Элеонора Максвелл – Месяц с олигархом (страница 1)
Элеонора Максвелл
Месяц с олигархом
Глава 1.
Ультиматум
Дождь стучал по мутному окну редакции точь-в-точь, как плохой телесценарист – настойчиво и без фантазии. Лера Добровольская смотрела на капли, сползающие по стеклу, и думала о том, что её жизнь, кажется, тоже превращается в дешёвый сценарий. Тот самый, где принципиальная героиня продаётся за большой куш.
– Валерия, будь реалистом. – Голос босса, Игоря Петровича, прозвучал за её спиной устало, как будто он уже проиграл этот спор сам себе. – Твой материал о детских домах собрал триста тысяч просмотров. Прекрасно. Потрясающе. И ноль рублей от рекламодателей. Потому что твой читатель – это либо ярый активист без гроша, либо студент, ворующий вай-фай у соседа.
Лера медленно повернулась в кресле. Игорь Петрович стоял, опираясь о дверной косяк, и в его позе читалась вся история падающего тиража – сгорбленные плечи, мешки под глазами цветом спелой сливы.
– Мой читатель – это человек, которому не всё равно, – отрезала она, но даже себе это прозвучало как заученная мантра. Святая, но беспомощная.
– Человеку, которому не всё равно, надо сначала платить за квартиру, а потом уже за моральные принципы. – Игорь вошёл в кабинет и уронил на её стол увесистую папку. Она приземлилась с мягким, фатальным шлепком. – Наши принципы кончились. Вместе с деньгами. Инвесторы хотят трафик. Красивый, глянцевый, жирный трафик. Или они заворачивают лавочку.
Лера не стала открывать папку. Она уже знала, что там. Весь месяц в редакции шли переговоры о «спасительном» проекте.
– Романов, – сказала она плоским тоном.
– Максим Ильич Романов, – поправил Игорь, и в его голосе прозвучала почти религиозная нота. – Самый медийный, самый скандальный, самый завидный холостяк страны. Человек, который покупает футбольные клубы, чтобы сменить их форму на розовую, и спонсирует полёты на Марс, потому что «на Земле скучно». Каждый его чих – в трендах.
– Каждый его чих – это отлично профинансированная пиар-акция, – фыркнула Лера. – Он не человек, Игорь. Он бренд. Ходячий, дышащий, с идеально подбритыми висками. Писать о нём – всё равно что делать рекламный буклет для яхты, на которую я никогда не ступлю.
– Именно поэтому ты и сделаешь это блестяще, – Игорь сел на край стола, нарушая все границы личного пространства. От него пахло дешёвым кофе и отчаянием. – Ты не будешь им восхищаться. Ты его разъешь изнутри своим сарказмом. Покажешь этого золотого идола с человеческими трещинами. Это и будет твоя «социалка». Социалка о богах, которые забыли, каково это – быть человеком.
– Это бред. Мне нужно месяц быть его тенью? Снимать, как он выбирает между яхтой в пятьдесят и шестьдесят метров? Записывать его гениальные мысли о криптовалюте?
– Тебе нужно быть рядом. На закрытых вечеринках. На деловых ужинах. В его личном самолёте. У него стартует новый проект – эко-город «Аркадия» под Сочи. Миллиардные вливания, вся светская тусовка в предвкушении. Ты получишь эксклюзивный доступ. Сделаешь серию материалов: «Месяц с олигархом». День первый: как он пьёт кофе. День пятнадцатый: как он разрушает чью-то жизнь одним звонком. – Игорь говорил быстро, с горящими глазами. Он уже видел счётчики просмотров. – Ты пришьёшь ему всё, что захочешь. Но красиво. Изящно. И под соусом обожания.
Лера закрыла глаза. За веками вспыхнули образы: лица детей из её последнего репортажа, ржавые трубы в ветхих больницах, взгляд старой женщины, у которой отнимали единственный дом. Её правда. Её война. А теперь – кофе с олигархом.
– А если я откажусь?
Тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой. Дождь за окном стих.
– Тогда я закрываю отдел расследований. Твою «Социальную линию». Увольняю Машу, Витю, Свету. Они пойдут писать о культуре в желтые паблики. А ты… – Он развёл руками. – Ты слишком принципиальна и талантлива, чтобы тебя взяли куда-то ещё. Ты останешься без трибуны, Валерия. И все твои сироты и старушки останутся без голоса.
Это был не ультиматум. Это была хирургическая операция по изъятию совести. Чисто, без крови.
– Он согласился? – тихо спросила Лера, уже зная ответ.
– Он заинтригован. Прочитал твои статьи. Назвал тебя «единственным живым человеком в российской журналистике». – Игорь усмехнулся. – Кажется, ты ему понравилась. Как нестандартный вызов.
«Живой человек». Для того, кто давно превратил себя в статую из денег и влияния, это, наверное, диковинка. Как единорог.
