Элеонора Барон – Наложница. Тайная одержимость повелителя (страница 2)

Куда я попала? Другой мир? Что это за раса? Радхары какие-то. Не хочу я здесь оставаться. Лучше домой, в квартирку свою. Моя несчастная любовь к Лешке померкла перед всем этим. Ненавижу рабство!

Радхар подошел к другим и занял очередь. Те, взглянув на его оттопырившиеся штаны, загоготали:

—Эй, Гаюн, ты кого уже облапал, что так возбудился?

Тот заржал вместе с ними и, никого не стесняясь, стал наглаживать себя рукой, уговаривая пропустить его вперед.

Видимо, они вошли в его положение, потому что, когда из двери вышел довольный радхар, этот Гаюн шагнул внутрь шатра. Я решила последовать за ним. Пока он широкими шагами двигался за согнутым в три погибели мужичком в ошейнике, я подлетела к самому верху полотняного шатра и огляделась.

Огромное помещение было разделено высокими ширмами на отсеки. В каждом прямо на полу валялся широкий матрас и находилась голая женщина, тоже с ошейником и на цепи, которая тянулась к стоявшему посреди огороженного отсека столбу. Как собака—мелькнуло у меня в невидимой голове.

Мама моя родная! Да это публичный дом для солдат, догадалась я. И за каждой ширмой девушек насиловали. Занятием любовью это было трудно назвать. В одном радхар, поставив рабыню на колени, пристроился рядом и с уханьем делал ритмичные покачивания. Невысокая девушка тяжело дышала, но больше оттого, что радхар, схватив за цепь, предупреждал её отклонения вперед, заставляя прижиматься к своему паху. В соседнем, приперев рабыню к столбу, здоровяк крепко держал девушку за бедра, так, что у неё даже кожа побелела от его хватки, с силой насаживал ее на себя. Девушка только вяло постанывала, бессильно опустив руки, и вздрагивала только, когда в неё проникали полностью.

Провожающий радхара мужчина отодвинул ширму и пригласил его внутрь.

—А чо сиськи такие маленькие?—возмутился бронзовокожий посетитель.

—Простите, господин,—проблеял сопровождающий.—Вы можете подождать, когда другая освободится.

– Не хочу ждать,– пробурчал здоровяк и, не дожидаясь пока ширма закроется, стал стаскивать с себя штаны.

И встал перед сидящей на коленях темнокожей девушкой. С шапкой жестких кудрявых волос она пустым взглядом смотрела перед собой. Радхар заставил ее открыть рот и, вцепившись в её волосы, стал вколачиваться в неё. Тугие бронзовые ягодицы то расслаблялись, то сжимались, превращаясь в твердые орехи. И тут я обомлела. На его теле стала проявляться странная татуировка. Ярко синие точки появились вначале на ногах и поднимаясь вверх, заполонили все тело.

—ААА! –застонал радхар, сбрасывая напряжение. На секунду застыв, радхар постоял с закрытыми от наслаждения глазами, потом рывком швырнул девушку на нечистый матрас. В следующий момент он прыгнул на нее и стал сжимать её небольшие груди. “Мои значительно больше,” – отметила я отстраненно, в оцепенении наблюдая за действиями радхара. “И соски мои крупнее, как виноградины, а у этой – как изюм.”

Мужчина резко сжал полушария с такой силой, что девушка скривилась уголками рта.

Радхар наклонился и стал с нездоровой улыбкой надкусывать их. Девушка дергалась, постанывая от боли, тем самым еще больше возбуждая здоровяка. Так называемые ласки становились жестче, следы от зубов отчетливее. Рабыня запрокинула голову и закусила губу. И тут я заметила на ее рабском ошейнике мелкую россыпь красных драгоценных камней. То есть это не совсем бесправные рабыни? Им все-таки платят за это? Но девушке было не позавидовать.

Глава 3

Сколько он мучил несчастную? Двадцать-тридцать минут, час? Но, достигнув нужной кондиции, радхар задрал ее ноги, практически согнув девушку пополам, и рывком вошел в нее. Двигаясь в каком-то только ему понятном ритме, он тяжело дышал ртом, приподняв верхнюю губу, как зверь, оскаливший клыки.

Когда его ноздри стали раздуваться, рот приоткрылся, а глаза покрылись предвкушающей оргазм пленкой, он ускорился и впечатался со всей мощи своего тела в девушку. Бедная рабыня вскрикнула, а радхар, упав на неё, стал сотрясаться в спазмах. Девушка смотрела в потолок немигающими глазами. Одинокая слеза покатилась из уголка глаза и исчезла в волосах.

Я висела рядом, завороженно смотря на все это, как подросток, впервые раз увидевший порнографический фильм. И только эта одинокая слезинка привела меня в чувство.

Я пулей вылетела из шатра, и по светящейся нити рванув в барак, повисла над своим телом. Обнаженная грудь все также тихо то поднималась, то опускалась в такт неровному дыханию.

Если бы я могла дрожать, то, наверное, моя душа уже во всю исполняла бы бойкую чечетку. И это, Катюха, тебя может ждать. Думай, думай.

