Елена Зикевская – Сказка о Шуте и ведьме (страница 4)

— После вчерашнего нападения вопросов это не вызовет. Комнаты будем снимать разные.

— Договорились. — Я одёрнула платье и стала шнуровать корсет, постаравшись ничем не выдать горькую обиду: выходит, ему со мной настолько не понравилось… Поэтому исчез потрясающе нежный и чуткий любовник, полночи сводивший меня с ума? Сидит себе грубиян грубияном…

— Вот и отлично. — Джастер встал и направился к двери, не глядя на меня. — Сбор внизу. И поторопись, ждать не будем.

— Уже иду, — хмуро буркнула я в закрывшуюся дверь.

Ох, не умею я ещё с такими невоспитанными типами разговаривать. Вот Холисса этого грубияна быстро бы на место поставила. Она бы просто на него посмотрела, бровь бы вот так подняла, и он бы мигом кинулся на коленях прощения просить и умолять, чтобы госпожа ведьма его мужскую силу не проклинала…

Джастер оказался прав: моё появление в качестве его нового нанимателя вопросов у торговца не вызвало. Маленький человечек куда больше заботился о своей телеге со скарбом, чем о семье и о том, что к ним присоединилась какая-то молодая ведьма. Зато с его супругой, госпожой Пиночи, я быстро нашла общий язык. Женщинам всегда есть, о чём поговорить. А уж когда одна из них сделала любовную магию своим ремеслом…

Про своё намерение стрясти с хозяина часть оплаты за комнату или бесплатный завтрак я вспомнила, когда Кокервиль остался позади, а в животе тихо забурчало. Трактирщик и его прислуга на глаза Джастеру предпочли не показываться, а я была настолько поглощена мыслями о прошедшей ночи, что забыла про всё остальное. Хорошо, что я давно научилась иметь запас хлеба и сыра, чем и воспользовалась, запив всё водой из фляги.

Хотя я не была расположена болтать, уставшая от долгой дороги и присмотра за двумя недорослями-близнецами женщина изливала мне душу, рассказывая про свою жизнь. К счастью, всё, что от меня требовалось: сидеть рядом с ней в телеге, слушать и вовремя поддакивать для поддержания разговора. А заодно и договориться о продаже нескольких зелий. Для волос, для кожи, для женской привлекательности, для мужа, чтобы на сторону не смотрел…

К концу дня я устала не столько от дороги, — лошадка брела неспешно, а колея не страдала обилием выбоин, — сколько от общения с госпожой Пиночи. И втихую завидовала Джастеру, который шёл далеко впереди, проверяя дорогу. Я сильно подозревала, что он просто пользуется своим положением охранника и таким образом избегает людского общества.

На ночь мы остановились на какой-то полянке, которую нашёл наш проводник и охранник в одном лице. Торговец и его семейство наскоро поужинали всухомятку и сразу устроились спать, даже не распрягая уставшую лошадь. Джастер же сидел в стороне от лагеря, под деревом, и не обращал на нас никакого внимания.

Для меня оставалось загадкой: на самом деле он отнёсся ко мне, как к ещё одному нанимателю, или изображал это равнодушие при посторонних? Как-то не верилось в его холодность после волшебной ночи. Но то, как он вёл себя утром, когда мы были в комнате одни…

Так и не решившись подойти и заговорить с ним, я перекусила своими припасами, устроилась с другой стороны телеги и постаралась заснуть.

До самого Стерлинга, целых полтора дня пути, с Джастером я не перекинулась даже словом. Зато безумно устала от болтливой жёнушки торговца. Хорошо, что хотя бы оба недоросля смирно сидели в телеге под неусыпным оком мамаши и не приставали ко мне с вопросами, обходясь любопытными взглядами.

Увидев городские стены, я обрадовалась. И не только тому, что наконец-то избавлюсь от надоевшей кампании госпожи Пиночи и её семейства. Мне хотелось поспать на нормальной кровати и поесть горячего: за всю дорогу никто из мужчин так и не развёл костра, а я сама, косясь на мрачного Джастера, не решилась попросить об этом, перебиваясь водой и сухарями. Говорить про почти бессонную ночь, когда я старалась не слишком громко стучать зубами от холода, а под утро и вовсе прыгала по поляне, чтобы согреться, завидуя дремавшему под плащом Джастеру и укутавшемуся в одеяла семейству, — вообще не приходилось. К полудню я отогрелась и очень хотела спать, с трудом сдерживая зевоту.

Однако, вопреки моим ожиданиям, идущий впереди воин в чёрном не ускорил шаг, спеша в город, а, напротив, остановился, дожидаясь нас.

— Стерлинг. — Наш проводник холодно уронил с губ название города так, что поравнявшийся с ним торговец резко натянул поводья и торопливо закивал.

— Да, да, конечно, — он зашарил по одежде в поисках привязанного к поясу кошеля. — Вот.

