Элеонора Бостан – Дар (страница 72)
Замечательно, подумал он, но без особых эмоций, на них просто не осталось сил, я зря потратил воду. И придется потратить еще, с тревогой понял он.
– Не придется, – одними губами прошептал Антон, стоя на четвереньках с закрытыми глазами и ожидая новых спазмов. – Это я тебе обещаю.
Но его желудок успокоился так же быстро, как и взбунтовался. Выждав еще несколько минут, Антон рискнул открыть глаза. Крови не было, уже хорошо. Хотя ему, по большому счету, уже было все равно, но если бы началось внутреннее кровотечение, и сильное, его время и шансы заметно сократились бы. А он не хотел уходить, не попрощавшись. Очень не хотел. Поэтому медленно, опустив голову, он пополз в сторону леса. Встать он не мог, даже пытаться не стоило, все могло закончиться падением, а обморок или разбитая голова никак не входили в его планы. Уже недалеко, думал он, наблюдая, как камешки и трещинки в асфальте медленно уплывают назад под его руками, сумка тащилась за ним на ремне, монета тянула к земле, как гиря, свисая в нагрудном кармане. Ему вдруг стало необходимо убраться с этого палящего солнца, оно стало таким ярким, таким горячим, оно притягивало тошноту и било по единственному глазу. Антон бросал жадные взгляды на тенистую лесополосу. Она совсем рядом, говорил он себе, там тень, там прохладно, там я смогу передохнуть, и мне станет лучше.
От стоянки до открытой поляны, где располагалось озеро, оставалось совсем немного, а лесополоса заканчивалась еще раньше, резко переходя в покрытый зеленой шелковистой травой луг. Дальше деревьев не было, только бархатные холмы уходили вдаль, превращаясь в фермерские поля и пастбища. За стоянкой аллея, все так же обсаженная деревьями с двух сторон, могла похвастать скамейками и даже торговыми ларьками. Все они были закрыты в будние дни и открывались только по выходным. Можно прилечь на лавочке, прикинул Антон, но быстро отказался от этой идеи – асфальт, солнце, пусть и немного ограниченное ветками… нет, ему хотелось более укромного местечка. И потом, туда еще надо было доползти, а лесополоса была совсем рядом.
Собравшись с силами, Антон преодолел воняющий машинами и пылью асфальт. Едва он оказался под деревьями, ему сразу стало лучше. Воздух здесь был намного прохладнее и пах свежестью, правда, ползти на четвереньках было трудно – корни, торчащие из земли, мелкие ветки и ямки сильно осложняли эту задачу. Добравшись до ближайшего дерева, он рискнул и попытался встать. Медленно, держась за ствол и делая глубокие вдохи, но ему это удалось, еще одна маленькая победа. Между ровно посаженых стволов он видел длинную, уходящую за холм лужайку – до Голубого озера было рукой подать. Вот там и отдохну, подумал он, глядя на границу между лесом и лугом, под ветками мне будет хорошо, а трава выглядит такой мягкой.
Ему очень хотелось пить, но он держался, строго запретив себе прикасаться к воде, пока не окажется на границе лесополосы. И то, я смогу позволить себе всего пару глотков, думал он, ругая себя за непредусмотрительность.
Двигаясь от ствола к стволу, как пьяный, Антон добрался до последнего ряда деревьев, отсюда он еще не мог видеть озеро, но вид покрытых шелковистой травой холмов и равнин завораживал. Пейзаж казался просто картинным, сочная зеленая трава, и отчаянно голубое небо, кое-где уже покрытое белыми облаками, равнины и холмы, уходящие к горизонту. Лучшего места, чтобы провести свои последние часы Антон не мог себе представить. На душе снова стало легко, улыбаясь, он осторожно опустился и присел, облокотившись спиной о ствол дерева. Ветки образовали над ним нечто вроде навеса, защищая его от солнца, из лесополосы веяло прохладой, а теплый ветерок, летящий с холмов, нежно гладил лицо. Последний привал, подумал Антон, доставая бутылку с водой, немного отдыха и – в последний путь.
Эта мысль была совершено будничной, никого трагизма или героизма он не ощущал. Просто план, который надо выполнить. Может, я просто очень устал, подумал Антон, с жадностью глядя на воду в бутылке, так устал, что согласен даже на вечный отдых.
Отвинтив крышку, он с тоской посмотрел на стремительно уменьшающийся запас, а потом сделал первый маленький глоток. Такого блаженства он, казалось, давно не испытывал. Будто сама жизнь растекалась по всем клеткам. Антон закрыл глаза и позволил себе просто наслаждаться ощущениями – ветер на лице, пахнущий травами и мечтами, чистый вкус воды, широкий шершавый ствол дерева за спиной. Все его мышцы расслабились, это была не та слабость, которую вызывала монета, это было настоящее расслабление тела и духа.
