Элфи Рид – А кофе с меня (страница 11)
Дорога заняла минут семь: вниз по серпантину, к набережной, где ночной воздух уже становился влажным и тёплым от моря. Бар оказался шумным, красивым и совершенно итальянским. Полуоткрытое пространство с огромными окнами, светящимися гирляндами под потолком, деревянными столами, музыкой, от которой дрожал пол, и толпой молодых людей, будто сошедших с рекламы летнего отдыха.
Мы приехали почти к полуночи. И первые два часа действительно пролетели незаметно. Мы смеялись, танцевали, дегустировали коктейли, Стас спорил с Игорем о том, почему итальянцы умеют выглядеть красиво даже в белой майке, Ленка пыталась выучить бармена говорить «пельмени», а Юлька уже успела пофоткаться в каждом углу. И я вдруг поймала себя на том, что мне хорошо. По-настоящему хорошо. Я уже совсем не жалела, что поехала.
А потом… все как-то разбежались. Незаметно. Наверно кто-то ушёл обниматься наедине, кто-то — проветриться, кто-то — к другому бару.
И в какой-то момент я осталась без друзей посреди танцпола. Музыка била по ребрам, как набат, превращая пространство в вибрирующую массу потных тел, неоновых бликов и чужих улыбок. Воздух здесь был перенасыщен всем сразу: парфюмом, ароматом ледяного апероля и той особенной, липкой энергией ночи, когда кажется, что до утра можно прожить целую жизнь.
Я чуть отступила с танцпола к барной стойке, пытаясь перевести дыхание. Коктейль в руке, с веточкой мяты, уже почти растаял, превратившись в холодную воду. Здесь, в шуме, я чувствовала себя странно защищенной — растворенной в этой толпе, где никто не знает, кто ты, и никто не ждет от тебя ответов.
И тут я почувствовала, как пространство вокруг меня изменилось. Рядом, почти касаясь моего плеча, возник парень. Слишком загорелый, с широкой, «фирменной» итальянской улыбкой и глазами, которые скользили по мне с неприятной, липкой настойчивостью. Он что-то бросил по-итальянски, весело, громко, а затем, словно решив, что это универсальный ключ ко всем дверям, переключился на ломаный русский:
— Ты русская? — он навис надо мной, закрывая собой свет гирлянд.
Я удивлённо подняла глаза.
— Немного знаю русский, — гордо сообщил он. — Очень красивая.
Он стоял слишком близко.
Улыбался слишком уверенно.
И почему-то сразу вызвал во мне неприятное ощущение.
Я вежливо отказалась от знакомства и ушла обратно к танцполу. Но через несколько минут заметила его снова. Он танцевал неподалёку. Постоянно смотрел в мою сторону. Будто ждал.
Мне стало не по себе. Я вдруг пожалела, что надела это яркое платье, так хорошо подчёркивающее фигуру и загар.
Захотелось стать незаметной. Спрятаться.
Через полчаса напряжение стало совсем ощутимым. Парень не отставал. Не подходил вплотную, но будто всё время находился рядом. Следил.
Я нервно сделала глоток, понимая, что безопасный «пузырь» лопнул. Стас, Юлька, Игорь — все они растворились в толпе, оставив меня один на один с этим навязчивым вниманием. Я начала искать глазами хоть кого-то из своих…
Но никого не было видно.
И вдруг, повернув голову в сторону другого зала, у второго бара, я увидела Глеба. Он стоял в компании двух девушек, высоких, очень красивых, загорелых. Они о чём-то оживлённо разговаривали на английском, и Глеб смеялся — легко, расслабленно, как будто был здесь своим.
Я замерла, а потом всё-таки пошла к ним. У меня не было выбора. Внутри боролись страх перед Глебом и странная, почти болезненная уверенность, что сейчас он единственный, кто может вытащить меня из этого душного, наэлектризованного кокона.
— Привет, — тихо сказала я, неловко махнув рукой.
Глеб перевёл взгляд на меня. Сверху вниз. Так, будто у него в ладони внезапно застряла заноза. Потом тут же улыбнулся девушкам и спокойно сказал по-английски:
— This is my sister.
— Hii! — дружно ответили они и помахали мне.
Я нервно сжала пальцы.
— Можно я побуду с вами немного? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Глеб посмотрел на меня слишком внимательно, будто препарировал. Его глаза, обычно спокойные, сейчас потемнели от злости.
— Прикалываешься? Нет, конечно. Ты что, не видишь — мы общаемся.
Глеб произнес это нарочито спокойно, по-русски, так, чтобы девушки ничего не поняли, но каждое его слово ударило меня по нервам, как хлыст. Только по глазам было видно: он уже злится. Сильно.
Чувствуя себя лишней, навязчивой и до боли глупой, я неловко кивнула и отошла в сторону.
