Элеонора Бостан – Дар (страница 71)
Тут перед глазами вдруг всплыло прекрасное лицо девушки из больницы. София. Он вспомнил, как падал утренний свет на ее шею, как светлые пряди обрамляли лицо, он вспомнил ее пылающие от эмоций глаза и удар кулачка по ладони…
– Я пройду его до конца, – твердо прошептал он, – ради всего хорошего, что есть в этом мире.
Все доброе и правильное в мире дается с трудом, тогда как все плохое и злое – почти без усилий, это он тоже понял уже давно. Поэтому в мире и правит зло – потому что люди ленивые и трусливые, в лучшем случае – просто пассивные наблюдатели, с молчаливого согласия которых и творится все зло на земле. И никто не задумывается, что жизнь всегда имеет лишь 2 пути – ты либо вносишь с вой вклад в добро, либо помогаешь злу. И нет никакого бездействия или нейтралитета. Каждую секунду каждый из нас – солдат на поле боя, каждая мысль – оружие, летящее в цель. А вот в какую, решать нам.
Так думал Антон, удивляясь, как раньше он жил и не понимал таких простых и очевидных вещей.
И иногда приходится отдавать свою жизнь, думал он, солдаты гибнут, такова природа войны. Но если цель – достойная, тогда даже страх не позволит тебе отступить.
Он ощущал необыкновенную легкость, как будто летел навстречу свету, и нечего больше терять, нечего бояться и нечего ждать. Жребий брошен, и он намеревался до конца сыграть свою роль в этом дьявольском спектакле. Но напоследок он твердо решил сделать все, чтобы прощание с миром вышло теплым и приятным.
Аллея почти не изменилась за те годы, что он провел в городе, только деревья по обеим сторонам стали раскидистей, а кустарник на зеленой зоне, разделяющей аллею – гуще. Он почти забыл, какой же широкой она была, даже тогда, в детстве, когда все кажется огромным и удивительным, ее размеры поражали. Сейчас Антон ощущал тот же восторг и восхищение, от одной обочины до другой аллея больше напоминала развязку мегаполиса, только без машин и разметки. Никаких тротуаров не появилось, все такое же асфальтовое полотно – без ям, недавно отремонтированное, как он заметил – разделенное посередине небольшим участком земли, засаженной кустарником.
Он помнил, как люди и машины двигались одним потоком, в выходные водителям было трудно проехать сквозь массу пешеходов, в основном все приезжали на большом автобусе, который останавливался там же, где Антон покинул такси. Он и сам приезжал на том автобусе и так же точно шел пешком… только тогда с ним шли его родители, сам он был здоров, и его ждала впереди целая жизнь. Внезапная грусть навалилась на Антона, он вспомнил себя маленького, полного надежд и уверенности, и чем все это обернулось? Как бесстрашно он улыбался тогда, глядя в небо, даже не подозревая, что оно пошлет ему.
Все дети верят, что их ждет счастливая жизнь, подумал он, что мир всегда будет казаться таким удивительным, что именно твои мечты сбудутся, что смерть – это то, что случается с другими. А потом время проходит, и жизнь бьет в эти открытые сердца, оставляя уродливые рубцы и раны, которые уже не заживут никогда. И мир теряет свое очарование, он больше никогда не будет таинственным и полным чудес, отныне уставшие глаза бывших детей видят его в ином свете – пыльным, грязным и смертельно скучным.
Хорошо, что мы не может предвидеть будущее, подумал Антон, иначе мы лишились бы и того крохотного островка безмятежности и волшебства, который взрослые называют наивностью.
Впереди показалось какое-то заграждение, далеко, аллея была длинной, но Антон не спешил. Наверное, та самая стоянка, решил он, и на какое-то мгновение даже пожалел, что у него нет машины – расстояние было приличным, а он не спал всю ночь, не считая того, что жизненные силы итак почти исчерпались. Дышать было трудно, но он не останавливался, просто замедлял шаг, когда перед глазами… перед одним оставшимся глазом начинали плясать черные точки и пятна. По обеим сторонам аллеи были искусственные лесополосы, деревья, посаженные ровными рядами, поэтому Антону хорошо были видны черные круги от костров и импровизированные лавочки из поваленных стволов – некоторые предпочитали устраивать пикники под деревьями, не доходя до озера – там разводить огонь было запрещено, это Антон помнил с детских времен.
Солнце начинало припекать всерьез, и Антон все с большим желанием поглядывал на кружевную тень лесополосы, там наверняка было прохладно, а шум деревьев навевал покой. Скоро меня ждет вечный покой, напомнил себе Антон, заставляя себя двигаться дальше, но силы стремительно истощались. Я могу дотянуть до озера, говорил он себе, а там немного передохну, в конце концов, куда мне спешить? Но, как он уже усвоил, жизнь тормозит самые смелые планы – голова вдруг закружилась, и в обоих глазах воцарилась темнота, Антон почувствовал, как ноги стали ватными и подогнулись. Он приложил все оставшиеся силы, чтобы не упасть на асфальт и не разбить себе голову, он знал, что монета, силы зла, стоящие за ней, сделают все, лишь бы помешать ему. Он выставил руки вперед и тяжело осел на обочину, в висках стучало, легкие раздувались, пытаясь добыть кислород, но его как будто не осталось в воздухе, грудь снова сдавил стальной обруч, и что-то теплое потекло из носа.
