Елена Звездная – Академия Теней (страница 16)

Штормхейд замер. Его живые, пронзительно-темные глаза, которые секунду назад излучали лишь холодную дисциплину, теперь отражали нечто совершенно иное. Он смотрел на меня так, что мне даже немного стыдно стало. А по аудитории прокатилась волна приглушенных вздохов, после чего воцарилась тишина, в которой, казалось, было слышно, как трещит по швам белая рубашка магистра.

– За мной! – ледяным тоном приказал он. – Немедленно!

Нашел чем пугать, Ивора я боялась, это да, а вот Штормхейда, в отличие от присутствующих ни капли. И поднимаясь со стула, мило ответила:

– Конечно, Рейвен, все для тебя, дорогой.

И спустившись к постаменту, я потопала вслед за неимоверно прямой от ярости спиной разгневанного магистра, попутно размышляя вслух.

– Знаешь, любимый, я считаю, что женщина в принципе всегда должна следовать за своим мужчиной, это исторически правильно. А еще, Рей, тебе нужен расслабляющий массаж, ты очень напряжен, это конечно волнительно, но я беспокоюсь о твоем здоровье. Все-таки нам еще детей растить… – и, не удержавшись, добила, – своих или чужих уже не важно, отец ведь не тот, кто зачал, а тот, кто во…

Договорить мне не позволили.

Горячая, широкая ладонь Рейвена накрыла мой рот, обрывая фразу на самом интересном месте. Магистр буквально втащил меня в свой кабинет, и дверь за моей спиной захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, задрожали сами камни Академии.

Его тяжелый взгляд, в котором сейчас бушевало черное пламя, пригвоздил меня к месту. Штормхейд стоял слишком близко – я кожей чувствовала жар, исходящий от его тела. Тонкая ткань белой рубашки, опасно натянутая на широких плечах, едва сдерживала ярость, пульсирующую в каждом мускуле. Рейвен дышал тяжело, рвано, и его белая рубашка, расстегнутая у горла, открывала вид на напряженные ключицы и пульсирующую жилку на шее.

– Ты… – его голос сорвался на рык, низкий и вибрирующий где-то в районе моей диафрагмы. – Ты хоть понимаешь, что ты несешь, маленькая дрянь?

Я обалдела!

– Что? – переспросила неожиданно дрогнувшим голосом. – Да за что вы меня оскорбляете?!

Я от негодования чуть руки распускать не начала.

– Значит я дрянь, да? То есть это я дрянь?! А может вы назовете так человека, который сначала притворялся внимательным, заботливым и понимающим, вывел на эмоции, слушал как я рыдаю от безнадежности и страха, а после безжалостно бросил меня на растерзание своему лучшему ученику?!

Он молча шагнул назад, отпуская меня.

Затем резко засунул руки в карманы, словно оказался не в силах контролировать их и сдавленно произнес:

– Значит, все-таки, возненавидела.

Ну, надо же. Злые слезы жгли глаза, но я не собиралась больше показывать, кому бы то ни было, свою слабость. Не дождетесь!

– А вы ожидали чего-то иного? Весьма наивно!

– Да, – согласился он, не поднимая глаз, – я был наивен.

Но помолчав, посмотрел на меня и высказал:

– Но даже так, что это было? Любимый? Рей? Дети? Зз… – он вдруг сглотнул. – Зачал?

Хотелось отвесить ему пощечину и гордо уйти, громко хлопнув дверью напоследок. Хотелось спрятаться где-то под одеялом и излить все свое отчаяние одеялу и подушке. Хотелось, чтобы все это просто прекратилось… Но я сюда приехала не для того, чтобы потерпеть поражение.

– А что? – я постаралась забыть о том, как мне себя жалко и решила биться до последнего. – Что именно вам так не понравилось?

Рейвен молниеносно придвинулся. От него пахло горьким шоколадом, грозой и чем-то первобытным, мужским, от чего по телу пробежала странная дрожь. Его лицо, безупречное в своей суровой красоте, сейчас было маской сдерживаемого бешенства.

– Ты решила поиграть в кокетку на глазах у Ивора? Решила, что я – удобная мишень? -Рейвен протянул руку, и его пальцы, горячие, как клеймо, обхватили мой подбородок, заставляя задрать голову. – Ты назвала меня «Рей» перед сотней свидетелей!

– Ааа, – понимающе протянула я. – Так вот, что вам не понравилось? То есть, называть вас любимым Рейвеном значит можно. Поняла… любимый.

Штормхейд издал звук, похожий на сдавленный рык раненого зверя. Мое издевательское «любимый» стало той самой последней каплей, которая прорвала плотину его железной выдержки. В одно мгновение все его благоразумие рассыпалось в прах, оставляя лишь обнаженный, первобытный инстинкт.

И шагнув ко мне, он не просто сократил дистанцию – он стер ее.

Его свободная рука рванулась вперед, намертво впечтываясь в дверь прямо у моего виска

– Поняла, значит? – прохрипел он, и я увидела, как его зрачки затопили радужку, превращая глаза в два провала в бездну. – Ни черта ты не поняла!

