Элеонора Максвелл – Тень орхидеи (страница 4)

– Не шумите, – прошептала Ирина. – Она пугается.

Ева заглянула внутрь. Комната, похожая на больничную палату. На кровати у окна сидела женщина. Лет тридцати, когда-то, должно быть, красивая. Теперь её лицо было бледным, без кровинки, а волосы тускло свисали на плечи. Она качала в руках высушенную, почерневшую орхидею и что-то неразборчиво напевала.

– Катя, – сказала Ирина у неё за спиной, и её голос на мгновение потерял монотонность, в нём послышалась… жалость? – Она была его любимицей. Пять лет. А потом… что-то в ней сломалось. Необратимо. Теперь она здесь. Он платит за её содержание. Это его музей. Музей сломанных игрушек.

Ева отшатнулась от окна. Её тошнило.

– Зачем ты мне это показываешь?

– Чтобы вы знали финал, – сказала Ирина, глядя прямо на неё. В её пустых глазах что-то мелькнуло. Не доброта. Предостережение хищницы другой стаи. – Вы сильная. Умная. Вы думаете, вы сможете контролировать игру. Вы ошибаетесь. Он контролирует всё. Даже момент, когда вы сломаетесь. Как она. Как я. Решайте, хотите ли вы стать следующим экспонатом.

Ирина развернулась и пошла прочь, её белое платье растворилось в полумраке коридора. Ева осталась одна у двери, за которой тихо пела сумасшедшая женщина с мёртвым цветком в руках.

Эта картинка врезалась в её память глубже, чем боль от укуса. Это был не намёк. Это была карта её возможного будущего.

Глава 4

Боль была ее сокровенной тайной. Она пульсировала под кожей левого плеча, тупым, напоминающим жаром, каждый раз, когда она двигала рукой. Под майкой, в ванной под ярким светом, Ева разглядывала отметину в зеркале. Четкий полуовал отпечатков зубов, уже превращающийся из алого в синевато-багровый. Не синяк. Клеймо. Персональный иероглиф, означавший: «Здесь был Маркус Вейл. Она позволила».

Она провела кончиками пальцев по воспаленной коже. Вспышка боли смешалась с воспоминанием о том низком ударе в живот, о предательской влажности между ног. Ева резко отдернула руку, как от огня. Это реакция на стресс. Выброс адреналина и эндорфинов. Извращенная защитная реакция психики на угрозу. Она мысленно произносила эти термины, как заклинание, пытаясь унять дрожь в коленях. Но заклинание не работало. Работало только воспоминание о его руке на ее ребрах, о его голосе, диктующем правила.

Она заварила кофе, включила защищенный ноутбук. Ее официальный почтовый ящик Бюро был пуст. Анонимный ящик, созданный для легенды Лилы Стерлинг, – там тоже ничего. Тогда она проверила третий, зашифрованный адрес, который использовала только для самых темных дел. Одно новое письмо. Без темы. Текст: «Вложение. Ключ – твой служебный номер». Подпись отсутствовала.

Она скачала файл. Это была база данных. Неполная, но шокирующе подробная. Список членов «Полуночного сада» за последние два года с пометками: статус подписки, предпочтения (закодированные, но она могла догадаться), даты посещений. И – отдельный файл – список сотрудников, от горничных до старших администраторов, с краткими психологическими заметками, сделанными, судя по всему, кем-то с профессиональным взглядом. «Склонен к лести, уязвим для финансового шантажа», «Ищет покровителя, морально гибок», «Идеалист, возможен внутренний конфликт». Это был почерк Маркуса. Холодный, аналитический, беспощадный.

И третий файл. Фотографии. Не жертв. Мест. Уголки клуба, снятые скрытой камерой: барная стойка, гардероб, коридоры, ведущие в «комнаты для приватных аукционов». На некоторых кадрах были запечатлены гости. Ева пролистывала, и вдруг ее пальцы замерли. На одном из снимков, сделанном, судя по ракурсу, с потолка в одном из приват-залов, была женщина. Блондинка, в вечернем платье, сидела на коленях перед мужчиной, чье лицо было скрыто тенью. Ева узнала позу, опущенную голову, линию спины. Ирина. А мужчина… пиджак, рука, лежащая на ее затылке… Маркус. Сцена была статичной, но в ней читалась абсолютная власть. И полная отдача.

Это было не доказательство. Это было послание. «Вот мир, в который ты вошла. Вот его правила. Вот я в нем. Ты все еще хочешь играть?»

Ева закрыла ноутбук. Кофе стоял нетронутым. Она чувствовала тошноту. Он дал ей не просто данные. Он дал ей приглашение в свою голову. Показал, как он видит людей – как объекты с уязвимостями, рычагами, потенциалом. И теперь она должна была использовать этот инструментарий, чтобы найти убийцу. Она продала душу не за золото, а за доступ к чертежам ада. И худшее было в том, что ее профайлерский ум ликовал. Эта информация была бесценна.

Ее служебный телефон завибрировал. Сообщение от напарника, Алекса.

«Ева, где ты? У нас новая. Анна Левина. Найдена час назад. Та же история. Орхидея. Улыбка. След на шее. Но есть деталь. Позвони.»

