Елена Звездная – Академия Теней (страница 15)
– Горничная у меня уже есть, но нужны портные, уборщицы, повара. Контракт сроком на две недели, но защита будет продлена до окончания вами этой проклятой академии.
И штат моей личной прислуги начал стремительно увеличиваться.
Порядок в моих покоях навели, пока я меняла прическу и поправляла платье, а еще неподписавшие контракты, их подписывали.
После я отправила девчонок на учебу, и так все уже поопаздывали хуже некуда, а сама в сопровождении Грифа отправилась получать замечание за опоздание от лорда Штормхейда.
Гриф вел себя как истинный телохранитель – шел и молчал. Я тоже.
– Леди Вэлари, – внезапно подал голос он, – у вас будут какие-нибудь инструкции?
По делу спросил.
– Первое – держи меня в поле зрения, желательно постоянно, если мы вне моих комнат. Второе – будь рядом в моменты, когда приближается мой «жених» – как бы я ни старалась выглядеть сильной и смелой, Ивора Рагнаэра я боюсь до крика.
Я ожидала любых вопросов после этого, но Гриф лишь кратко спросил:
– Почему?
И после этого вопроса я остановилась. Действительно почему?
– Причин на самом деле множество, – произнесла, начиная вспоминать свое детство. Мне было около пяти, когда в Иворе проснулась сила. Случилось это вдали от родового дворца, мы были вне зоны контроля охранительной магии, наступал вечер, сгущались сумерки, а Ивор… обезумел.
У меня при воспоминаниях об этом инциденте, мурашки по коже побежали.
Было чудовищно. Мы с Кейосом, двое перепуганных детей, и Ивор, уже в подростковом возрасте отличавшийся и ростом, и силой. А когда тени поглотили его, он и вовсе стал кошмарно огромным. Не знаю, помнил ли события той ночи сам Ивор, но для меня и Кейоса они стали потрясением. Для Кейоса в прямом смысле слова – обезумевший брат сломал ему ногу и нанес такой удар, что мой друг детства получил сотрясение, и все равно до последнего защищал меня. А невменяемый Ивор, натурально ломая кости брату, просил меня не плакать… Как вспомню, так вздрогну.
– И второй раз мне было уже семь, когда Ивор потребовал, чтобы я проводила время с ним, а не с Кейосом. Я так боялась его, что начинала плакать едва видела, Ивор потребовал прекратить, но как тут прекратишь? В итоге он взбесился, превратил классную комнату в щепки, пробил дыры в стенах, и это все кулаками. А из его носа потекла кровь, алая, как и его глаза… То еще было зрелище. Когда меня спас дядя Гриэр, я уже даже плакать не могла. Страшный опыт.
– Действительно, – согласился Гриф.- Не волнуйтесь, я буду рядом.
– А о себе ты не волнуешься? – после слов директора, мне было бы интересно услышать ответ.
– Нет, – Гриф поднял руку с серебряным браслетом, – я достаточно силен, чтобы понять, что это на самом деле такое. И если у моего отца осталось лишь громкое имя, то дом «Вэлари» это сила, с которой не спорят… – улыбнулся мне и добавил, – по крайней мере, в суде.
Я рассмеялась. Первая хорошая шутка за это утро.
Стучать в дверь четвертой аудитории оказалось неожиданно… стыдно.
Но вскинув подбородок повыше, я все же вошла, пока Гриф придерживал створку, и остановилась, покорно дожидаясь нагоняя.
Аудитория четвертого сектора встретила нас давящим, академическим спокойствием. Это был классический амфитеатр, чьи крутые ярусы столов из темного дерева уходили далеко вниз, сужаясь к основанию. Все линии зала, сходились к массивной преподавательской кафедре, стоявшей на небольшом деревянном возвышении.
В помещении было сумрачно, но не из-за магии, а просто по воле устроителей академии – свет падал сверху, через узкие окна, высвечивая на столах четкие пятна и оставляя проходы в густой тени. Воздух здесь казался сухим и неподвижным, пахнущим старой кожей переплетов и холодным камнем. И я пожалела об использовании розового масла – из-за его легкости, по аудитории мгновенно разнесся сладкий аромат, и маги начали поворачивать головы, едва вдохнув дошедший до них запах.
Магистр Штормхейд сидел на краю стола, держа в руках массивный черный фолиант. Одетый лишь в брюки и белую рубашку, с закатанными рукавами и расстегнутым воротником, он выглядел как-то одновременно и по-домашнему и в то же время впечатляюще.
Когда и до его носа донесся аромат роз, магистр поднял голову, темные волосы скользнули по лицу, открывая его, и хотевший было что-то сказать мужчина, вдруг промолчал. Я все так же стояла, прижимая к груди папку с бумагами, и чувство неловкости как-то… нарастало.
– Красивое… платье, – наконец произнес магистр.
– Вам нравится? – мгновенно отозвалась я. – Какое лучше, первое или это?
Захлопнув фолиант, Штормхейд холодно произнес:
– То, что было пошито для вас по моему приказу.
