую чашку.

Спокойно. Никаких всплесков. Просто кофе. Просто клиент.

Она поставила чашку и тарелку с брауни перед ним.

– Вот, пожалуйста. Наслаждайтесь.

– Спасибо, – он взял чашку. Их пальцы чуть не коснулись. Мира отдернула руку, как от огня. Слишком близко. Слишком… лично.

Она занялась протиранием уже идеально чистой стойки, стараясь не смотреть в его сторону, но периферийным зрением отмечая его спокойные, неторопливые движения. Он пил кофе маленькими глотками, словно смакуя не только вкус, но и момент. Брауни он ел аккуратно, крошки смахивал салфеткой. В нем была какая-то… осторожная точность человека, привыкшего к порядку и не желающего лишнего беспорядка. Мире это было понятно. Она ценила порядок.

Он допил кофе, доел брауни и встал.

– Спасибо, как всегда, великолепно, – он улыбнулся ей, легкой, едва заметной улыбкой, которая на секунду осветила его лицо. – Удачи с… перезагрузкой.

Мира замерла. Он подслушал? Или просто уловил обрывки разговора с мамой?

– С-спасибо, – пробормотала она, чувствуя, как теплая волна смущения поднимается к щекам.

Он кивнул и направился к выходу. Дверной колокольчик звякнул еще раз.

Мира прислонилась к стойке, закрыв глаза. Глубокий вдох. Выдох. Он просто вежливый. Ничего особенного. Никаких эмоций. Спокойствие. Только спокойствие.

Она открыла глаза и взглянула на зеркало, все еще скрытое салфеткой. И тут случилось то, чего она боялась больше всего. Не от нее. От зеркала.

Салфетка с пчелками вдруг… сползла. Сама. Плавно, как по невидимой наклонной плоскости, она съехала с рамы и упала на подоконник. Зеркало оказалось открытым. Его поверхность, вместо того чтобы отражать кусочек стены и витрину с круассанами, вдруг заволоклась серебристым туманом. Туман рассеялся, и в зеркале возникло… не ее отражение.

Там была группа людей, сидящих в кругу в каком-то уютном, но явно казенном помещении. Мира узнала это место по фото на сайте курсов – комната для занятий «Перезагрузки». В зеркале мелькнуло лицо тренера – женщина лет сорока с добрыми, но очень внимательными глазами. Потом зеркало показало девушку с ярко-розовыми волосами и серьгой в носу (Маруся?), потом – парня в мешковатом худи, нервно теребящего шнурок (Кирилл?), потом – женщину с строгой прической и острым взглядом (Лена?). Зеркало будто сканировало группу, готовясь к вечеру.

И тут его «взгляд» упал на мужчину, сидевшего чуть в стороне. Рома. Он сидел, слегка ссутулившись, руки сложены на коленях, взгляд устремлен в пол. В зеркале он выглядел еще более одиноким и отстраненным, чем в жизни.

Щелк. Зеркало издало едва слышный звук, будто делая мысленный снимок. И затем, громко и отчетливо, раздался голос. Негромкий, но удивительно внятный, с легкой старинной хрипотцой, как у радио времен войны:

– Хм-м… Субъект номер… семь. Глубокий траурный оттенок ауры. Энергетический потенциал… подавлен, но стабилен. Одежда: свитер «Анти-радость», джинсы «Незаметность». Прическа… «Мне все равно, пока не упало на глаза». Вердикт: проект «Оттаивание». Требует деликатного подхода и… возможно, двойной порции брауни.

Мира остолбенела. Кровь отхлынула от лица. Она оглянулась – в кафе, к счастью, никого не было, кроме Барсика, который умывал лапу на своем стуле, но его уши были навострены в сторону зеркала.

– Что… что это было? – прошептала она, глядя на артефакт с ужасом.

Зеркало снова заволоклось туманом, а когда он рассеялся, в нем отражалась обычная витрина с круассанами и ее собственное, бледное и перекошенное от ужаса лицо. Оно молчало.

Но урон был нанесен. Мира стояла, прислонившись к стойке, чувствуя, как дрожат ее руки. Мамин «подарок» только что продемонстрировал ей всю тщетность ее планов. Оно знало про Рому. Знало про группу. Оно… комментировало!

Это катастрофа, – пронеслось в голове. Оно придет со мной на курс? Оно будет вслух комментировать одежду и ауру участников? Оно назовет меня ведьмой перед всеми?

Паника, холодная и липкая, начала сжимать горло. Она чувствовала, как знакомое тепло разливается по груди, предвестник сбоя. Лампочка над стойкой едва заметно мигнула. Кофемашина тихо зашипела безо всякой причины.

– Нет! – Мира стиснула зубы, впиваясь ногтями в ладони. Боль, острая и реальная, помогла отогнать накатывающую волну страха. – Нет! Только не сейчас! Не сегодня!

Она глубоко, с усилием вдохнула, задержала воздух и медленно выдохнула, представляя, как выпускает из себя всю накопившуюся энергию, весь страх, все напряжение. Как учили в одном из бесчисленных видео про медитацию, которые она смотрела в надежде обуздать себя. Я – камень. Я – лед. Я – пустота.

Лампочка перестала мигать. Кофемашина замолчала. Тепло в груди пошло на спад, сменившись леденящей усталостью. Она справилась. На этот раз справилась. Но ценой огромных усилий.

Мира подошла к зеркалу. Оно безмятежно отражало ее усталое лицо. Она взяла салфетку с пчелками и накрыла его снова, на этот раз плотно, заправив края за раму.