Впрочем, это сейчас занимало его меньше всего, он отчаянно сражался с собственным телом, чтобы восстановить контроль и добраться до озера. Черт с ним с отдыхом или прощальным созерцанием мира, главное – сделать дело, выполнить миссию, а потом… Антон сел на прохладный асфальт, подтянул ноги к груди и оперся лбом о согнутые колени. Он пытался успокоиться, пытался вдохнуть достаточно кислорода. Дышать приходилось ртом – нос был залит кровью. Через несколько бесконечных минут его зрячий глаз снова стал видеть мир, пусть в нем и плясали точки, а на периферии зрительного поля как будто шел дождь. Теперь все это не имело значения, главное – он снова видел, ведь без зрения его миссия могла и сорваться.
– Ни за что, – твердо сказал себе Антон, – время еще есть, и пока я жив, я буду ползти к этому озеру на ощупь, но седлаю то, что должен.
Решимость, звучавшая в его тоне, вернула ему силы, он зажал нос рукой и стал ждать, разглядывая причудливые кровавые узоры на штанинах, которые оставила кровь. Ему показалось, что он видит сердце.
Несколько минут спустя, он медленно встал и побрел в прежнем направлении. Из носа больше не текло, голова не кружилась, хоть и была тяжелой, а на тошноту он уже практически научился не обращать внимания. Ко всему мы привыкаем, подумал Антон, он шел, низко опустив голову, радуясь каждому шагу, даже к самым страшным вещам. Что мы за существа?
– Существа, нацеленные выжить, – ответил он шепотом сам себе, – и ради этой цели мы готовы вытерпеть все.
Просто есть разные уровни выживания, подумал он, есть выживание особи, а есть выживание всего вида, и оно всегда важней.
Добравшись до стоянки – совершенно пустой в этот будний день – Антон остановился, тяжело оперся о высокую ограду из железных перекладин и нарушил первое обещание: достал из сумки бутылку с водой. Он долго держался, но жара и усталость, все же, победили. Ругая себя, он достал свой скромный запас воды, понимая, что если не сделает хоть пару глотков, всё равно не дойдет до пункта назначения. Только два глотка, строго сказал он себе, не больше. Вода нужна была, чтобы поставить жирную точку в этом адском действе. Он, конечно, мог попить из озера, ему все равно терять было нечего, да только вода в Голубом озере не была обычной – это была отвратительная горько-соленая смесь вулканических остатков, местных пород и минерального источника. При всем желании сделать хоть глоток этой гадости никто был бы не в силах. Более того, Антон был уверен, что даже если заставит себя проглотить красивого цвета воду из озера, она тут же выйдет обратно, а вот этого как раз никак нельзя было допустить.
Никудышный из меня бойскаут, подумал Антон, сразу видно – в походы не ходил, к внештатным ситуациям не готовился. Нет бы взять воды побольше, еду захватить, просто на всякий случай… хотя, может, он подготовился бы лучше, если бы монета не отняла все силы. Учитывая обстоятельства, подумал Антон, я еще неплохо держусь. Сил идти дальше не было, усталость навалилась на Антона и похоронила под своей тяжестью, как лавина. Он понимал, что надо заставить ноги нести его вперед, но стоять вот так, под этим горячим солнцем было так хорошо, так приятно…
– Соберись, – прошептал он, – время уходит, а я дал себе слишком маленькую фору. В тайных операциях я полный дилетант. – Добавил он и усмехнулся.
Он попытался оторвать руки от прохладного металла, решительно заткнув голосок, шепчущий: «Ну еще секунду. Что случится за секунду? Просто еще немного постоим, передохнём, разве ты это не заслужил?». Заслужил, подумал Антон, но у меня всего одна попытка на все, и не хочу я тратить ее на отдых на стоянке. Вот доберусь до озера и тогда…
В глазах снова потемнело, а воздух опять стал густым, как сироп. Мышцы ног дрожали, как желе, и Антон понял, что просто не в силах удержать вертикальное положение. И это солнце, такое горячее… Медленно, он опустился на четвереньки, радуясь тому, что он здесь один и никто не видит его позора. От асфальта веяло теплом, и от этого все запахи обострились, тошнотворная вонь бензина, машинного масла и резины – запахи стоянки ударили в нос, тошнота накатила мгновенно, поднялась откуда-то из глубины, как цунами. Не успев понять, что происходит, Антон согнулся пополам и его вырвало.