Елена Яворская-Милешкина – Большая книга мифов Азии (страница 39)

Откуда ниточки?

Распространенными в Корее материалами для изготовления ниток и, соответственно, тканей были хлопок, волокна бумажного дерева, крапивы и конопли. Знать часто носила шелковые одежды, причем шелк был не только привозным (скажем, китайским), имело место и местное шелководство.

Отношение к желтому цвету, вероятно, было заимствовано корейцами в Китае: там этот цвет считался императорским и ассоциировался с солнцем и золотом. Долгое время использование в одежде этого цвета было запрещено всем, кроме представителей правящей семьи.

Самой распространенной формой одежды, которая сейчас считается национальной, всегда был так называемый ханбок — он существует в мужском и женском варианте. Причем наиболее традиционным считается ханбок периода Чосон. Впоследствии данный костюм был немного модифицирован ради большего удобства. Сейчас людей, одетых в ханбок, можно увидеть в основном во время национальных праздников. Основа ханбока — чогори, одежда, напоминающая по покрою халат. Далее к мужскому варианту добавляются у сильного пола — широкие штаны, у женщин — юбки. А также множество дополнительных деталей: воротнички, пояса, съемные рукава… Кстати, штаны-паджи в Корее были вполне распространены и у женщин, особенно низшего сословия.

Впрочем, вернемся к теме философии и гармонии!

Нет предела совершенству

Конфуцианство, которое воспринимают и как философию, и как религию, закрепило в культуре Кореи такие ценности, как стремление к совершенству, уважение к таланту, почтение в отношении старших (по возрасту, званию и должности), преданность, благородство, послушание.

Качество, которое корейцы всегда считали необходимым не только художнику или хорошему ремесленнику, но и вообще всем, сейчас можно обозначить словом «перфекционизм». В Корее немало легенд и сказок, которые иллюстрируют это. Например, история о том, как мальчик уходил в город учиться.

…Много-много лет назад в одной деревне жила бедная семья. Муж занимался тем, что пахал поля более зажиточным односельчанам, а жена выпекала рисовые хлебцы и продавала их. И был у супругов маленький сын, которого они оба очень любили и хотели для него лучшей доли. Семья эта была отзывчивая и всегда готовая помочь соседям, поэтому все их очень любили.

Прошло несколько лет, и глава семьи заболел и умер. А перед смертью успел сказать жене:

— Сделай все возможное, чтобы наш сын овладел грамотой и стал чиновником или ученым. Он умный мальчик и достоин большего, чем всю жизнь работать на богатых.

Придворная дама в парадном одеянии. Основа — традиционный ханбок. Фото 1901 г.

И вот, когда мальчику исполнилось семь лет, мать сказала ему:

— Сынок, пора тебе отправляться в город и приниматься за учение. И когда ты выучишь все нужные иероглифы, перечитаешь все мудрые книги, почтительно выслушаешь все, чему будут учить тебя наставники, ты сможешь выдержать экзамены в столице и стать уважаемым человеком.

А надо сказать, что для того, чтобы выучить иероглифы хотя бы в количестве, необходимом для чтения священных текстов, требуется не один год!

«Научный» отбор

Как минимум с Х столетия в Корейских государствах проводились экзамены — «кваго», которые давали право поступить на государственную службу. Но к отбору на госдолжности допускались только лица знатного происхождения. Те, кто не мог похвастаться пышной родословной, могли сдать различные экзамены на иные должности — в том числе и на научные.

И вот мальчик отправился в город. А мать его осталась в деревне и продолжала делать то, что делала всю жизнь — пекла рисовые хлебцы и продавала их. Многие жители окрестных сел и даже небольших городов приезжали к ней специально затем, чтобы купить эти самые хлебцы — такие они были вкусные, пышные и красивые. Но чем бы ни занималась женщина, она не переставала думать о своем сыне. Как он живет в городе, не болеет ли, чему успел научиться за то время, что провел вдали от родного дома?

Так прошло несколько лет. И вот однажды мать услышала на пороге дома шаги. Она подошла к двери, открыла ее и увидела своего дорогого сына. Он собрался было обнять мать, но она, не двигаясь к нему навстречу и даже не пытаясь поцеловать его, спросила:

— Почему ты явился домой раньше времени?

— Мама! — воскликнул сын. — Я шел из города несколько дней и очень устал. Пожалуйста, накорми меня, дай выспаться, а завтра я обо всем расскажу тебе!

Но мать, преодолевая желание немедленно прижать своего сына к сердцу, сказала ему:

— Ты должен был находиться в учении десять лет. Но этот срок еще не истек. Почему ты явился домой раньше времени?

— Я досрочно изучил все, что должен был, — ответил сын. — И меня отпустили домой. Поэтому я и приехал раньше.

— И ты изучил все иероглифы, которые должен знать образованный человек? — продолжала спрашивать мать.

Йи Хан-чхоль. Путники у водопада. XIX в.