Но ненадолго. Потому что через несколько минут мне пришлось вернуться. Тот парень снова появился рядом. И в этот раз паника внутри была уже совершенно настоящей.
Кирьянова далеко не ушла.
Встала с другой стороны бара, делая вид, что ей просто нужен коктейль, но при этом слишком явно поглядывала в нашу сторону. И выглядело это… странно, непонятно и ужасно меня раздражало. Потому что ночь только начала складываться нормально. Музыка, тёплый воздух с моря, красивые девушки рядом, лёгкий флирт — всё ровно так, как и должно было быть в Италии.
И, если уж совсем честно, проводить эту ночь одному я не планировал. Тем более что шансы мои сейчас были близки к ста процентам: две очень симпатичные бельгийки явно были не против продолжения, а одна уже откровенно касалась моей руки при разговоре. Но вместо того чтобы пользоваться ситуацией, боковым зрением продолжал отслеживать жёлтое пятно в толпе. И заметил около неё какого-то типа. Он что-то сказал ей, наклонившись слишком близко. Кирьянова коротко ответила и отвернулась. Парень не ушёл. Наоборот. Остался рядом. Смотрел. Улыбался так, как умеют улыбаться только люди, плохо понимающие слово «нет».
Поморщившись, я попытался вернуться к разговору. Одна из девушек рассказывала что-то про Tomorrowland, смеялась, касалась моей руки, но слушать её уже почти не получалось — Кирьянова снова обернулась. Теперь я внимательно посмотрел ей в лицо.
Она не злилась, не строила из себя колючку. Она была напряжена. По-настоящему.
Парень снова что-то ей сказал и сделал короткий жест рукой — типа «пойдём».
Она быстро покачала головой.
И вот тогда до меня наконец дошло, что дело не в её очередных закидонах. Я тихо выдохнул сквозь зубы.
Она словно что-то решила для себя и вернулась к нашей компании. Я заметил, как сильно напряжены её плечи и как она старательно избегает смотреть мне прямо в глаза.
— Проблемы? — тихо процедил я.
Даже на высоких каблуках она была заметно ниже меня и теперь смотрела снизу вверх, исподлобья, почти умоляюще.
— Если можешь… помоги вызвать такси домой, — быстро проговорила она. — Пожалуйста.
Её голос звучал совсем не как обычно. Без колкостей. Без характера. Просто уставший и нервный.
Я тяжело вздохнул, чувствуя, как этот вечер окончательно летит к чертям. Повернулся к девушкам, выдал по-английски короткое «нужно помочь сестре, увидимся», и они понимающе улыбнулись, даже не подозревая, что я сейчас готов рычать. Одна даже бросила Кирьяновой сочувственный взгляд.
Мы вышли из бара. Музыка сразу стала глуше, оставшись за стенами вместе со всей этой суматохой. На улице было тепло. Очень. Воздух пах морем, камнем и ночными цветами из горшков у соседних кафе. Но я заметил, что Кирьянову слегка трясёт. Она быстро оглядывалась по сторонам, будто всё ещё искала глазами того крипового типа.
— Что случилось? — спросил я уже серьёзнее.
— Сталкер.
Она снова впилась взглядом в темную перспективу улицы, ожидая увидеть такси, но дорога была пуста. Город спал, притворяясь невинной декорацией. Я огляделся: редкие прохожие, закрытые витрины, глухие стены домов. Отпускать её сейчас в таком состоянии было бы верхом идиотизма. Даже если она выводила меня из себя каждым своим жестом, оставлять «Проблемную» одну в этом ночном лабиринте я не собирался.
— Машину мы вряд ли найдём в такое время, — сказал я. — Пошли пешком. Тут минут пятнадцать.
Она кивнула. Сразу. Без споров.
И вот это насторожило меня сильнее всего. Она спорила всегда — по любому поводу, из чистого упрямства, лишь бы последнее слово осталось за ней. А сейчас она словно погасла.
Глава 13. Рыцарь
Мы медленно двинулись вверх по узкой улице. Музыка растворилась в ночи, сменившись гулким эхом наших шагов и едва слышным шумом моря где-то внизу. Она шла рядом очень тихо, смотрела себе под ноги, а потом вдруг сказала:
— Я снова испортила тебе вечер… А может, и отпуск.
Я усмехнулся, даже не повернув головы.
— Вечер — возможно. Отпуск ты начала портить ещё в аэропорту.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Она бросила на меня быстрый, раздраженный взгляд, в котором промелькнуло столько всего — от обиды до попытки вернуть привычную колючесть.
— Мог бы хотя бы раз не быть таким невозможным?!
— А ты могла бы хотя бы сутки прожить без приключений.
— Я не специально вообще-то!