Елена Звездная – Город драконов. Книга третья (страница 39)

Но… не понадобилось.

Ни проведения ритуала, ни расходования магических сил, ни снятия приворота. Ничего не понадобилось. Потому что приворота не было. Уже не было.

Одна маленькая проблема – сняла его не я.

– Мисс Ваерти, я не понимаю, – проведя расчеты то ли в пятый, то ли в седьмой раз, произнес профессор Наруа.

Увы, я все понимала.

Абсолютно все.

– Каким образом? – продолжал негодовать маг. – Это невозможно! Это нереально! Это абсолютно ломает концепцию магических заклинаний.

– Ломает – точное определение, – тихим эхом отозвалась я, глядя на двор, куда не залетал снег.

Никакого снега – весь двор, как и большая часть территорий поместья, была закрыта незримым куполом, и… я с ужасом начинала понимать, что удерживал этот купол не камень в основании замка, а дракон. Всего один конкретный дракон.

– «Ломает»? – Наруа рывком поднялся, напряженно глядя на меня. – Мисс Ваерти, это сделал Арнел?

Не было смысла отвечать на очевидный вопрос, я лишь задумчиво произнесла:

– Хороший подарок, не так ли? Гораздо лучше и нужнее, нежели гарнитур из голубых бриллиантов…

Подарок, который я вынуждена была принять вне зависимости от собственного желания. И это можно было бы назвать широким жестом или же воспринять как галантное проявление заботы, но… я слишком хорошо знала драконов. И мои домочадцы тоже слишком хорошо знали драконов. Все понимали – за этот «подарок» лорд Арнел возьмет сполна.

И мне не требовалось даже оборачиваться, чтобы ощутить взгляды своих домочадцев. Однако взглядами не ограничилось – у миссис Макстон из рук выпала чашечка с блюдцем, Бетси, тихо охнув, села на единственную имеющуюся в этом помещении скамью, мистер Илнер уронил ведро со снегом.

Мистер Оннер был закален своим чудовищным прошлым, а потому отреагировал совершенно спокойно, объявив:

– Пирог нагрет.

Я прошла и села рядом с Бетси. Осколки разбитой посуды незаметно удалил профессор Наруа, прибегнув к магии, и мне следовало бы обратить на это внимание, чай пришлось разливать мистеру Уоллану.

Пирог вышел чудеснейший.

Теплое тесто с привкусом корицы и рома, ванильная глазурь, согревающее тепло мятно-лимонного чая.

Некоторое время мы сидели, наслаждаясь трапезой и не спеша с разговорами.

Краткая передышка перед бурей, а я прекрасно понимала, что за молчанием последует шквал вопросов.

И он действительно последовал, едва я запила последний кусочек пирога последним же глотком чая. Я оттягивала этот момент, не желая вовсе касаться темы моих взаимоотношений с драконом, но миссис Макстон и остальные переживали, и тревога их была мне более чем понятна. А потому, завершив с трапезой, я вернула чашку на поднос и приготовилась.

– Уровень силы? – Первый вопрос принадлежал профессору Наруа.

– Четыреста единиц, но, возможно, и выше, – озвучила я невероятную цифру.

И услышав мой ответ, стоящий до того маг медленно опустился на край стола, несколько потеснив корреспонденцию, еще не проверенную мистером Уолланом.

– То есть, когда лорд Арнел прошел мимо нас в стену, это был не дракон, я правильно понял? – вопросил мистер Илнер.

– Фантом, – кивнула я, подтверждая.

– А чтоб его! – мистер Оннер тихо выругался.

Бетси же робко заметила:

– Это, видимо, был очень живой фантом, мы даже слышали звук его шагов…

Что ж, обманывать лорд Арнел, получается, способен ничуть не хуже, чем его родственник лорд Давернетти, но вслух я говорить этого не стала.

– Мисс Ваерти, наши дальнейшие действия? – осведомился мистер Уоллан.

Сами они уже прекрасно действовали, особенно дворецкий. Но если с их действиями было все понятно, то я… я не имела ни малейшего представления о том, что буду делать далее в контексте магии. Нет, сам общий план действий, несомненно, имелся – я, как и все, планировала докопаться до истины, но что делать с лордом Адрианом Арнелом, я не ведала.

Однако мне стоило помнить, что профессора Наруа едва ли остановит такая мелочь, как деликатность, и следующим вопросом прозвучало:

– Итак, вы остались наедине с Арнелом. Что произошло далее?

