Елена Звездная – Город драконов. Книга третья (страница 37)

Повторив его жест, скрестила руки на груди, на миг отвлеклась на импульс поискового заклинания профессора Наруа, ответила на зов, затем, повернув голову, посмотрела на лорда Арнела. Он стоял с небрежением преступника, которому совершенно плевать на уже наточившего топор палача и более того – ему плевать на толпу, собравшуюся лицезреть казнь и жаждущую крови.

Увы, я едва ли могла считать себя как палачом, так и толпой, алчущей кровавого зрелища. Мне совершенно нечего было противопоставить этому дракону здесь и сейчас, и даже не здесь и потом. Да, я была в гневе, но этот гнев смешался с ощущением собственной полнейшей беззащитности. Да, я могла оказать сопротивление и оказала бы, видит Бог, но передо мной стоял дракон с запредельными возможностями, а потому я предприняла шаг к примирению и сообщила:

– Полагаю, лучшим решением для нас обоих станет забыть о том, что здесь… имело место. Я сделаю вид, что ничего не слышала, вы – что ничего не говорили.

Арнел усмехнулся.

В полумраке тайного прохода его усмешка казалась издевкой скульптора, решившего разбить свою идеальную скульптуру, и мраморно-белое лицо лорда сейчас было, как никогда, подобно творению из камня. Но лишь на миг.

– Анабель, – пристально глядя мне в глаза, серьезно произнес лорд Арнел, – вам знакомо выражение «Мой дом – моя крепость»?

Второй импульс от профессора Наруа я проигнорировала, но, отступив от стены, решила продолжить путь, не вступая в диалог. Я была несколько пьяна, основательно оскорблена и окончательно зла на того, кто идеально подходил на роль объекта для несбыточных девичьих желаний, но едва ли мог назваться достойным собеседником.

– Всего доброго, лорд Арнел, – сказала я на прощание.

И даже сделала несколько шагов, прежде чем остановилась, услышав тихое:

– Вам не следовало входить в мой дом не в качестве гостьи.

Это действительно остановило меня. Это и ощущение разливающейся в воздухе угрозы.

– Я полагаю, – произнес между тем лорд Арнел, – об этом тайном пути вам поведала леди бабушка, и это весьма подло с ее стороны, причем подло по отношению не ко мне – к вам.

Что ж, это заставило меня обернуться и обратить вопросительный взгляд на владельца данного поместья. Но если я надеялась на ответ, то, как и всегда, когда дело касалось драконов, совершенно напрасно.

Потому что вместо ответа я услышала вопрос:

– Что вы совершили, Анабель? Чем довели леди Арнел до состояния лютой ненависти?

Потрясенно моргнув, я развернулась и, не став ничего отвечать вовсе, продолжила путь, чтобы вновь остановиться, едва услышав:

– Мисс Ваерти, это не угроза, впрочем, я едва ли стал бы угрожать той, в кого безумно влюблен, и это не способен увидеть лишь слепой. Вроде вас. Так вот, мисс Ваерти, предупреждаю, если вы переступите порог моей сокровищницы – вы моя.

Когда я обернулась, шокированная подобным заявлением, дракона в узком пространстве тайного прохода уже не было.

Осталась лишь я, мои подозрения и… чувства, которые никак не желали меня покинуть, вероятно, надолго умостившись в моем сердце. Увы, я не являлась наивной розовощекой девицей, вступившей в пору своего дебюта, а потому с прискорбием призналась самой себе в том, что весьма неравнодушна к лорду Арнелу. Более чем неравнодушна, и это… разочаровывало. Все же я считала себя куда как более умной и осмотрительной девушкой, пусть угодившей в ловушку профессора Стентона по незнанию, но все же принявшую удар с достоинством. И вот… Где же твое достоинство, Анабель? Где гордость? Где уверенность в себе? Где убежденность в собственной сдержанности и рассудительности?

Несколько мгновений после, находясь в абсолютном одиночестве, я стояла, отрешенно обдумывая сказанное лордом Арнелом.

«Так вот, мисс Ваерти, предупреждаю, если вы переступите порог моей сокровищницы – вы моя»… Весьма патетичное заявление, достойное подмостков столичного театра, но никак не лорда Железной Горы.

Но… Я могла с уверенностью утверждать, что Арнел не лжет. Умалчивает, скрывает, недоговаривает – но не лжет.

Таким образом, можно было принять за неопровержимую истину предупреждение о пересечении границ его сокровищницы.

Я абсолютно не имела понятия о том, что в поместье Арнелов сокровищница существует как таковая, это казалось безбожным анахронизмом и пережитком прошлых веков, ведь ныне ценные бумаги имели куда как больший вес, нежели золото, а большинство акций ко всему прочему обладали еще и преимуществом роста, так что в наш просвещенный век содержать сокровищницу было едва ли разумным предприятием, однако…

Если бы фразу «переступите порог моей сокровищницы – вы моя» произнес лорд Давернетти, я не поверила бы ни на миг, но Арнел…

Полная сомнений и дурных предчувствий, я повернулась и продолжила путь к ловушке, в которую меня подлейшим образом направила престарелая леди Арнел.