На небрежно протянутую ладонь Джастера легло около десятка монет. Золотом. И, судя по толщине и размеру, это были даже не "бутоны", а полноценные "розы". Да столько, наверно, даже солдаты короля за месяц службы не получают! Мне на один "бутон" надо полсотни простых приворотных зелий продать! Или сорок любовных…

Да мы с Холиссой на ярмарках столько вдвоём не каждый день продавали! А этот! За пять дней! Горсть золота! Да другие наёмники за неделю работы по шесть серебряных "листочков" берут!

Нет, убивал Джастер, конечно, мастерски, и то, что он в одиночку уничтожил целую банду конкурентов, заурядным никак не назовёшь, но… золото?! И торговец, который берёг чуть ли не каждый медный "шип", как я успела узнать от его супруги, согласился?..

Да кто же он такой?!

Кивнув на прощание госпоже Пиночи, я спрыгнула с облучка и с невольной тоской подумала о собственном тощем кошеле. Три серебряных "листка" и горсть медных "шипов", полученных за эти два дня, не слишком поправили мои дела. А если Джастер решит и с меня стребовать плату за работу охранника? Чем я с ним расплачусь? Как мне вообще с ним разговаривать, если он меня не замечает? За время путешествия я успела прийти в себя и теперь понимала, что впервые в жизни совершила настоящую глупость.

Предупреждала же меня наставница: держи язык за зубами, не обещай никому и ничего.

Вот зачем я поддалась эмоциям и дала слово ведьмы, пообещав помощь? Зачем?!

И не исполнить нельзя: нарушившую слово ведьму жестоко убивал собственный дар. Холисса рассказывала, что в юности, ещё до моего появления, однажды видела такую неудачницу. Обратившийся к ведьме заявил, что слово не выполнено, и узы магической клятвы просто вывернули несчастную наизнанку заживо.

Мне такой судьбы совсем не хотелось. Я собиралась стать ведьмой не хуже Холиссы, а значит, должна сдержать слово.

Но как исполнить данное обещание, когда я и подойти-то к этому мрачному типу боюсь…

Пока я предавалась невесёлым мыслям, торговец со своим семейством двинулся в сторону города. Джастер, сложив руки на груди, невозмутимо стоял на месте, смотря куда-то вдаль. На фоне яркой зелени и солнечного дня его фигура в чёрном казалась идеальным воплощением гордого одиночества. Это он за одну ночь проник в мою душу и мысли. Я же не смогла даже царапинки оставить на его внутренней броне, чувствуя теперь себя не уверенной ведьмой, так бесстрашно заключившей магическую сделку, а неопытной девчонкой, не умеющей даже толком целоваться. И почти влюбившейся в этого невероятного грубияна.

Холлиса всегда говорила, что моя внешность будет мешать работе, так как мужчин будет тянуть на сладкое. С другой стороны, она не вмешалась, когда я решила проверить это. Даже сказала, что с моим даром я должна лучше обычных женщин в любовных отношениях разбираться. В общем и целом, ничего заоблачного в этих отношениях не оказалось. С молодым симпатичным подмастерьем столяра, которого я выбрала для первого раза, мне было почти приятно, но не больше. Он слюнявил мне губы ртом, пыхтел, торопливо дёргался и грубо меня лапал, наставив синяков на всём теле. Когда я сказала об этом наставнице, она посмеялась и ответила, что надо было выбирать не сопливого мальчишку, а опытного мужчину.

Теперь я понимала, что она имела в виду. Но понятия не имела, как вести себя с этим мужчиной.

Я стиснула кулаки, набираясь решимости. Что ж, так или иначе, мне придётся с ним поговорить.

Воин даже головы не повернул в мою сторону, когда я остановилась в паре шагов от него. Но ничего сказать не успела.

— Куда идём?

Поглощённая собственными переживаниями, я опешила от такого простого вопроса. Джастер покосился на меня.

— Мы заключили сделку, Янига. — Он смотрел спокойно и устало. — Но я не настаиваю на её исполнении. Если хочешь, можешь идти одна. Я освобождаю тебя от твоего обещания.

Что?! Вскипела я совершенно неожиданно для себя. Это он, что, меня совсем ни во что не ставит, значит?! Ах ты!..

— Да как ты смеешь решать, что делать с моим словом?! — в гневе я подскочила к нему и ткнула удивлённого Джастера пальцем в грудь, больно попав в пряжку перевязи. Но это ещё больше меня разозлило. — Что ты о себе возомнил?! Я тебе что, девка гулящая? Переспал и забыл?! Я ведьма, демоны тебя побери! А ведьмы не разбрасываются обещаниями, которые не в силах исполнить! Если ты боишься, что я это сделаю, так и скажи, а не играй в благородного осла!

Брови Джастера взлетели вверх, а глаза широко распахнулись: он не сдержал изумления. Да я и сама не ожидала от себя ничего подобного. Мне бы радоваться, что он сделку расторгает, а не возмущаться… но внезапный гнев кипел и требовал выхода. И потому я снова ткнула Джастера пальцем в грудь, на этот раз уже мимо пряжки, не обращая внимания на грозно сошедшиеся брови и почерневший взгляд.