Новая жертва. Пока она позволяла кусать себя в комнате с зеркалом, «Садовник» собирал свой урожай. Чувство вины ударило, острое и жгучее. Она набрала Алекса.

– Говори.

– Ева, привет. Ты в порядке? Голос какой-то… – Алекс, молодой и преданный, всегда чувствовал ее состояние.

– Я в порядке. Какая деталь?

– Под ногтями. Не ее кожа. Микрочастицы. Воск. Специфический. Как от тех черных свечей, помнишь, в деле про сатанистов год назад? Дорогущий ручной работы.

– Воск, – повторила Ева. В голове щелкнуло. В «Полуночном саду» повсюду были свечи. Массивные, черные, с тонким ароматом. Он убивал их там? Или готовил там? Ритуал требовал атмосферы.

– И еще, – голос Алекса понизился. – Начальство нервничает. Дело тянется слишком долго. Говорят о создании оперативной группы, штурме этого клуба. Я пытался отговорить, сказал, что у тебя есть свой план, но…

– Но они меня отстраняют, – закончила она. Было логично. Она ушла в себя, не отчитывалась, действовала в одиночку.

– Пока нет. Но дали срок. Неделя. Или они идут с ордером.

Неделя. Семь дней, чтобы, используя данные Маркуса и свою собственную, раскалывающуюся на части психику, вычислить убийцу. Или признать поражение и потерять все.

– Поняла, Алекс. Спасибо. Держи меня в курсе по воску.

Она положила трубку. Тишина в квартире стала давящей. Боль в плече снова напомнила о себе. Она подошла к зеркалу в прихожей, оттянула ткань майки. Клеймо смотрело на нее. Ты – часть этого теперь. Часть его игры. Часть его мира. И у тебя есть неделя, чтобы либо поймать призрака, либо стать его следующей жертвой. Или и тем, и другим.

Телефон завибрировал снова. Неизвестный номер. Ее личный.

Она поднесла трубку к уху, не здороваясь.

– Надеюсь, данные были полезны, – голос Маркуса звучал в трубке ровно, без эмоций.

– Он убил еще одну, – сказала она, и в ее голосе прорвалась ярость. Ярость на него, на убийцу, на себя.

– Я знаю, – ответил он. – Это… вызов. Мне. И тебе. Он знает, что ты здесь. Чует тебя.

– Что?

– Воск, Ева. Он оставил тебе подсказку. Он хочет, чтобы ты нашла его. Это часть его спектакля. А мы с тобой – зрители. Или участники.

Она замолчала, переваривая. Убийца знал о ней. Играл с ней. Как и Маркус.

– Чего он хочет? – спросила она, почти прошептала.

– Он хочет признания. Чтобы кто-то оценил его искусство. Его порядок. Он убивает не просто женщин. Он убивает лицемерие. Он наказывает тех, кто притворяется в жизни, а в моем клубе ищет «настоящих» ощущений. Он моралист, Ева. Самый опасный тип.

– Тебе нравится его логика? – спросила она, и в вопросе прозвучал вызов.

На другом конце провода наступила пауза.

– Мне нравится его дерзость. Но он нарушает мой порядок. И за это поплатится. Ты придешь сегодня. Вечером. Будет новое… упражнение.

– Какое? – ее горло пересохло.

– Ты научишься различать виды боли. Физическую. И психологическую. Вторая – интереснее. До вечера.

Он положил трубку.

Ева опустила телефон. Она стояла перед зеркалом, смотря на свое отражение – бледное лицо, темные круги под глазами, след укуса на обнаженном плече. Она видела профайлера федерального бюро. И видела женщину, договорившуюся с дьяволом, возбужденную от его прикосновений и дрожащую от страха перед следующим «уроком». Эти два образа больше не были отдельными. Они сплелись, как корни ядовитого растения, в единое, чудовищное целое.

Она подняла руку, коснулась отражения в зеркале. Холодное стекло.

– Кто ты? – спросила она вслух свое отражение.

Ответа не было. Только боль в плече, пульсирующая в такт ее бешеному сердцу.

Глава 5

«Полуночный сад» до полуночи был другим местом. Мерцающий полумрак сменялся ярким, почти операционным светом, в котором персонал протирал поверхности, проверял оборудование, готовил зал к ночи. Без музыки и толпы клуб напоминал пустой театр – обнаженный, безжизненный, с облупившейся магией.

Маркус ждал ее не на антресоли, а в своем кабинете. Помещение было неожиданно аскетичным: стальной стол, несколько мониторов, стеллажи с папками, кожаный диван. Никакого декаданса. Здесь он был не владельцем клуба развлечений, а управляющим сложной, возможно, криминальной, машиной. Он стоял у окна с тонированным стеклом, глядя на пустую сцену. На нем была та же черная футболка, что и вчера.

– Закрой дверь, – сказал он, не оборачиваясь.

Ева закрыла. Звук замка теперь был знакомым. Она не сняла плащ. Защитный рефлекс.

– Ты проанализировала данные? – спросил он.

– Да. Сотрудник номер семнадцать. Администратор ночной смены. У тебя в заметках: «одержим чистотой, одержим статусом, ненавидит женщин, которые, по его мнению, его недостойны». Он под подозрением?