Элфи Рид – А кофе с меня (страница 12)

— Да? Тогда это ещё хуже. Значит, ты притягиваешь проблемы просто естественным образом.

Она резко отвернулась. И снова начала оглядываться назад. Не демонстративно. Почти незаметно. Но я всё равно видел. После бара пустые ночные улицы казались слишком тихими. Слишком тёмными.

Мы шли вверх по узкой дороге мимо закрытых кафе и домов с изредка открытыми ставнями. Где-то наверху смеялись, из окна играла итальянская музыка.

Но Кирьянова будто этого не замечала.

Она всё ещё была натянута как струна.

— Он реально шёл за тобой? — спросил я спустя пару минут.

— Да.

— Давно?

— Не знаю… минут сорок, может.

Я тихо выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— И ты всё это время молчала?

— А что я должна была сделать? — она резко обернулась, и в темноте её глаза блеснули лезвиями. — Подойти к тебе, пока ты там «общался»?

— Ну да, — я усмехнулся, хотя внутри у меня всё клокотало от её нелепого упрямства. — Это обычно работает эффективнее, чем просто бегать от него по всему клубу.

Она резко остановилась.

— Слушай, если я тебя так раздражаю, мог вообще не уходить со мной!

Я тоже остановился и посмотрел на неё.

— Кирьянова, ты сейчас серьёзно?!

— Абсолютно!

— Ты подошла ко мне белая как стена и попросила увезти тебя домой, — я сделал шаг ближе, заставляя её вжать плечи в себя. — Это была мольба о помощи, а не приглашение на прогулку!

— Я попросила помочь с такси! — она сжала сумку так, что костяшки пальцев побелели. — А не спасать меня героически! Не делай из себя рыцаря, тебе не идёт!

— Поверь, — процедил я, — героически я сейчас себя вообще не чувствую. Я чувствую, что хочу кого-то придушить!

Она зло выдохнула, вскинула подбородок и снова пошла вперёд — быстрее, чем до этого, почти срываясь на бег. Каблуки нервно, беспорядочно стучали по камню, нарушая ночную тишину.

Я пошёл следом, всё ещё злой, но уже не столько на неё, сколько на всю эту идиотскую ситуацию. Вместо нормального вечера мы опять каким-то образом оказались внутри её очередной катастрофы.

Глава 14. Босиком

Через несколько минут ровный асфальт закончился, и началась старая лигурийская брусчатка. Неровная, отполированная временем и совершенно не предназначенная для тонких каблуков.

Кирьянова почти сразу споткнулась. Потом ещё раз. Тихо выругалась себе под нос и попыталась идти медленнее, но через пару метров снова едва не подвернула ногу.

Я молча наблюдал за этим сзади.

Она раздраженно остановилась, наклонилась и одним резким движением сбросила босоножки. Взяла их в руку, выпрямилась и пошла дальше — уже босиком. Я невольно поморщился. Камни даже на вид были жёсткими и холодными. Но комментировать не стал. Потому что настроение у меня к этому моменту окончательно скатилось куда-то в минус. Где-то там, в баре, осталась очень даже перспективная ночь, нормальный отдых и возможность хотя бы ненадолго перестать быть нянькой для проблемной девчонки с вечно несчастными глазами. А вместо этого я сейчас шёл по ночной Лигурии за Кирьяновой, которая босиком, молча шагала по брусчатке, всё ещё периодически оглядываясь назад.

И почему-то выглядела так, будто вот-вот снова скажет, что справится сама.

Вдруг она остановилась.

— Ой…

Она тут же подняла ногу, пытаясь рассмотреть ступню в темноте.

Я подошёл ближе за пару секунд.

— Что ещё? — устало выдохнул я.

На бледной коже отчетливо виднелась маленькая, но неприятная полоска крови. Видимо, наступила на острый камень или осколок.

Ульяна обречённо прикрыла глаза.

— Только этого ещё не хватало… — прошептала она.

Я не выдержал и коротко прыснул со смеху. Она вскинула голову, сверкнув глазами.

— Что смешного?

— Да ничего. Просто ты не Проблемная, — я покачал головой, чувствуя, как злость окончательно сменяется азартом. — Ты Катастрофа.

— Очень поддерживающе.

— Чем могу.

Она осторожно попыталась наступить на ногу и тут же поморщилась. Я снова посмотрел на кровь, потом на оставшиеся до дома метры дороги и, не особо размышляя, просто поднял её на руки.

— Эй! Нет, не надо! — она дернулась, но я лишь крепче перехватил её под коленями. — Я сама дойду!

— Конечно. Сначала подвернёшь вторую ногу для симметрии.

Лёгкая. Тёплая. Невероятно злая.

— Успокойся, — бросил я. — Нам две минуты идти. — Если будешь сопротивляться, сброшу тебя в море.

Она фыркнула, всё ещё упрямо пытаясь высвободиться из моих рук.

— Так будет даже лучше. Жаль, далеко отошли.

— Господи, Кирьянова, у тебя вообще бывают нормальные ответы?

— А у тебя нормальное настроение?

— Было. Пока ты не начала собирать все возможные проблемы побережья за один вечер.

Она тихо фыркнула и наконец перестала вырываться. Только пробормотала:

— Между прочим, я тебя не просила меня нести.

— Да, ты обычно предпочитаешь страдать самостоятельно.

— Зато честно.

Я невольно усмехнулся, а она вдруг подняла глаза и замолчала, будто только сейчас осознала, насколько близко мы друг к другу. И сразу снова отвернулась. Но в этот раз уже без колкостей.

Мы медленно поднимались вверх по узкой улице. Вдалеке шумело море. Тёплый ночной воздух смешивался с ароматами цветов, остывающего камня и её волос. И я вдруг поймал себя на том, что этот запах мне нравится слишком сильно. Не духи. Вообще не похоже на парфюм. Никакой тяжёлой сладости, которой обычно за километр несёт от девушек. Запах был едва уловимый. Такой, который чувствуешь только совсем близко. Наверное, поэтому раньше я его и не замечал. Тонкий. Очень лёгкий. Сладкий, но не приторный — чистый, неожиданно приятный.

Её волосы щекотали мне шею и подбородок каждый раз, когда она чуть двигалась, и в какой-то момент мысли в голове начали странно затихать. Будто ночь вокруг стала тише. Спокойнее.

Мы дошли до дома так быстро, что я сам не заметил как. И только уже поднимаясь по лестнице на третий этаж, вдруг понял, что всё это время даже не думал опускать её на землю.

К квартире мы подошли уже молча. Брусчатка сменилась прохладным каменным полом подъезда.

Кирьянова сразу дёрнула ручку двери, едва я поставил её на пол, легко спрыгнула с рук и отскочила на безопасное расстояние, будто всё это время только и ждала возможности сбежать.

В жёлтом платье, босиком, с босоножками в руке и растрёпанными после ветра волосами она выглядела одновременно уставшей, злой и какой-то слишком хрупкой для человека, который обычно спорит даже с навигатором.

— Мерси, — бросила она через плечо — сухой, почти официальный тон, которым обычно отгораживаются от непрошеных свидетелей своего поражения.

И тут же скрылась в ванной. Дверь захлопнулась. Я остался стоять посреди тёмного коридора, всё ещё ощущая на руках её вес.