Элеонора Барон – Невольница. Жгучая страсть правителя (страница 5)

Я легла на пол клетки.

– Упрямая. А если кормить не буду?

Я зевнула. Нарочно долго, демонстрируя свои длинные клыки.

– Значит, вот как. Ну посмотрим кто кого. И да, девочка, я могу и насильно на тебя ошейник натянуть.

Оскалилась.

– Вызов значит бросаешь?

Я медленно стала вылизывать себе лапу.

– Какой у тебя язык. А в человеческом обличии он у тебя такой же? И ты также любишь всё вылизывать?

Вот мне повезло в этом мире – подумала я – на маньяка нарвалась. Пристал как. Идите отсюда, мужчина. Все остальные понятные, а этот… Что ему от меня надо? Посмотреть на меня в неглиже? Извращенец. Хорошо, что я пантера, а не заяц. Сейчас бы забилась в угол и тряслась от страха, но хищная сущность удерживает баланс, заставляет дерзко огрызаться.

По жизни я цветочком была всегда. И надо было постараться из себя вывести, чтоб я так кричала, как тогда, в другой жизни. Но в том случае даже не от ярости, а от боли душевной. Предали меня. И убили, считай. Я аж когти выпустила, вспоминая об этом.

Удивительно, что мою нежную натуру в это тело занесло. Смешно, но я сейчас ничего и никого не боялась. Порвать на фиг была готова. Залезь попробуй ко мне ошейник надевать— загрызу. Сама себе поражаюсь.

– Земля на горизонте – оторвал от меня этого самого Волгара зычный голос.

Фух. Нервировал он мою нежную личность человеческой составляющей. А что ты там про магические замки говорил? Ну, да. Вспомнила я, как захлопнулась клетка и засветилась. Почему я не удивляюсь магии? А чему, мать твою, удивляться, если сама оборотень.

Ой, я даже ругаться начала. А матом? Прошептала в уме матерное слово. Надо же – даже протеста внутреннего не возникло. Раньше даже про себя не могла такое сказать. Интересно, а если перекинусь – смогу выругаться? Попробую, но потом.

Сейчас нельзя из-за этих озабоченных. И блин, ночью, наверное, тоже. Мы, считай, около берега будем стоять. А вдруг Фарнир почует?

Терпим. Потом. Главное с ума не сбрендить.

Скоро все забегали по палубе. Потянуло дымом, едой, людьми. Толчок. Встали около пристани.

– Сейчас вначале еда и вода, по бабам после. Все поняли?

– Да, сотенный – раздался нестройный ответ басистых голосов.

И закипела работа. Мимо меня катили бочки, несли окровавленные туши быков. Сглотнула, жадно облизнулась. Я очень долго не ела. Считай сутки. Вода вон стоит. В животе стянуло от голода.

Проносили мешки с чем-то съедобным, но не таким вкусным, как сырое мясо. Что? Какое мясо? Я же вегетарианкой была. В другой жизни ответил мой желудок. Забудь. Захотелось подвигаться, и я заходила по клетке.

Девушки, соседки по несчастью тоже водили носом и сглатывали слюну, провожая взглядом радхаров с припасами.

Через часа два дразниловка запахов закончилась. Полакала из миски тёплой воды и улеглась.

Большая часть радхаров сошла ненадолго на берег, чтобы вернуться с желтокожими щуплыми женщинами с раскосыми глазами. На каждой из них был ошейник.

Никто никого не стеснялся. У них что вообще нет чувства стеснительности? Конечно, нет – сама себе ответила – когда они в туалет ходят прилюдно, свесив задницу с корабля. Здесь то же самое. Рабыни сняли одежды и послушно принимали позы. В основном их имели сзади. Некоторых заставили упереться руками о клетки, где сидели оборотницы.

Одну попробовали заставить встать около моего нынешнего места жительства. Причём Волгар наблюдал за этим с кривой улыбкой. Не за совокупляющимися, за моей реакцией. И когда рявкнула злобно – довольно улыбнулся.

К нему подошёл довольный, насытившийся подчинённый:

– А ты чего, командир? Не хочешь?

Волгар равнодушно окинул взглядом дёргающихся от толчков девушек с пустыми глазами:

– Не. Не в моём вкусе. Люблю мягких, нежных. С большой грудью.

