Елена Золотарева – Тайна императора (страница 32)

— Бездна! Я не могу разорваться! — сквозь сжатые зубы процедил Фарос, продолжая вгонять в меня свой член, — хочу тебя всю, принцесса!

— Да! — только и могла вымолвить, вгрызаясь в его плечо.

По позвоночнику пробежалась теплая волна. Это Анвар играл со мной, дразня и заигрывая, поглаживая кожу пальцами, спускался вниз. И как только коснулся копчика, я затихла и напряглась.

Фарос сразу же почувствовал это напряжение и замедлился.

— Тебе понравится, Мила-я, поверь мне.

Пальцы Анвара огладили напряженные ягодицы кружа над сжатым тугим колечком.

— Я прекращу, как только ты скажешь остановиться. Доверься мне, моя девочка.

Пальцы скользнули ниже и коснулись растянутой кожи, плотно обхватывающей толстый член Фароса. Это было слишком чувственно, слишком приятно, и я смогла снова отпустить контроль, чтобы отдаться моим мужчинам без остатка.

Собрав на пальцы смазку, Анвар медленно, будто нарочно заставляя предвкушать момент икс, стал двигаться к моей попке. Движения Фароса стали плавными, словно он давал возможность Анвару безболезненно заполнить меня. И как только палец преодолел небольшое сопротивление, и погрузился в анал, меня затрясло от оргазма, который пришел слишком неожиданно.

— Да, принцесса, стони громче, моя красавица! — хрипел на ухо Фарос, пока я содрогалась, ловя волны кайфа.

Кончать, когда твои отверстия заполнены совершенно другой уровень удовольствия. Это не идет ни в какое сравнение с сексом от мастурбации, и в эти мгновения я осмелела на столько, что была готова принять в себя не только палец.

— Анвар, — язык заплетался от усталости, но тело, только что получившее порцию сладкого, настойчиво требовало еще, — хочу тебя.

— Хочу тебя! — хрипло вторил мне, и Фарос попытался выпустить меня, чтобы передать другу.

— Нет! Хочу вас обоих, — сказала и только услышав это из своих же уст, снова покрылась пятнами смущения.

Мужчины напряглись и сглотнули.

— Мила-я, ты пока не готова.

— Готова! — почти захныкала я, ища глаза Анвара.

Они переглянулись, молча сговариваясь о чем-то, и мы тут же оказались в кровати. Фарос, раскинулся на белоснежной постели, и подтянулся к изголовью, подставляя свой идеально красивый член моим губам.

Анвар подтянул мои бедра кверху, ставя меня на четвереньки, поводил головкой по мокрой промежности и медленно вошел, растягивая еще сильнее. Это было похоже на парение в небе, приятно и легко, но все равно мне было мало!

Я наклонилась к паху Фароса и стала лизать покрасневшую головку, пока он помогал себе рукой. Вид напряженного члена, венка, пересекающая его по длине, складки уздечки, все это выглядело так красиво, что хотелось видеть эту картину перед собой каждую ночь.

Анвар тем временем жестко трахал мою истекающую соками вагину, и от пошлого хлюпанья, от шлепков его яиц по моему клитору, я текла еще сильнее, прогибалась в пояснице, подставляя свой зад и провоцируя покуситься на него. И Анвар не стал томить ожиданием. На этот раз два его пальца вошли в меня и замерли, пока член продолжал вбиваться в узкое влагалище.

Наконец, получив то, чего мне так яростно хотелось, я снова улетела настолько быстро, что даже не успела набрать воздуха в грудь. И пока глаза заволокло темной пеленой, мое лицо: губы, щеки, веки, окропились тягучими горячими каплями спермы Фароса. А через несколько секунд нас догнал и Анвар.

Мои мужчины бережно вытерли свои следы с моего тела салфетками, напоили меня холодной водой и уложили между собой.

— Я как долбанный извращенец не могу остановиться. Хочу ее снова и снова! — досадно прошипел над ухом Фарос.

Мне хотелось ответить, что я не против, но язык напрочь отказывался шевелиться, а свинцовые веки предательски закрылись, лишая меня возможности снова погрузиться в пучину развратного удовольствия. Да-а-а, Мила…кто бы мог подумать…

Следующие дни проходили примерно в том же режиме, что и прошедшая ночь. Фаросу дали положенные по случаю встречи шера-йи дни отгула, Анвар так же отложил все дела. А супруга императора предложила передать Миру на несколько дней в ее заботливые руки, чтобы мы могли насладиться праздником соединения солнц (я бы даже сказала, бесконечного солнцестояния).

Естественно, первое, о чем я почувствовала, было несогласие: я же не мать-кукушка, чтобы отдавать своего ребенка. Но уже к вечеру следующего дня я в полной мере прочувствовала смысл «праздника» и причину обязательных выходных дней и была очень благодарна рэе Лаиде за помощь.