— Да! — радостно сказал парень. — Я знаю все, что нужно!

— Сейчас мы это проверим, — сказала мать. — Доставай бумагу и кисточку, у тебя же должны быть с собой письменные принадлежности? И пиши…

Но как только сын достал из своей сумки бумагу, кисточку и сосуд с тушью, мать погасила в доме свет и сказала:

— Говорят, что, когда человек хорошо знает свое дело, он сделает его даже с закрытыми глазами. Давай испытаем, насколько хорошим учеником ты был. А заодно проверим, насколько хорошо свое дело знаю я. Ты будешь в темноте писать иероглифы, а я в темноте буду печь рисовые хлебцы. А потом сравним, что у нас получилось.

И вот в полной темноте мать и ее сын занялись каждый своим делом: женщина месила тесто и пекла хлебцы, а парень писал вслепую иероглифы. И когда мать зажгла светильник, оказалось, что иероглифы, написанные таким образом, получились кособокими и некрасивыми. А хлебцы, которые пекла женщина, вышли ровными, пышными и ароматными — как всегда.

— Видишь, что тебе есть еще чему учиться? — сказала мать сыну. — Немедленно собирай вещи и иди прямо сейчас обратно в город. И не возвращайся, пока не изучишь свое дело в совершенстве.

— Прямо сейчас? — воскликнул сын. — Не выспавшись, не поужинав и не отдохнув?

— Да, — неумолимо сказала мать. — Прямо сейчас. Вот тебе несколько рисовых хлебцев в дорогу.

Она подвела сына к двери и подала ему его сумку.

И парень отправился обратно; он спотыкался от усталости, дорогу в темноте было трудно разглядеть, а сердце его разрывалось от обиды — как это так, его любимая мать не позволила даже переночевать в родном доме? Неужели она больше не любит его? Как еще можно объяснить столь жестокий поступок?

Но вот он решил посидеть под деревом, отдохнуть немного и съесть хлебец из тех, что мать дала ему с собой. Развязал парень узелок с хлебцами и поразился, какие они ровные, красивые, пышные! Вспомнил он, что мать готовила эти хлебцы в полной темноте, и задумался.

«А ведь выходит, что моя мама знает свое дело куда лучше, чем я! — подумал он. — Ведь она работала рядом со мной и смогла сделать хлебцы не хуже, чем при дневном свете. А я написал кривые иероглифы и опозорил не только себя, но и своих учителей. Пожалуй, мама права, и мне нужно поспешить на учебу!»

Вскочил он и побежал изо всех сил в город.

А через пять лет снова постучался в дверь родного дома. И когда мать открыла ему, то первым делом спросила:

— Всему ли ты научился, чему должен был?

Син Саимдан. Каллиграфия. XVI в.

— Да! — радостно ответил сын. — И могу писать иероглифы хоть с закрытыми глазами, хоть в полной темноте!

Мать задула светильник, и сын начал писать кисточкой на тонкой белоснежной бумаге. И когда свет зажгли снова, оказалось, что иероглифы, написанные молодым человеком, ничуть не хуже тех, что он обычно пишет при свете дня.

— Вот теперь я вижу, что ты действительно постиг все, что нужно, и хорошо знаешь свое дело! — воскликнула мать. — Дай я обниму тебя, я ждала этой возможности много лет!

…Сын сельского батрака и женщины, выпекавшей рисовые хлебцы, стал знаменитым ученым. У него было множество учеников, а за мудрыми советами к нему приходили со всех концов государства!

И вот однажды ученики спросили его:

— Скажи, пожалуйста, дорогой учитель, как удалось тебе так хорошо изучить свое дело и стать таким образованным?

— Меня научила этому моя мать, — отвечал он. — Она дала мне понять, что в любом деле нужно стремиться к совершенству. А еще — что тот, кто многого требует от нас, скорее хочет нам добра, чем зла. И что если упорно трудиться, то можно достичь всего, чего угодно.

Мир цветов и деревьев

Чуткие к красоте и гармонии корейцы всегда отдавали должное очарованию цветов, слагая о них легенды и воспевая в искусстве. В Корее около XIV века (скорее всего, гораздо раньше, но первые известные нам упоминания относятся именно к этому времени) рождается искусство создания цветочных композиций, во многом подобное японской икебане. В нем выделяется два основных направления: украшение цветами храмов и сопровождение чайной церемонии. И в том и в другом случае цветы должны были не только радовать глаз, но и создавать определенное настроение, «разговаривать» с пришедшими на своем особенном языке. Цвет, аромат, форма букета или композиции — все это придавало любой церемонии завершенность и изысканность.

Но не только цветы нашли свое отражение в мифах, легендах и сказках. Любое растение, любое дерево или травинка — так же как человек и все сущее на земле — является частью мировой гармонии, а значит, заслуживает внимания и почтения. Начнем с цветов — вернее, с легенды об одном из самых известных.