Элеонора Барон – Королева. Я лишу тебя даже имени. (страница 6)

– Сама опростоволосилась и любовника завела, али муж прогнал?

Я выдавила из себя:

– Муж.

И такая обида вдруг захлестнула меня. До этого момента, я всё оправдывала Теодора. Ну да вон в каком виде при нём предстала, и брат на уши напел. А тут как покрывало сдёрнули с глаз моих. Меня прогнали. Поверили в наглую ложь и даже не проверили.

А ведь я никогда повода не давала. А меня… Заклеймили, обрили, в алое нарядили, это я про порку около столба не говорю. Хотя этого как раз бы и не случилось . Якоб бы не допустил моей встречи с мужем.

Все эти мысли пронеслись в моей обритой голове. В глазах налились злые слёзы. А рот начал кривиться сам собой.

Видимо, на моём лице проявились все, о чём я думала, потому что старуха понимающе покачала головой:

– Бывает. А у нас такие в основном все.Кто-то, конечно, сам вляпался по бестолковости, но, как правило, все мы здесь ненужные, выброшенные. Отцами, мужьями, мачехами. А кого жизнь лишила всего. Выживаем как можем. Ты, смотрю, чистенькая ещё, вежливая, но это скоро пройдёт.

Сдачу учись давать, иначе заклюют. У нас слабых не любят. Я тебя, как увидела – себя вспомнила. Такая же шла растерянная, когда муж из дома выгнал. Ещё и голову обрил – сказал с конюхом меня застал, а тот сволочь и подтвердил. А для чего? Молодуху в дом привёл. Да и деток у нас не было. Вот как бывает.

Старуха потрясла своей растрёпанной седой головой.

– И как вы выжили?– я посмотрела на неё с состраданием.

– Да как? Где овощи перебирала за грошики, потом, когда совсем состарилась милостыньку стала просить. – она горько усмехнулась – одни раз даже муж бывший подал. А я тогда взяла эту мелочь, встала и в лицо ему бросила. Пусть подавится ей.

Хорошо, что здесь можно, где хочешь жить. В нашей Яме часто дома пустовать начинают, особенно после зим коротких, но холодных, да и после облав.

– Облав?

– Да, девонька. Ты же про Пустынные Земли слышала?

– Да – я удивилась,– а при чём тут они?

– Там на них, кроме гарнизонов шахт много. Камушки белые там добывают, те, что маги заряжают разной магией. Какой охлаждает, какой греет, какой, что другое делает. И везде мужики требуются и от тварей пустынных отбиваться и киркой махать. И платят им ничего так, за камешки эти. А мужикам кто нужен?

– Кто?– непонимающе уставилась я на мою просветительницу.

– Бабы им нужны. Ох и наплачешься ты здесь. Ты как с неба к нам свалилась, вообще ничего не смыслишь.

Я промолчала.

– А кто из женщин добровольно в те места поедет? Сумасшедших нет, хотя дур хватает. Так устраивают раз в месяц облавы на алых. Собирают всех, кто не по борделям работает и в клетку. И туда отвозят. Их там покупают.

Я помертвела:

– Да как же так? Они же свободные. Как можно?

– Как нужно, так и можно – беззлобно огрызнулась на это старуха.– мы их купцами кличем. Со своими молодчиками прибывают и давай девок, что покрасивее вытаскивать.

– Подождите, а стража? А король?

– Где этот король?—хохотнула старуха.– При старом всё это и началось. Типа и город чище, и мужики там камешки лучше добывают. Прошлый то вроде пока правил начал с этим разбираться, так помер. А нового толком никто и не видел. Всё по границам бегает, с врагами сражается. Хотя, конечно, и это надо. Только внешнего отражает, а мы тут вот так живём. Поэтому, когда облава начнется, хоронись, где придётся, не то продадут потом там.

Я поёжилась. Ну надо же. Старуха, увидев мою реакцию, похихикала, да не боись пока. Неделю назад уже девок выгребли, до кого дотянулись. Сейчас нескоро. Пообвыкнешься. Ты как жить намереваешься? В борделю устроишься или работать пробовать устраиваться? Но ты сразу учти лысой куда поприличней не возьмут.

Я задумалась. А в самом деле мне же надо чем-нибудь заниматься. А что я умею? Вышивать или грамоте обучать. Но вряд ли это кому-нибудь понадобится. А если по травам?

– Скажите, уважаемая, я в травах разбираюсь. Может здесь моё умение понадобиться?

Старуха задумалась:

– Если не врёшь, то может быть. Богато жить не будешь, но на хлеб хватит. Только вначале репутацию надо наработать. Вначале бесплатно лечишь, а в следующий раз монетку просишь.

В животе заурчало. Надо искать лавку, где кольцо продать можно. Еды купить и здесь поселиться где-нибудь.

– Спасибо большое. Я сейчас ещё схожу по делам, потом можно к вам вернуться, и вы покажете какой дом занять можно будет?