Каждый шаг давался мне не просто, но если бы я знала, что ждет впереди…

– Мисс Ваерти, это бриллианты! – Восторженная Бетси, прижав руки к груди в сильнейшем волнении, стояла на пороге сокровищницы, огромные двустворчатые, окованные железом двери в которую оказались радушно распахнуты.

Несвойственное для драконов радушие. И потому нет ничего удивительного в том, что остальные члены моей практически семьи предусмотрительно держались подальше от входа, а восторженную Бетси мистер Илнер и вовсе удерживал за плечи, предостерегая от желания увидеть все имеющиеся сокровища поближе.

Сокровища… впечатляли.

Я подошла к мистеру Уоллану, он стоял дальше всех от дверей, остановилась, зябко поежившись, и окинула взглядом «ловушку». Подумалось, что если бы драконы устраивали мышеловку для мыши, то здесь имелась бы сырная фабрика, не меньше. Сокровищница была огромна и переполнена.

– Да-да, стойте именно там, – на миг оглянувшись, произнес профессор Наруа, сам с трудом сдерживающий желание перешагнуть порог.

Его можно было понять, как, впрочем, и меня – помимо россыпи золотых слитков и монет, витрин с бриллиантами и различными изысканными украшениями из бриллиантов же в сокровищнице имелись и книги. Не просто книги – даже с такого расстояния я без труда различила двенадцать томов «Теории высшей магии», сборник, считавшийся утерянным достоянием империи. Да, соблазн войти в сокровищницу оказался не просто велик, он был огромен.

– Предлагаю невинную забаву, – вдруг произнес профессор Наруа. – Начнем с вас, Бетси, что вы видите?

Горничная обернулась, вспыхнула и на выдохе прошептала восторженное:

– Алмазы.

– Конкретнее? – попросил маг.

– Вон те, – Бетси указала рукой куда-то вообще в сторону от застекленного стеллажа с книгами, что россыпью лежат на черном бархате.

– Какая же вы бесхитростная душа, моя дорогая, чистая и неограненная, как те самые необработанные бриллианты, – произнес профессор Наруа. – Миссис Макстон?

Моя домоправительница, неодобрительно взглянув на профессора, все же нехотя ответила:

– Фарфор, расписанный серебром. И поднос из чистого серебра к нему же. Воистину, я никогда не видела ничего прекраснее и гармоничнее этого набора… и там еще ложечки… ах! Ох уж драконы, как можно прятать от мира такую красоту! Воистину, когда все это закончится, я лично возглавлю движение «Смерть всем драконам».

Маг улыбнулся неожиданно теплой улыбкой, от которой в уголках его глаз морщинки стали подобны солнечным лучикам, и мягко произнес:

– Хорошенько запомните его, моя стремящаяся к уюту и семейному теплу миссис Макстон. Клянусь своей честью, когда все это закончится, я подарю его вам.

Вспыхнувшая экономка разгневанно уткнула руки в бока, уже собираясь выдать гневную отповедь, но ее перебил задумчивый вопрос мистера Оннера:

– Я правильно понимаю, что в этой сокровищнице каждый видит то, что является важным для него?

Кивнув, Наруа оторвал взгляд от миссис Макстон, вновь посмотрел на сокровищницу и произнес:

– Не совсем. Скорее, каждый видит в ней то, что ассоциирует с собой и считает ценностью. Мистер Оннер, что видите вы?

– Саблю, – усмехнулся наш дорогой повар. – Крепкую пиратскую саблю, валяется в правом углу, под шкафом с неотшлифованными алмазами. Закаленная черная сталь, удобная рукоять, ощущение морского бриза и привкус соленых волн на губах. Мисс Ваерти?

Я, как и все занятая попытками отыскать ту самую стальную саблю, прервала сие ненужное занятие, оглядела сокровищницу, пожала плечами и сообщила:

– Книги. Вон те, в центральной витрине, как считалось – безвозвратно утерянные.

Странное дело, но все мои домочадцы с явным сомнением посмотрели на меня. И по их взглядам я поняла, что лишь деликатность и такт, существующие в отношениях между нами, мешают им сказать нечто, что все они определенно желали бы предать огласке. Но нет. Переглянувшись, мои спутники вернулись к начатой игре.

– Трость, – произнес мистер Уоллан, – я вижу превосходную, инкрустированную черненым серебром трость. Она великолепно смотрелась бы в сочетании с нашим черно-серебристым ковром на пороге.

– Кнут, – не стал никого изумлять мистер Илнер. – Хороший кнут. Отличная рукоять, мягкая кожа. Такой издает громкий свист, но не наносит повреждений спинам лошадей. Превосходная штука, давно искал что-то подобное.

И все замолчали, украдкой поглядывая на меня.

Что ж, единственным, кто не отличался деликатностью в наших нестройных рядах, был профессор Наруа.