О, едва ли я когда-либо решусь рассказать кому-либо о том, что произошло далее. А потому о случившемся я поведала лишь легкими штрихами сухих фактов:

– Лорд Арнел уничтожил ваше заклинание «Metamorph», а затем также без малейшего труда смел мое табуирующее «Uiolare et frangere morsu».

Наруа несколько долгих секунд смотрел на меня, ожидая продолжения, но я смело встретила его взгляд, всем своим видом выражая, что продолжения не последует. Боевой маг с достоинством принял поражение, но вдруг задал крайне неожиданный вопрос:

– Мисс Ваерти, что вы собирались сделать?

– СобираЮсь? – уточнила я.

– О нет, – Наруа тряхнул головой, словно отгоняя ненужные мысли, – там и тогда. Я слишком хорошо знаю вас, чтобы поверить, что вы смирились бы с недопустимым поведением, а значит, вы собирались нанести удар. И какое же заклинание вы хотели использовать, мисс Ваерти?

Что ж, на этот раз я отвела взгляд, не выдержав всеобщего внимания.

Что же я собиралась сделать?

Что бы я ни собиралась сделать, лорд Арнел этого не допустил. Он поступил хуже. Гораздо хуже. И вот я сижу в подвале его поместья и пытаюсь понять причины, побудившие градоправителя Вестернадана оказать… помощь? Это слово пришло внезапно, оно совершенно не вязалось с поведением драконов, но если уничтожение приворота Давернетти еще можно было квалифицировать как своеобразный существенный дар, то как быть с предупреждением по поводу сокровищницы?!

Бескорыстная помощь?

Именно бескорыстная, ведь для того, чтобы получить столь подчеркнуто желаемое и озвученное, лорду Арнелу достаточно было просто не сообщать мне о последствиях нарушения границ его сокровищницы.

Но не стоит забывать – там был Наруа. И боевой маг о последствиях вторжения на личную территорию драконов знал, потому никто и не вошел, а меня саму профессор удержал бы от опрометчивого шага, более того – он не позволил мне даже приблизиться ко входу. И вот вопрос: знал ли лорд Арнел о том, что знал боевой маг?

Я знаю, что вы знаете, что я знаю…

Неимоверно бредовая и раздражающая ситуация!

– Я собиралась использовать «Fulgore perstringunt», – сообщила, резко поднявшись и пройдя ко все еще открытому окну.

Холодный воздух остудил заалевшие щеки.

– Заклинание ослепления? – потрясенно переспросил профессор Наруа. – Но позвольте, мисс Ваерти, учитывая зрение драконов…

– Учитывая мою невосприимчивость к магии драконов… – многозначительно протянула я.

– Хм…

Несколько секунд в занятой нами тюремной камере было тихо, затем тишину нарушил вновь боевой маг:

– И почему вы не использовали его ранее?

Закрыв глаза и вдохнув морозный воздух, тихо ответила:

– В этом не было смысла, профессор. «Uiolare et frangere morsu» выдавал мое присутствие обоим драконам с расстояния пятидесяти шагов, так что… просто не было смысла.

– И снова «хм»… – Наруа явно пребывал в замешательстве. – Но, мисс Ваерти, а вы уверены, что «Fulgore perstringunt» подействует?

Ответила ему не я.

– Более чем, – произнесла миссис Макстон. – Не так ли, мисс Ваерти? Получалось же несколько лет водить за нос профессора Стентона.

Мои губы тронула невольная улыбка. Получалось, да. Много раз. Впервые профессор использовал это заклинание сам, скрывая меня от глаз вторгнувшегося в нашу лабораторию герцога Карио, в дальнейшем не раз «Fulgore perstringunt» накладывала на себя я, и в какой-то момент выяснилось, что простейшее бытовое заклинание в моем исполнении скрывает меня не только от нежданных посетителей, но и от самого лорда Стентона. Профессор этому не удивился, ему ли удивляться – он знал о моей невосприимчивости к магии драконов, он благодаря этому меня и выбрал. Так что после попытки отравления, предпринятой его сестрой, я нередко пользовалась «Fulgore perstringunt» для того, чтобы, к примеру, задержаться в лаборатории подольше, или дочитать полюбившуюся книгу, или сходить в церковь утром вместе с миссис Макстон, проскользнув мимо дракона, который не одобрял моей религиозности. Я научилась обманывать профессора Стентона, но никогда не считала себя обманщицей – я защищала того, кто был мне дорог, или сохраняла за собой право самостоятельно распоряжаться своим же временем абсолютно не в ущерб работе.

Сейчас все было иначе.

И это уже не шалость, не мелочь и не шутка, но был ли у меня выбор?

«Я хочу вас…»