– Да что ж нет. Особенно если монетку старухе подкинешь.

Я кивнула и пошла дальше. Видимо, я двигалась к более богатым кварталам, если так можно было назвать высшую степень нищеты, потому что облупленные дома были уже с не выбитыми стёклами, а с целыми. И на них висели красные фонари.

Но рядом с этими домами никого не было. Закрыто. У них другой график работы, в отличие от обыкновенных лавок.

Скорее всего, они закончатся и уже начнутся более приличные кварталы, а там точно есть скупщики. Здесь сомневаюсь, что такие имеются. Небезопасно это для них.

Какая-то девушка, тоже лысая вышла на крыльцо с ведром. Нагнулась над ним и стала отжимать тряпку. Выжала, разложила перед входом. Взяла ведро и только собралась выплеснуть на улицу, как наши глаза встретились. Ведро с грохотом упало вниз, расплёскивая из себя грязную жижу. Передо мной стояла моя служанка Мария.

Глава 12

Я смотрела на неё, не в силах поверить. Да, это была она, но тусклый взгляд, горестная складка около рта, поникшие плечи. Казалось, она постарела за эти несколько дней на десять лет.

А она в ужасе смотрела на меня, как на привидение, оглядывала моё платье, рваную кофту, обвязанную тряпкой голову. Взгляд метнулся вниз, и она, видимо, увидев мои ноги, обмотанные тканью, ахнула.

Мои губы задрожали, плечи вздрогнули, дескать: «да, Мария, вот так бывает». Я зябко обхватила себя руками сгорбившись. Мне вдруг резко стало холодно, хотя на улице было ещё тепло. Я смеялась раньше, говоря, что в этой местности было всегда полтора времени года, лето и зима. Долгое лето и три месяца лютой зимы. И сейчас будто на меня повеяло ледяной стужей.

А Мария всё ещё не могла прийти в себя, она медленно прошлёпала по грязной луже и, спустившись по ступеням, подошла ко мне.

– Здравствуй, Мария. Да, это я.

У неё раскрылся рот, и она прикрыла его рукой, качая головой.

– Но как, Ваше…

– Нет, Мария, не называй меня так. Меня теперь зовут Гер, – сказала я еле слышно.

Девушка сощурилась, она о чём-то задумалась, потом порывисто схватила меня за руку:

– Пойдёмте со мной. Сейчас все спят. Мы сможем поговорить в моей комнате.

Мне ничего не оставалось, как довериться моей служанке. Бывшей служанке. Мы вошли в большое помещение со столами и перевёрнутыми на них стульями, поднялись по крутой лестнице на второй этаж. Там был длинный коридор с большим количеством комнат.

Мария отвела меня в самую дальнюю, крохотную каморку с маленьким окном. Там стояла узкая кровать, стул и шкафчик.

Мария усадила меня на стул, села на кровать.

– Ваше Величество, что с вами произошло?

– Сначала ты, Мария, потому как мне кажется— что случилось со мной, очень связано с тобой.

– А меня обвинили в воровстве и прелюбодеянии, – голос девушки дрогнул. – Сначала какие-то люди ворвались ко мне в комнату ночью, выволокли из кровати. Потом достали из шкафа якобы украденное кольцо и начали тыкать им мне в лицо. А я же ни разу никогда ничего не брала. Попробовала попросить дать с вами поговорить, но эти сказали, что они выполняют ваш приказ найти пропажу.

Я медленно качала головой.

– Сказали, что это я, наверное, для своего любовника украла. И если я сознаюсь, меня не казнят как воровку, а отправят в публичный дом, где мне и место. Сказали одеться и тихонько выйти, иначе хуже будет. Потом притащили меня сюда.

– А волосы зачем обрили? – с жалостью спросила я.

– А это чтобы я во дворец не совалась больше. В таком виде меня никуда не пустят.

Хозяин сказал, пусть отрастёт чуть, а то парик слезать будет с лысой головы, и потом меня к девочкам работать отправит, а пока я служанка здесь.

Я удивлённо посмотрела на девушку:

– Мария, а почему ты не сбежала? Не ушла? Я так поняла, что тебя никто не держит здесь?

Она вскинула на меня глаза:

– А куда мне уходить? Я – сирота. У меня и были всегда только вы. Да я как-то привыкла всегда всех слушаться. Здесь вон тоже неплохо. Я за эти два дня присмотрелась. Бить девушек не разрешают. Защищает хозяин, а одной в этом квартале страшноватенько. В эту Яму если попал – тяжело выбираться. Это девочки рассказали. Да и, может, позволят мне в служанках остаться.

Я смотрела на девушку и понимала, что она просто плывёт по течению, куда судьба вынесет. И не осуждала ни в коей мере. Она была права: когда у тебя выработался именно послушный ход мышления, шаг влево, шаг вправо вызывает у тебя ужас.