– Эй, Киса,—опять присел перед моей клеткой – скажи, а какие у тебя груди? Почему мне кажется, что они большие, полные, с крупными сосками и большим коричневым ореолом.

Собеседник громко расхохотался:

– Чего это с тобой не то сотенный? Навыдумывал ты. Даже если это оборотница, то должна быть мускулистой гибкой, как змея на втором корабле – и он кивнул влево.

Волгар поднялся и, не сводя с меня взгляда, протянул:

– Время покажет.

– Привет материковые – вдруг донеслись до меня немного лающие голоса. Я напряглась. Повела носом. Шерсть встала на загривке, но я даже не дёрнулась. Я узнала эту вонь. Вонь мокрых волчьих шкур.

Мягкий, вкрадчивый тон Волгара, как корова языком слизнула. Передо мной теперь стоял в человеческом облике, покрывающийся на глазах бронёй, хищник ледникового периода, так называемый ужасный волк. Да, размером он был с серого собрата, только зубки значительно больше.

– Здорова, шавки, коли не шутите.

Такое обращение явно напрягло оборотней, но бронзовокожие здоровяки, оторвавшиеся от продажной любви, не способствовали развязыванию конфликта.

– Оборотниц, смотрим, набрали себе.- начали волки издалека.

– Вы лучше в другую сторону посматривайте. А к нам за борт глазами не надо залезать, а то ослепнуть можно.

– Да мы рады, вот только пантеру у вас заметили.

– Ну и что? Вас наши девки и звери не должны касаться.

– Оно так, только вестники пришли ко всем стаям, у нашего вожака невеста из этого рода пропала. Прямо перед свадебкой. Прикинь материковый.