Я прекрасно теперь понимала эту девушку, не захотевшую оставаться в этом мире. Знала бы, не лезла к этой душе с расспросами. Понеслась бы по этому тоннелю. Но теперь поздно. Что вот я точно не хочу – так оказаться в этом доме для солдат. Вообще. Лучше на цепи удавлюсь.

Мне нужна информация. Много информации.

Что там говорила девушка про себя? Ходящая во сне? То есть пока тело спит, душа на длинной нити может летать вокруг и оставаться невидимой. А услышать ее могут? Я проскользнула сквозь стены и, подлетев к первому попавшемуся радхару, что есть мочи заорала, но он даже не треагировал, продолжая точить свой ятаган.

–Эй, кто-нибудь меня слышит? – снова закричала я. Но ни одно из существ во дворе, ни рабы, ни радхары, не посмотрели в мою сторону.

Взлетела повыше и огляделась. Длинный барак и этот цветистый шатер находились на самом конце огромной территории, огороженной высокими каменными стенами. За ними простирались поля, переходящие в мрачный темный лес. На полях работало множество людей. Тоже рабы? А с другой стороны что?

Еще бараки, но не такие убогие, как тот, где страдает в лихорадке мое тело. Эти были каменные, с множеством нормальных окон. Я полетела к ним и заглянула внутрь. Казарма. Ряды двухъярусных кроватей по одной стороне, небольшие сундуки около каждого отсека предстали перед моими несуществующими глазами. С другой стояли огромные столы с лавками и печки. Их, в отличие от чумного барака, было не мало.

За казармой – ряды кабинок с дырками в полу, над одной из которых восседал радхар, испуская оглушительные звуки. Хорошо, что, когда я в отрыве от тела, запахов не чувствую.

Рядом находилось ристалище, где проходили тренировки. Кто-то молотил пудовыми кулаками по чучелам. Некоторые рубились на деревянных ятаганах. Черные пластины кольчугой оплели их облитые потом тела и лица.

Полетела дальше исследовать помещения. А в этом здании жили рабы-мужчины. Сейчас оно было почти пустое, за исключением двух с ошейниками, подметающих деревянный пол. Это были люди. Те же двухъярусные кровати, но сундуков не было. И еще на стене у каждого спального места была прицеплена метровая цепь. Видимо, рабов на ночь сажали на неё, как собак.

Рядом был женский барак, не отличающийся от мужского ничем. Все тоже самое. А дальше виднелся огромный дворец. Оставлю его на потом.

Я облетела комплекс кругом. С другой стороны располагались конюшни, склады.

Какой же длины у меня поводок? Поднялась в небо до упора и, по дуге пролетев над работающими в полях, спустилась в лес. Темный, мрачный, с огромными деревьями, он создавал такую тень, что внизу около земли был постоянный сумрак. Достигнув земли, я резко остановилась. Сколько получается? На глаз расстояние не определить.

Ну а теперь полетели во дворец. Медленно двинулась обратно. Какие-то стоны донеслись из кустов. Раса радхаров, видимо, была помешана на сексе. Два, судя по кнутам, надсмотрщика прилипли с двух сторон к невысокой, но очень толстой молодой женщине. Ее простое серое платье было брошено рядом. Из одежды на ней был только ошейник. Короткие, небрежно остриженные волосы разлохматились на макушке.

Огромные груди плющились о грудь радхара. Дамочка закинула толстые ноги ему на бедра и громко стонала, откинув голову на плечо второго, пристроившегося сзади. Вперед, назад, вперед. Тот, что входил в рабыню сзади, резко поднял руки и вцепился в её груди.

И опять тела радхаров стали медленно покрываться синей татуировкой. При чем у всех она, получается, разная. У одного из этих были пятна неправильной формы, а у другого длинные штрихи. Дама вскрикнула от боли, извиваясь на двух орудиях. А радхары затряслись в оргазме. Когда они кончили, просто уронили ее на траву, и она, скорчившись, жалобно и одновременно с надеждой посмотрела на них.

Один из радхаров поковырялся в маленьком мешочке, привязанном на поясе, и, вытащив маленький оранжевый камешек, кинул его женщине. Та не успела его поймать, и, встав на четвереньки, стала лихорадочно осматривать траву. Найдя его, облегченно вздохнула и приложила к своему ошейнику.

Я подлетела совсем близко к ней. Россыпь оранжевых камней создавала на ошейнике причудливый узор. А в борделе у девушек были красные. Эти камни, получается, оплата услуг? И оранжевые дороже, чем красные? На сколько? Надсмотрщики натянули штаны и вышли к трудящимся в поле рабам.

–Не задерживайся, —пнул один напоследок дамочку. Нет, в полевые рабы тоже вот совсем не хочется. Полечу-ка я дворец осматривать. Если и там также—буду зубами эту нить грызть тогда, чтоб меня в тоннель затянуло.

Вот ты попала, Катерина! И как ты из этой задницы вылезать будешь?