Элеонора Бостан – Дар (страница 81)
– Пойдем к озеру, – прокричала Аннета, – я думаю, нам туда!
Рита молча кивнула, но когда подруга устремилась вперед, она не сдвинулась с места и лишь крепче сжала ее руку. Аннета повернулась и вопросительно посмотрела на спутницу.
– Обними меня! – слова почти потонули в реве стихии. – Я… Просто обними меня сейчас!
Слезы потекли по щекам, смешиваясь с дождем, но в отличие от воды, падающей с неба, они были теплыми, пускай всего секунду.
Аннета кинулась в объятия подруги, они крепко, как перед последней битвой сжимали друг друга и дрожали от холода и слез. Над головой снова разорвалось небо, и на этот раз ослепительная вспышка и запах озона как будто поглотили их на мгновение. Молния ударила куда-то совсем рядом, но ни Рта, ни Аннета не стали смотреть, куда, просто стояли и сжимали друг друга в объятиях, закрыв глаза и оплакивая все то, что произошло за эти месяцы и все то, что им еще предстояло пережить.
А может, мы все умрем здесь, подумала Рита, может, аура монеты распространяется и на тех, кто рядом с ее жертвой. Если так, нам хоть не придется… Додумать она не смогла, ее разум отказывался произносить эти слова, только на миг всплыла картинка: кладбище, они с Аннетой во всем черном возле простого гроба. Только они вдвоем, больше ведь у Антона никого не было.
Все кончено, подумала Аннета, мы проиграли, чудо не произошло. А разве они бывают? Только не в этом мире, только не с такими, как мы. Жизнь – капризная и жестокая леди, пичкающая угощениями своих карманных собачек и пинающая тощих бездомных псов. И если ты родился не в той шкуре, твой удел – всю жизнь бояться, собирать объедки с чужого стола, зализывать раны и умирать под дождем.
– Я-я-я.. я не хочу это видеть! – от сотрясающих ее рыданий Рита заикалась, губы посинели от холода, в эту минуту она сама была похожа на мертвеца, так и не обретшего покой. – Я не могу! Боже, мне так страшно!
Аннета не знала, что на это ответить, просто обняла подругу покрепче. Она и сама отдала бы все…нет,
Но как бы больно ей не было, она знала, что есть лишь один способ пройти через ад – не останавливаться. Поэтому, все еще всхлипывая, она отстранилась от Риты и попыталась заглянуть ей в глаза, хотя от слез и дождя все вокруг расплывалось.
– Мы должны пройти через это, – сказала она, наклонившись к самому уху, почти касаясь его губами. И все равно ей приходилось кричать. – Я люблю тебя, и мы вместе сделаем то, что должны. А потом будем жить дальше. Он бы этого и хотел. Я его знаю.
– Я тоже, – Рита впервые попыталась улыбнуться, но новый поток слез смыл эту робкую попытку. И все же, улыбка была, как радуга, появляющаяся лишь на несколько минут, нечеткая и расплывчатая, но все равно, чудесная. – Он никогда никому не причинял зла. Он…
Договорить она не смола, прижала руку ко рту и заплакала с новой силой.
– Он был лучшим из нас, – закончила за нее Аннета, и теплота в ее улыбке согревала, если не тело, то сердце точно. – Настоящим героем.
Рита кивнула, сделав еще одну попытку улыбнуться. А потом вязла подругу за руку и решительно повернулась к озеру.
– Да, и мы не должны его подводить. Пойдем, я готова.
Небольшой подъем, который вел к чаше озера, оказался почти непреодолимым препятствием из-за ветра, разгоняясь на полях, он ревел и сбивал с ног, беспощадно хлеща дождем и срывая одежду. Но девушки шли вперед, не расцепляя рук, низко опустив головы. На холод обе уже перестали обращать внимания, хотя губы у обеих посинели, а дрожь из мелкой превратилась в настоящие судороги. Гром рвал небо, иногда ослепительные вспышки на мгновения погружали мир в белизну без пространства и времени, один раз после очередного раската что-то за спинами девушек грохнуло, в воздухе запахло гарью, но они не оборачивались. Все, что осталось позади, больше не имело значения.
Глядя только себе под ноги, они, наконец, преодолели подъем и остановились. Им пришлось цепляться друг за друга – ветер на возвышенности, пусть и не большой, уже не считался с их весом, здесь он одерживал победу. Не сговариваясь, обе подняли глаза и посмотрели друг на друга. Пелена дождя почти скрывала озеро, обе сочли, что это к лучшему. Секунду они просто смотрели друг другу в глаза, похожие на призраков фигурки. Ветер уносил мокрые волосы и трепал одежду, трава под ногами шла волнами, на аллее тлело еще одно поваленное дерево, нависающее черное небо над ними прорезали белые и розовые зигзаги, как будто небесная магма вот-вот должна была пролиться из трещин в облаках. Не сговариваясь, они кивнули и повернули головы к озеру. И увидели.