Глава 7

– Это меня не волнует. Кто у вас пропал и накануне чего. За эту пантеру наши деньги плачены, а радхары своё не отдают. Жадные мы. И с чего вы взяли, что она оборотень? Дикая она.– Так, мы заплатим, и за пантеру дикую и если вдруг это наша княжна. Золота отсыпем. Заберём. А там разберёмся. Если княжна, кнутом заставит человеческий облик принять. А если нет, ну сдохнет. Одной пантерой в джунглях больше, одной меньше будет. Если девкой оборотиться, на наличие метки проверим. На загривке. А сейчас никак. Даже вожак не может определить, где она. Видишь ли, материковый, пока девка в обороте зверином или вокруг неё вода, не почуять её метку никак. Волгар сложил на груди руки:– Не повезло вам, шавки. Даже если это и ваша княжна, то была ваша, а стала наша. Валите.При последнем слове его тело всё полностью обросло роговыми пластинами, даже щёки со лбом. Он сощурился и посмотрел на меня. Всё та же кривая улыбка на красивых чётко очерченных губах.Я, делая вид, что всё это ко мне не относится, опять стала медленно вылизывать лапу.– Мы уйдём материковый. Но не уверены, что Фарниру понравится твой отказ.– Пшли вон, ободранные псы.Последние слова он почти проорал, перекрикивая поднявшийся ветер. Я принюхалась – в воздухе запахло бурей. Будто в ответ на мои мысли, тяжёлые тучи понеслись по небу, закрывая огромную синюю луну, покровительницу всех оборотней.– Ну что, напряжение скинули?— проорал радхар своим воинам – шлюх гоните тогда, и уходим в море.– Командир, ты чего?– подскочил к нему его помощник – глянь, какая непогода начинается. В гавани надо пересидеть.– Уходим.– Что, думаешь волки вернутся с подкреплением?– Не думаю. Уверен.И опять присел около моей клетки.– И кто мы, а Киса?То, что началось потом— было адом. Буря в самом деле разбушевалась. Корабль мотало, как скорлупку грецкого ореха по волнам. Огромные волны окатывали палубу. Хорошо, что клетки были закреплены, иначе бы точно смыло. Меня, как и других девушек, кидало из стороны в сторону. Уже все бока себе отбила. Ненавижу воду. Ненавижу море. В небе грохотал гром. Молнии белыми стрелами били с небес, как будто стремясь попасть в нашу посудину, державшуюся на плаву вопреки всему.Кто-то кричал. Кого-то смыло. Только Волгар, как сумасшедший носился по палубе, хохотал, поднимая лицо к небу, и орал:– Врёшь, не возьмёшь.Буревестник хренов. Две волны, как огромные ладони ударили с двух сторон корабля. Послышался треск. Огромная мачта рухнула прямо на мою клетку. Я забилась ужасе в угол. Опять корабль крутануло и меня с моей темницей понесло за борт.Ах ты. Металлические прутья не выдержали веса мачты, лопнули, образовав дыру.В последний момент, чтобы не упасть в это ненавистное море, я перекинулась и рыбкой, вынырнув из дырени, повисла за бортом, вцепившись пальцами в деревяхи.Клетка рухнула в воду. Я в ужасе заорала. Опять утонуть? Не хочу. И тут надо мной склонилась огромная фигура и, подхватив за руки, дёрнула на палубу.Волгар. Море бушевало, ветер ревел, и дул закручивая мои волосы в тёмное облако, а радхар, крепко держа меня за плечи , со своей кривой улыбкой жадно скользил по моему голому телу глазами.Меня трясло от страха, всё моё бесстрашие пантеры сгинуло вместе с шерстью и хвостом. Я опять стала беспомощной нежной папиной дочкой.А Волгару чувствуется, понравилось, то, что он увидел. Палуба опять качнулось и нас кинуло к какой-то надстройке. Меня прижало спиной к холодной поверхности, а Волгар. Он навис надо мной. Я упёрлась в ужасе ему в грудь руками. Губы дрожали. Я готова была разрыдаться от всего этого бреда. Радхар приподнял меня и прижался ко мне всем телом. Мамочки, да у него встало там. А Волгар коленом заставил меня раздвинуть ноги и приподняв, положил себе на бёдра. А руки загуляли по моей груди. Я честно боролось, пробовала оторвать их от себя, извивалась и хотела сползти, но, по-моему, ещё больше возбуждала его. Буря, ветер, грохот, я – всё это заводило этого психа. Лютый восторг бушевал в его безумных глазах. Он рычал как зверь.Ещё странная штука появилась на его теле — татуировка вроде. Рисунок будто он цепями обмотан с руками. Это что за ужас? И тут я поняла, что похожее я видела на телах других радхаров, когда они с рабынями бордельными развлекались. Я не присматривалась тогда сильно, наоборот, старалась не смотреть на это непотребство, но мысль мелькнуло, вон как тень причудливо падает на тела бронзовокожих. Они будто верёвками обмотаны были. У кого тонкими у кого толстыми , а у этого вишь цепи. Как каторжник. Ужас!Я царапалась, отталкивала эту бронзовокожую глыбу, но он, как сошёл с ума. Сейчас же меня изнасилуют. И я приняла единственно правильное решение – превратилась в пантеру и вцепилась зубами ему в плечо.Радхар схватил меня за шкирку и оторвал от себя. Я шипела, размахивала лапами. А он стоял, улыбался и смотрел на меня. Кровь лилась из раны и стекала по груди, убегая к штанам с бугром.– Нежная, опасная девочка. Меня встряхнули с такой силой, что я чуть себе язык не прикусила.– Всё. Превращайся обратно – зарычал он, но я, прижав уши к голове, продолжала извиваться, стараясь вывернутся. Тогда Волгар, раскачиваясь на ходящей ходуном палубе, прыгнул к борту и выставил руку со мной над морем.– Или ты превращаешься в девку, или я разжимаю руку.Я беспомощно повисла над бушующей и бурлящей бездной. Когда прочитала в его глазах, что псих реально сейчас разожмёт ладонь, кивнула. Что ещё можно было сделать в этой ситуации?Меня выдернули обратно и кинули на палубу. Только я успела принять человеческий облик, Волгар стащил с пояса прицепленный ошейник и застегнул мне на шее.За волосы поднял и, ловя губами мочку ушей, проорал:– Всё детка, попалась.В следующий миг страшный удар и я опять лечу в море. Ненавижу воду. Только в этот раз я не одна. Крепкая рука вцепившись мне в волосы, периодически вытаскивала меня на поверхность, и я успевала глотнуть воздух. Но силы у меня не были безграничны, и спасительное бессознание избавило меня этих мучений.