Словно обезумевшие, мы бросались друг на друга в поисках телесных наслаждений и в короткие промежутки между ними проникались чувством любви и нежности, что в свою очередь снова побуждало вернуться к постельным утехам. И так по кругу, еще и еще…

— Что вы творите со мной?! — стонала я, сидя сверху на Анваре и целуясь с Фаросом, — почему мне вас так мало?

— Так и должно быть, Мила-я.

— Не зря всем обретенным дают дни для «празднования».

— Мы вообще когда-нибудь выйдем из спальни?

— Через пару дней…когда наши энергии сплетутся окончательно.

За те три дня, что мы проверяли наши половые органы на устойчивость к усиленному трению, я поняла, что все происходящее вполне нормально для Ману-ра. Что первые дни после встречи, новообретенных хоть и тянет друг к другу, но самое интересное происходит чуть позже. С каждым разом их тяга усиливается и не начнет утихать, пока не достигнет апогея. В нашем случае все было еще серьезнее: мы отлично чувствовали эмоции друг друга, и стоило одному из нас только подумать о близости, как он «заражал» остальных, и все это усиливалось троекратно.

То, что наш «праздник» удался, я поняла, когда смогла, наконец, проспать всю ночь. И даже горячие ладони, облепившие мое обнаженное тело, не смогли разбудить меня. И уже утром я открыла глаза, четко осознавая, что теперь мы трое – единое целое.

17. Всемирная слава

В тот день Мира очень волновалась. Еще бы! Ее картинам была посвящена целая секция на выставке, организованной самой супругой императора. Это событие освещали все СМИ Ману-ра, и внимание каждого жителя планеты было приковано к этому празднику искусства.

Вообще, манурцы любили творить. Насколько я успела ознакомиться с их миром, это были очень увлекающиеся люди, и почти в каждой семье имелась своя «звезда». В нашей ею стала моя дочь. Или теперь уже наша…

Иногда у меня возникала мысль, попытаться найти ее родного отца здесь, на его родной планете, но следом я задавалась вопросом «а зачем?». Теперь у Милы было целых два отца, готовых ради нее на многое. Антон же сделал для своей дочери лишь одно: дал денег, чтобы от нее избавиться.

— Мам, а у меня будут брать интервью? — Мира теребила косички, украшенные манурскими бусинами из поделочных камней.

— Я не знаю, дорогая. А ты хотела бы?

Она пожала плечами и задумалась.

— Нет, — малышку передернуло, и она скривилась.

— Почему же? — вмешался Анвар.

— Борей будет ревновать.

Фарос подошел ближе и сел на корточки рядом с Мирой.

— С чего ты взяла, маленькая рэя?

Малышка замялась и смущенно опустила глаза. Никогда такого за ней не замечала.

— Когда рэя Лаида меня похвалила, Борей бросил в меня палитрой.

В груди всколыхнулось что-то очень похожее на гнев, но я же понимала, что ребенок сделал это не со зла. Да и слишком он мал, чтобы причинить вред, так, детские обиды. Но Анвар думал по-другому. Судя по сжатым в тонкую линию губам, именно его эмоцию я ощутила.

— А Мальвина сказала, что нехорошо выделять одного внука, а другого оставлять без внимания. А потом…

Мира притихла и снова опустила голову.

— Мира, говори! — надавил Анвар, за что получил неодобрительный взгляд Фароса.

— Что потом, малышка, расскажи нам! — мой второй мужчина взял ее ладошки и нежно пощекотал их.

— Она сказала, что от чужаков одни проблемы.

Пульс болезненно ударил в виски, и в глазах потемнело от ярости. Мой гнев смешивался с возмущенными чувствами моих мужчин, мешая нормально дышать.

— Я поговорю с ней! Она извинится, — напрягся Анвар, затапливая меня своей яростью.

— Бесполезно. Ее надо отослать подальше! — Фарос обнял меня сзади, вынуждая подстроиться под его ритм дыхания, чтобы успокоиться, — мы решим это, рэи.

— Я уже решила! — голос матери Анвара прозвучал так нежно и уверенно, что никак не сочеталось с ураганом наших эмоций, — и я прошу прощения за этот случай, Мила. Это моя вина. Не доглядела.

Как же…ее вина…Это я кувыркалась с мужчинами сутки напролет, пока мою дочь унижали, выказывая недовольство нашим присутствием.

— Рэя Лаида…— начала я, чтобы поблагодарить, а заодно и взять ответственность на себя, но она мягким жестом руки попросила не продолжать.

— Она больше не побеспокоит вашу семью, Мила. Император в курсе происшествия. Тем более, что это не первая ее ошибка. И он полностью поддержал мое решение. Отцы тоже.

— А Борей? Он же малыш совсем, — вступилась за ребенка, понимая, что его отошлют вместе с матерью, а здесь все-таки его родные.

— Если она продолжит вести себя недостойно, ее лишат материнских прав.

— Не думай об этом, Мила-я, — Анвар погладил ладонью мою щеку и легко поцеловал, — нам пора. Не стоит опаздывать на премьеру нашей маленькой звезды!