После чего он повернулся к Ивору, и прямо спросил:
– Ты собираешься что-то с этим делать?
Я задохнулась от негодования!
А эти двое, совершенно игнорируя меня, продолжили беседу.
– Я… собираюсь следовать вашему совету, наставник, – с показной меланхоличностью ответил Ивор, но меланхолия была фальшивой насквозь.
Как интересно…
Ну, я вам сейчас устрою.
– Гхм-кхм! – громко откашлялась, привлекая к себе всеобщее внимание. И едва эти два монстра вспомнили, что они тут, вообще-то не одни, громко высказалась: – А что он может с этим сделать, лорд Штормхейд? Да, нас пока еще связывает брачная договоренность, но это практически стандартный документ, не налагающий на меня никаких ограничений до свадебной церемонии, как и не предоставляющий каких-либо привилегий моему… чтоб его Тьмой прибило, нареченному.
Тьмой не прибитый нареченный обжег меня взбешенным взглядом.
– Так что я совершенно свободна в своих действиях и решениях. И к слову, где я могу сесть? Видите ли, мне, как будущей молодой матери, довольно тяжело долго стоять на ногах.
Штормхейд швырнул учебник на стол и сложил руки на груди, с нескрываемым негодованием глядя на меня.
– Так я сяду? – плевать я хотела на его негодование. – Ну, спасибо, что разрешили.
И стараясь уверенно шагать на каблуках, я направилась вниз по проходу, выбирая для себя наиболее удобное место. Вообще – самое удобное было возле Ивора, но я туда даже смотреть боялась.
– Так, – внезапно заговорил Штормхейд, – еще раз, для всех, леди Вэлари принадлежит роду Рагнаэр. Если кто-то попытается вмешаться – будет иметь дело со мной.
Чуть не споткнулась. А между тем маги, которые только что с интересом рассматривали мой новый образ, разом повернулись к магистру, и на меня более никто глаз поднять не смел. А в аудитории человек сто пятьдесят сидело.
Ох, как же я разозлилась.
Но, дохлый мёрк вам, магистр Ночьки Темной, а не мои нервы.
– Вот как, – я подошла к выбранному месту в третьем ряду от преподавателя, подождала пока неимоверно галантный Гриф, отодвинет мне стул, после чего грациозно села, подалась вперед и томным голосом поинтересовалась: – А как на счет вас, лорд Штормхейд? Вам вмешиваться можно? К слову, я нахожу вас весьма привлекательным. Меня вполне устраивает ваш возраст, я преклоняюсь перед вашим умом, и мне безумно нравится ваш юмор. К тому же то, как вы сейчас одеты… ммм… мне нравится ваше тело, идеальные пропорции, мужественный силуэт, впечатляющий разворот плеч. Не буду лукавить, я была очарована вами с первого взгляда.
Внизу кто-то резко поднялся, со скрежетом отодвинув стул.
Да, я прекрасно знала, что это был Ивор, но даже не взглянула в его сторону.
Мой взгляд целиком и полностью был поглощен магистром Штормхейдом, а он… он стоял и взирал на меня слегка расширенными, полными потрясения глазами.
Очаровательно улыбнувшись, я отправила ему воздушный поцелуй, и открывая папку, поинтересовалась у близ сидящих:
– Что вам там сегодня преподают? Надеюсь не способы выживания после потребления утренней каши? Кстати, виделась с Хагеном, он сказал, что вы ему уже всей толпой нажаловались и страшно ныли, взывая о помощи, под дверями его директорского кабинета. Нытики магические.
В аудитории повисла такая тишина, что было слышно, как где-то под потолком скребется случайный сквозняк. Казалось, сам воздух в этом «колодце знаний» заледенел от моей вопиющей, запредельной наглости. Но это они еще моей настоящей наглости еще не видели, а я ее подняла до высшего уровня, пока прикидывалась очень тупой, очень богатой, очень тщеславной и с причудами.
– Леди Вэлари… – голос Штормхейда прозвучал ниже обычного, и в нем впервые за утро не было педагогической стали. – Вы… оригинальны в своих методах дестабилизации учебного процесса.
Нашел чем укорять.
– Да, я такая, – кокетливо ответил, мило улыбаясь и строя ему глазки. – Нравлюсь?
Штормхейд закашлялся, а я испытала чертовски приятное чувство удовлетворения. Люблю мстить, ничего не могу с собой поделать.
– Леди Вэлари… – голос магистра стал бархатистым, с легкой хрипотцой, от которой у половины присутствующих девиц явно подогнулись колени, но девиц тут, к слову, было немного. – Вы поразительно прямолинейны. Обычно адепты и адептки предпочитают доносить свои восторги через анонимные записки или… более традиционное подношение в виде усердной учебы.
И кто-то сейчас очень сильно просчитался.
– О, – выдохнула я, театрально прикрыв ротик рукой, – и адептки? И даже адепты? Надо же, какие свободные у вас тут нравы…
В зале повисла пораженная тишина, но самые искушенные мгновенно поняли, на что я намекаю.