Его накрыло. Я видела это по тому, как ходили желваки на его скулах, как опасно раздувались ноздри, втягивая мой аромат, смешанный с запахом моего же страха и вызова.

Хотя какой там вызов? Я держалась исключительно на упорстве, а в глубине души уже зрело стойкое ощущение, что одна маленькая леди сделала одну большую глупость, променяв лесной пожар на извержение вулкана.

И чувство самосохранения сиреной вопило: «Остановись», но я, отчаянно пряча страх, нагло прошептала:

– Не поняла? Так объясни.

И смело положила ладонь на его грудь, прямо там, где сквозь тонкий хлопок проступал жар его сердца. Под моими пальцами перекатились стальные мышцы. Штормхейд замер. На мгновение мне показалось, что он сейчас просто раздавит меня, сотрет в порошок за эту дерзость. Но вместо этого его пальцы на моем подбородке сжались чуть крепче, а взгляд сместился на мои губы.

– Дерзишь? – глухо спросил он.

Ох, боги, что я вообще тут делаю? Откровенно говоря, даже я наивна не настолько, чтобы не понимать, что сейчас творю. Но там Ивор…

И я с вызовом ответила:

– А если и так, то что?

Рейвен подался вперед, прижимаясь ко мне всем своим твердым телом. Тонкая ткань его рубашки не скрывала ничего: я чувствовала каждый бугор его мышц, бешеный ритм его сердца и ту самую «мужественную силу», о которой я так неосмотрительно шутила в зале. Теперь мне было не до шуток. Мощь, исходящая от него, подавляла, лишала воли, заставляя внутренности скручиваться в тугой, пульсирующий узел.

– Я выпью твою дерзость до капли, и ты будешь молить о том, чтобы я просто отчитал тебя за опоздание, – выдохнул он, практически касаясь моих губ.

Ох, твою ж мать…во что я вляпалась?..

Его пальцы, все еще сжимавшие мой подбородок, переместились на затылок. Он наклонился еще ниже, так что наши дыхания смешались в одно рваное целое. Его взгляд метался по моему лицу, задерживаясь на губах с такой жадностью, будто он собирался ими пообедать. В этом взгляде не осталось ничего человеческого – только голод хищника, который слишком долго голодал и теперь сорвался с цепи.

– Еще раз… – прошептал он, едва касаясь своими губами моих. – Скажи это еще раз. Назови меня так. И клянусь Тенью, Сейди, я сделаю так, что ты забудешь имя Ивора, свое имя и то, как дышать без моего разрешения.

Я уже забыла… как дышать… Я была в шоке… просто в шоке.

Его пальцы на моем затылке сжались чуть крепче, притягивая меня вплотную к его губам. Я чувствовала, как у него окончательно «срывает башню» – это было физически ощутимо, как надвигающийся шторм.

– Ну же, – он почти коснулся моего уха, и его голос сорвался на хриплый шепот, от которого у меня подкосились колени. – Скажи: «Рей». Спровоцируй меня до конца. Посмотрим, кто из нас первым сгорит в этом аду.

В этот миг я поняла – я дразнила не просто магистра. Я разбудила нечто такое, с чем не знала, как совладать. В его взгляде читалось обещание – еще мгновение, и он сотрет все границы, законы и приличия.

Он просто заберет то, что я так неосмотрительно ему предложила.

На миг зажмурившись, я распахнула ресницы и посмотрела на Рейвена.

Его лицо, обычно безупречное и холодное, сейчас было искажено такой мукой и таким вожделением, что у меня закружилась голова. Он выглядел как человек, который умирал от жажды и вдруг внезапно нашел источник, но знает, что вода в нем – смертельный яд. И все равно тянется пить.

И именно в этот миг в дверь не просто постучали. В нее ударили тараном Иворовской ярости.

– ШТОРМХЕЙД! – взрыв Тьмы за дверью был такой силы, что по полу кабинета пошли трещины. – Я знаю, что она там! ОТКРОЙ!

Рейвен замер, его лоб уперся в мой, и я услышала, как он сквозь зубы матерится на древнем языке магов, пытаясь вернуть остатки разума, пока его руки всё еще жадно сжимали мое тело.

Грохот за дверью отрезвил его, но Рейвен не отпрянул. Наоборот, он сжал меня крепче, словно в последней попытке насытиться теплом моего тела, прежде чем впустить в это пространство холод и смерть. Его дыхание, все еще рваное и горячее, обжигало мои губы.

– Сейди… – выдохнул он, и в этом единственном слове было столько надлома, что у меня защемило в груди.

Он медленно, с видимым усилием, отнял лоб от моего лба. Я видела, как в его глазах Тьма нехотя отступает, возвращая место холодному, расчетливому разуму.

– Приведи себя в порядок, – приказал он севшим голосом. – И больше… не подходи.

Он отступил на шаг, и я едва не упала, лишившись его поддержки. Колени действительно были ватными, а в голове до сих пор стоял гул, перекрывающий яростные крики Ивора за дверью.

Штормхейд одним движением руки пригладил растрепанные волосы. В мгновение ока передо мной снова стоял безупречный, магистр Академии Теней. Только губы его оставались слишком яркими, а взгляд – слишком тяжелым.