От красоты и величия пейзажа захватывало дух. Черное небо, прорезаемое зигзагами молний, отражалось в абсолютно черной воде, как в зеркале, а идеально круглая форма и изящная ограда только добавляли сходства – перед ними лежало не озеро, а самый огромный магический кристалл в бархатной зеленой чаше. Ветер гнал волны по траве, отчего холмы и само ложе озера казались живыми и подвижными, они как будто танцевали под дождем, оживляемые этой небывалой бурей. Картина была жуткой и прекрасной одновременно, как будто они вдруг попали в другой мир, жестокий, но пронзительно красивый, а все знакомое прежде, исчезло или
И лишь одинокая маленькая человеческая фигура, лежащая посреди зеленого моря, разрушала иллюзию и возвращала к реальности. Потому что, даже отсюда им было понятно, что надежды больше нет – там, в низине, лежал мертвый человек. Их мертвый друг.
– Антон! – закричала Рита, рядом с ней кричала Аннета, но их голоса уносил ветер.
Забыв обо всем, девушки побежали вниз, зовя его, плача, спотыкаясь и падая в мокрую траву и снова устремляясь вперед. Над головой снова раздался чудовищный раскат, а потом что-то трещащее и ослепительное ударило в землю рядом с Ритой. Девушка закричала и упала, закрыв голову руками, в глазах стояла такая же белизна. Трава была ледяной и мягкой, Рита не сомневалась, что умерла, точно умерла, они все умрут здесь… а потом знакомые руки заботливо и твердо обвились вокруг плеч.
– Рита! Боже мой! Ты жива? Как ты? – испуганный крик, который ветер превращал в далекий шепот, прозвучал в белизне. И вот тогда девушку накрыл настоящий ужас.
– Я ничего не вижу! Аннета! Господи! Я не вижу!
– Что?? Рита, что…
– Все белое! Боже мой, все белое!! Я… Я ослепла!!
Она попыталась встать, резко и испуганно размахивая руками. Аннета хотела поймать руки подруги, чтобы увидеть ее глаза, но мокрая кожа выскальзывала, а Рита билась в панике.
– Нет!! – кричала она, – нет! Так не может быть! Нет! Лучше бы я умерла!!
– Не говори так! – прокричала вконец испуганная Аннета, она и сама уже была на грани паники. – Подожди, дай я взгляну…
Они боролись, сидя в зеленых волнах, не замечая уже ни ливня, ни ветра, ни раскатов грома над головой. В конце концов, поняв, что справиться с запаниковавшей подругой невозможно – да и нужно ли было это делать? – Аннета просто прижала ее к груди, сама сотрясаясь от рыданий.
– Я не брошу тебя, – повторяла она, закрывая глаза и прижимаясь к подруге под проливным дождем. Вряд ли Рита слышала ее, но это было не важно. – Я всегда буду с тобой. Что бы ни случилось. Я тебя не брошу.
Сколько прошло времени, никто из них не знал, время остановилось в этом месте и в этот момент. Рита тихонько плакала, не отнимая руки от глаз и прижимаясь к Аннете, а сама Аннета просто сидела, обвив руками подругу и закрыв глаза, и ждала, что очередной удар молнии спалит их обеих. А почему нет, они попали в водоворот адского зла, а что могут простые люди против такой чудовищной ненависти?
За свою жизнь она видела ее так часто, что узнавала даже там, где ненависть маскировалась под добродетель. Обычную примитивную ненависть способен видеть любой – она всегда на поверхности, она прямолинейна и уродлива – люди в ее районе убивали друг друга в бытовых драках и уличных боях, движимые ею, незатейливой и неприкрытой ненавистью. Ее легко распознать и еще легче увидеть – она стоит за разбитыми носами жен и поломанными психиками детей, у нее тупое и перекошенное лицо гопника, избивающего очкарика в подворотне, она хамит в магазинах, травит талантливых и умных, она поджигает дом более благополучного соседа, она шепчет в уши врачу, отказывающему нищему больному…
Но она бывает и другой, и эту мутировавшую форму способны видеть лишь те, кто повидал ее слишком много, но так и не впустил в сердце. Эта ненависть умела выбираться с грязных улиц и проникать в самые верхи, она умела быть изящной, она умела носить красивые маски и сладко улыбаться. И именно эта замаскированная ненависть была самой опасной, потому именно она убивала больше всего людей. Эта ненависть провозглашенная добродетелью и идеологией, развязывала войны, объявляла охоту на ведьм, она стояла за тысячами смертей еретиков, политзаключенных и просто мыслящих и свободных людей.