Лера открыла глаза и потянулась к папке. Раскрыла её. На верхней фотографии Максим Романов смотрел прямо в камеру. Он был на каком-то горнолыжном курорте, в простом чёрном свитере, без свиты. И он улыбался. Не победной, накачанной безупречностью улыбкой медийной акулы, а какой-то… уставшей. С легкой грустинкой в уголках глаз, которые на фотографии казались не холодными, а просто очень далёкими. Как звёзды, свет которых долетел до тебя, хотя самой звезды, возможно, уже и нет.
Этот взгляд был ловушкой. Она это знала. Он знал, что она это знает.
– Месяц, – сказала она, и её собственный голос прозвучал чужо.
– Тридцать один день, – кивнул Игорь, и в его глазах вспыхнула надежда. Не на правду. На выживание. – Начинаешь с понедельника. Пресс-конференция по «Аркадии».
– У меня есть условия. Полный доступ. Никаких запретных тем. Никакого цензурирования его командой. Я пишу то, что вижу.
– Договорились, – Игорь поднялся, сделав вид, что сделка заключена. – Одно маленькое «но». Первый материал – лайтовый. Вход в мир. Покажи эту сказку. Раскрути интригу. Потом уже… режь.
Когда он вышел, Лера ещё долго смотрела на фотографию. Дождь начался снова, заливая серым потопом город за окном. Мир, где дети мёрзнут в неутеплённых домах, пока она будет готовиться к месяцу в мире, где дома – это дворцы с подогреваемыми полами.
Она закрыла папку. Медленно, будто захлопывая крышку собственного гроба.
«Ну что ж, Романов, – подумала она, глядя в пустоту. – Поиграем. Ты получишь свой глянцевый репортаж. А я…»
Она не договорила даже мысленно. Потому что боялась, что в конце этой фразы может оказаться не «разоблачу тебя», а что-то другое. Что-то опасное.
Взгляд с той фотографии, усталый и живой, будто ждал её в темноте за опущенными веками. И он, чёрт возьми, уже казался знакомым.
Глава 2.
Пресс-конференция, или Первый выстрел
Зал пресс-центра был похож на улей, напичканный дорогим парфюмом и низкочастотным гулом ожидания. Хрустальные люстры отбрасывали на стены блики, лоснящиеся, как шкура хорошо откормленного зверя. Лера протиснулась к свободному месту в третьем ряду, игнорируя оценивающие взгляды коллег из глянцевых журналов. На ней была её броня: простой чёрный пиджак, белая футболка без намёка на логотип, джинсы и старые кожаные ботинки, которые многое повидали. Она была точкой диссонанса в этом хоре шёлка и лака.
«Аркадия. Рай будущего», – светилось на огромном экране за сценой. Изображения белоснежных вилл, парящих среди зелени, счастливых людей на электрокарах и идеально чистого моря вызывали у неё приступ тошноты. Ей хотелось вставить в этот ролик кадры из её прошлого репортажа: переполненный мусором пляж в двух километрах от предполагаемой «Аркадии», где местные рыбаки с тусклыми глазами чинили сети.
Шёпот стих, когда на сцену вышел он.
Максим Романов появился не из-за кулис, а прошел через зал, неспешно, как будто просто зашёл в собственную гостиную. Без свиты. В тёмно-сером костюме, который сидел на нём так, словко сросся с кожей, и с той самой лёгкой, почти незаметной улыбкой с фотографии. Он не старался выглядеть моложе своих сорока пяти. Серебряные нити у висков, мелкие морщинки у глаз – следы не возраста, а постоянной, напряжённой работы мысли. Или постоянного напряжения вообще. Харизма исходила от него не громким заявлением, а тихим уверенным полем, заставляющим всех выпрямить спины.
Он взял микрофон без лишних церемоний.
– Спасибо, что пришли послушать про очередной бетонный монстр, – начал он, и в зале прокатилась нервная волна смешков. Лера не шелохнулась. – Шучу. Хотя большинство из вас именно так и напишут. «Олигарх Романов застроит последний нетронутый берег». – Он обвёл зал взглядом, и этот взгляд на мгновение задержался на Лере. Не потому, что узнал – он не мог её знать. А потому что её каменное лицо выделялось на фоне всеобщей предупредительной улыбчивости. – «Аркадия» – не про бетон. Она про идею. Можно ли создать пространство, где технология служит не для покорения природы, а для симбиоза с ней? Глупый вопрос для философа. Сложный – для бизнесмена. Но мы попробуем.
Он говорил умно, увлечённо, без бумажки. Говорил о замкнутых циклах, о чистой энергетике, о восстановлении экосистемы. Звучало красиво, масштабно и… невероятно дорого. Лера слушала, записывая в блокнот не его слова, а свои ядовитые мысли. «Один солнечный коллектор для его виллы стоит как годовой бюджет местной поликлиники». «Очистные сооружения „Аркадии“ – это новая яхта для него».
Наступила серия вопросов. Предсказуемых, подобострастных.
«Максим Ильич, будет ли в „Аркадии“ собственный оркестр?»
«Планируете ли вы привлечь к проекту мировых звёзд архитектуры?»
«Какой вы видите целевую аудиторию?»
Романов отвечал легко, с долей самоиронии, но Лера видела: ему скучно. Его глаза, такие живые на фотографии, здесь стали профессионально-полированными, как стёкла его небоскрёба.