Элеонора Бостан – Инстинкт Убийцы. Книга 3. Остров Черной вдовы (страница 17)

Итак, потратив почти весь день на установку и настройку своих вторых глаз – или третьего глаза – Фатима уже ночью, лежа в кровати, любовалась прекрасной картинкой, даже ночью инфракрасное излучение делало видимым всё, что творилось на сонной военной базе. Звука, правда, не было, но зачем ей звук, слушать пение птичек она могла и у себя дома. Главное – было четкое изображение в любое время суток и показатель время/дата, так что она могла составить график прилета, уж за 2 месяца вполне могла. Молодец я, подумала она, с наслаждением погружаясь в сон, такой желанный и такой долгожданный, но недолгий – ее ждало еще одно дело, самое приятное прощальное дело. Упаковав все вещи и приготовившись к отъезду, Фатима отправилась на скалу, к волшебному месту силы.

Едва она вышла за пределы города-поселка, как местность стала абсолютно безлюдной, как будто за невидимой линией с надписью Ухтинск начиналась зона отчуждения. Но ее это радовало, компанию они никогда не любила, особенно в таком волшебном месте. Ветер свистел в ушах, трепал одежду, как будто пытался схватить ее своими невидимыми руками и увести куда-то за собой, пустая дорога и низкое темное небо выглядели как ожившая картина, иллюзию нарушали только голоса и шум моторов, ветер приносил их из поселка. Если здесь, на равнине, ветер имеет такую силу, подумала Фатима, любуясь окружающей ее зловещей красотой, то там, на скале, он, наверное, как ураган, еще сдует в море. И мысль эта вызвала улыбку. Да, она любила играть с опасностью, и ничего не могло ее исправить, она была такой, какой ее родила мать, и научилась принимать себя, пусть на это и ушли долгие годы.

По тропе она поднималась глубоко погруженная в свои мысли, ветер, действительно усилившийся на высоте, толкал ее, пытался вырвать сумку, которую она перекинула через плечо – в ней был термос с чаем и булочки, она хотела пообедать именно здесь – если уж получать удовольствие, то по полной. Была и еще причина: ей хотелось провести здесь как можно больше времени, потому что в глубине души она знала, что больше никогда не вернется сюда, никогда не увидит это место и этот фантастический вид.

Она так погрузилась в себя и свои мысли о камере, Аде и ее острове, что даже не заметила сразу, как перед глазами промелькнуло что-то яркое, лишь когда боковое зрение поймало объект и послало сигнал в мозг, ее рефлексы проснулись. Фатима резко повернула голову, сильный порыв ветра заставил ее прижаться к валунам, она поднялась уже достаточно высоко и увидела, что ветер унес платок, женский и яркий, и унес его с вершины. На ее месте кто-то был. Разочарование и даже злость кольнули ее сердце, это место было волшебным, оно требовало уединения, оно не предназначалось для компаний, там был только один источник энергии, и подключиться к нему можно было лишь в полном одиночестве. И что, пойти обратно, спросила она себя, прекрасно понимая, что если сейчас уйдет, то уже не увидит эту красоту, другого времени на визит у нее не было. Сейчас или никогда, подумала Фатима, проклятая фраза проклятой жизни, вечный выбор, и, как правило, не из приятных вещей. Несколько секунд она постояла, вслушиваясь в ветер, но ничего не услышала, тот, кто был наверху, молчал, что ж, уже что-то. Когда решения нет, подумала она, лучшее, что можно сделать – дать выбрать судьбе… или прислушаться к себе.

Пока она размышляла, ветер крутил платок в своих невидимых рука и вдруг внезапно бросил, только что ветер дул почти с ураганной силой, и вдруг разом затих. Яркая шелковая ткань красиво спланировала на склон и повисла на ветке кустарника. Вот тебе и ответ, подумала Фатима, как зачарованная глядя на пеструю материю, как огромный цветок украшающую куст. Особенно не задумываясь над тем, зачем она это делает, она начала спускаться, это был порыв души, тихий голос интуиции, и она по привычке доверилась ему. Пришлось сойти с тропы и пробираться по крутому и шаткому склону, но она не думала об этом, ей нужен был этот платок, и она шла к нему, а все эти «зачем» и «почему» она просто выбросила из головы.

Не надо искать объяснения самым простым и самым сложным вещам, вспоминал она давний совет, человеку уготована середина, поэтому ее и называют золотой, мы живем между небом и землей, между адом и раем, здесь, как раз посередине.