Антон понял, что наслаждение будет полным, если он ненадолго приляжет на эту шелковую траву под ветками деревьев и будет просто смотреть в небо. А почему бы нет, спросил себя Антон, я заслужил немного радости, скромную плату за то, что я пережил и за то, что собираюсь сделать. Вставать он не рискнул. Вместо этого неохотно оторвал спину от ствола и снова пополз, только на этот раз шелковистая трава под руками напоминала ковер. Выбрав место у самой границы лесополосы и луга, Антон сначала сел, ощущая прохладу земли – лето выдалось дождливым, и земля уже остыла. Как хорошо, что мне можно об этом не беспокоиться, подумал он, доставая из сумки заветную бутылку с водой, все же, истинную свободу обретаешь, только поставив на карту всё и всё проиграв. В этом правы самые отчаянные люди.
Сделав второй глоток, он закрыл глаза, ощущая, как блаженство растекается по телу, над ним шумела листва, защищая его от солнца, вокруг был просто вихрь ароматов. И в тот момент не было ни страха, ни страданий, ни смерти. Жаль, больше нельзя, подумал он, засовывая бутылку обратно от греха подальше. Но у него оставалось еще одно удовольствие в запасе – с улыбкой, Антон растянулся на траве, положив руки за голову, перед ним простиралась бесконечная громада неба. Как прекрасен мир, подумал он, как совершенен! Так что, нечего бояться, Тот, Кто создал такое чудо, наверняка все продумал. Ему казалось, что он никогда не испытывал такого покоя и умиротворения, он забыл про свою болезнь, про монету, про то, что ждало его впереди, впервые за много лет он был счастлив и расслаблен.
Облака неспешно плыли по небу, белые и причудливые, как будто на них были целые замки или города. Кто живет в этих воздушных замках, подумал Антон, кто проплывает над миром в вечной красоте и безмятежности? Наверное, ангелы, ответил он сам себе, только они достойны такой красоты. Вот бы стать одним из них…
Это была его последняя мысль, веки потяжелели, усталость и истощение взяли свое, он и сам не заметил, как погрузился в сон. И впервые за очень долгое время улыбка так и не покинула его лицо.
***
– Солидное место, – сказал Аннета, когда они, пройдя по ухоженному двору, подошли к крылу А, – но все равно жутковатое.
– Больница есть больница, – кивнула Рита, – пусть даже шикарная. Здесь всем плохо, и это чувствуется.
Над головами девушек шумели деревья, ветер разносил запах цветов, еще цветущих на клумбах, несколько больных из других корпусов сидели на лавочках и задумчиво смотрели куда-то в пространство, им было что осмыслить и над чем подумать. Но возле крыла А не было никого, кроме двух посетительниц.
– Ну что, сделаем это и – домой, – сказала Аннета, глубоко вдыхая ароматный воздух, – нет у меня желания здесь задерживаться. Грустное место, и навевает грустные мысли. Особенно сейчас.
Обменявшись взглядами, они вошли в помещение и направились к посту медсестры, все так же копающейся телефоне.
– Распишитесь и наденьте это, – она так же машинально подсунула им журнал, свернутые бахилы и маски, – и не забудьте указать номер палаты, а то сегодня все как сговорились.
Девушки снова обменялись удивленными и взглядами, а потом по очереди расписались, едва не забыв от волнения номер палаты. Теперь они поняли, почему Антон так настаивал на том, чтобы они записали его в телефон или блокнот.
– Вообще не помню номер, – прошептала Рита, глядя на подругу круглыми от ужаса глазами, – как будто и не знала никогда.
– Я помню только, что в конце была буква А, видимо, по названию корпуса, – задумчиво ответила Аннета, уже доставая телефон. – Сейчас.
– 9А! – радостно возвестила она, спустя пару секунд, – хорошо, что я его послушала и записала номер…
Она не закончила фразу, потому что в голове вдруг яркой вспышкой промелькнула мысль: хорошо, что я послушала его и в другом, гораздо более важном.
Они расписались и вернули молодой медсестре журнал, та автоматически просмотрела новую запись и, так же, не отрываясь от увлекательной переписки в телефоне, сообщила:
– Тоже в 9А? Прямо день открытых дверей сегодня.
Девушки, успевшие надеть маски, удивлено уставились друг на друга. Над голубым синтетическим материалом их глаза сверкали от возбуждения и удивления. Рита нахмурилась и кивком указала на медсестру, Аннета пожала плечами. Кто мог еще приходить сюда? Они не знали, им казалось, что женщину в палате 9А навещал только ее сын… но что они вообще знали о ней и о ее семье? А спрашивать они не посмели. Да и запись в журнале не могла им ничего сказать, даже если бы они обратил внимание – там был только номер палаты, время посещения и кое-как поставленная подпись.