Снова налетел ветер, но ветки крепко держали платок, так что Фатима, преодолев склон, без труда схватила его. Ткань была прохладной и приятной на ощупь, она поднесла его поближе, по-прежнему не думая, и до нее долетел едва уловимый нежный запах духов. Кто ты, задалась вопросом Фатима, еще раз поднося платок к лицу и поворачивая голову к вершине, и ей вдруг нестерпимо захотелось это узнать, увидеть хозяйку платка, женщину, носившую такие изысканные духи. Она чувствовала, что это нужно ей, а может, это было простое желание или интерес, она снова не стала углубляться и искать объяснения, просто пошла на зов, как делала всю свою жизнь. Она вернулась на тропу и поднималась чуть ли не бегом, время уходило, она чувствовала это. Ветер пытался отнять у нее свою игрушку, вернуть себе, но она крепко сжимала шелковую ткань, наслаждаясь ее прохладой и гладкостью. Перед смой вершиной Фатима снова приложила ее к лицу и глубоко вдохнула нежный и такой призрачный аромат, она уже почти влюбилась в него и решила, что, может быть, даже спросит у хозяйки платка название ее духов. Только очень необычная женщина выберет такой запах, подумала Фатима и сделала последний шаг к вершине.

Перед ней открылась площадка и валуны, на которых она сидела, теперь на них сидела женщина, всё правильно, хозяйка платка была здесь, всё еще была. Она не повернулась, скорее всего не слышала приближения Фатимы, так что она могла рассмотреть незнакомку, оставаясь невидимой столько, сколько пожелает. Со спины трудно было определить возраст, но Фатиме показалось, что она уже не молода, хотя и до старости ей явно было далеко – спина прямая, черные как у нее самой волосы стянуты в тугой пучок, она куталась в большой черный жакет и не сводила глаз с моря. Женщина сидела совершенно неподвижно, как статуя, но что-то в ней было, что-то исходило от нее, какая-то мощная энергия, и Фатима это почувствовала.

Ей стало еще интереснее. Она застыла, наблюдая за незнакомкой, не решаясь нарушить тишину и неподвижность женщины. Фатима стояла совершенно бесшумно, ни один камешек не укатился у нее из-под ног, она ничем не выдала себя, но вдруг женщина на камне повернулась. И не резко, как поворачиваются в испуге или от неожиданности, нет, она повернулась не спеша, как будто давно знала, что она больше не одна и теперь просто решила нарушить молчание.

– Не стоит стоять там слишком долго, – сказала она, спокойно глядя на Фатиму, – а то просверлите мне дырку в спине.

Раньше ее никто не заставал врасплох, поэтому Фатима крайне удивилась, а кроме того, разве не она считала, что застала женщину врасплох и целиком владеет ситуацией? Вот это поворот, подумала Фатима, поднимаясь на площадку с платком в руке. Женщина снова отвернулась, уставилась на море, свистящий и яростный ветер трепал вязаный пояс ее жакета, но совершенно не мог нанести вред тщательно уложенным волосам. Могу поклясться, я не шумела, думала Фатима, ступая по каменистой площадке, я ведь просто стояла. Может, она видела меня раньше, пока я бегала за ее платком? Однако стоять и дальше столбом не имело смысла, поэтому она двинулась вперед, осознавая, что нервничает, или даже смущается. А такого с ней не было со времен… в общем, в жизни Фатимы такого точно не было. Теперь она могла не стараться быть бесшумной, но ревущий ветер всё равно уносил любой звук, и Фатима снова задумалась: а как эта женщина узнала о ее присутствии? Спросить было бы проще, но она вдруг поняла, что не решится. Да, странный выдался денек.

– Думаю, это ваше, – сказала Фатима, поравнявшись с сидящей женщиной, и протянула ей платок.

Несколько секунд незнакомка сидела так же неподвижно, глядя на море, Фатима уже начала думать, что она либо не слышит ее, либо специально игнорирует, но тут она повернулась. На красивом волевом лице больше всего выделялись глаза, такие же черные, как у самой Фатимы, и такие же горящие. В них она увидела мудрость и силу, и что-то, что нельзя было описать словами, что-то, что пронизывало всю ауру этой женщины.

– Да, верно, – она протянула руку, пальцы у нее были длинные и ровные, а ногти ухоженные, отполированные и не слишком длинные. – Спасибо.

Платок она намотала на руку, которая быстро исчезла под жакетом, и снова уставилась на море. Молчание напрягало, Фатима чувствовала себя крайне неуютно, как будто вторглась в чужой мир или нарушила чей-то ритуал. Уйти она не могла, что-то держало ее, может, интуиция, а может, простой интерес, таких необычных людей она явно еще не встречала, если не считать одного человека, но это было очень давно. Будем надеяться, я не стану причиной ее смерти, почему-то подумала она, я не хочу.

– Редко встретишь человека, с такой сильной энергетикой, – вдруг проговорила женщина, не сводя своих завораживающих глаз с моря, – такие люди как лампочки, светятся. Они чувствуют силу этого места и приходят сюда. Для того, чтобы светиться, нужна энергия, а здесь ее полно.