Елена Воронцова – Эль (страница 13)

– Как водичка? – ехидно поинтересовалась я, натягивая фильтрующую маску. Полностью от вони она, конечно, не спасет, но хоть какая-то защита. Тошнотворный запах дерьма, гнили и разложения, доносящийся из темного нутра канализации, мог вывернуть наизнанку даже привычного к смраду резерванта.

– Не рекомендую… – раздалось снизу, и я, бессмысленно задержав дыхание, стала спускаться.

Что ж, все оказалось не так плохо. Вода хоть и неслась бурным потоком, но было ее едва ли по колено, а стоило миновать границу «Золотого кольца», уровень и вовсе упал по щиколотку. В тоннелях прекрасная слышимость, звук распространяется далеко, эхом отражаясь от гладких каменных стен, поэтому особо не поболтаешь. Что, впрочем, не помешало мне всю дорогу ворчать по поводу зловония, проплывающих мимо подозрительных элементов, испорченных сапог, тусклого света люминесцентных грибочков, вносящих свою долю тошнотворного амбре, и так далее и тому подобное. В общем, скучать моему попутчику я не позволяла. Ну а что? Вон какие у него уши, пусть слушает.

И только на конечном отрезке пути, когда мы вышли в длинный и прямой, как стрела, коридор, тянущийся вперед на несколько сотен метров, я решила, что ворчать мне уже надоело, молчать скучно, а постепенно начинающийся мандраж необходимо как-то перебороть.

– Так, что там за история с матерью Ника? – спросила я шепотом, пнув на всякий случай попавшийся на пути трупик крысы. Дохляк… Двадцать деньков, будь тварюшка жива. И нет, мы их не жрем. Наверное. Крысы – единственный доступный людям метод борьбы с магическими ловушками, которые реагируют на тепло живого тела и движение. Незаменимый и одноразовый инструмент для вора, ведь чего-чего, а магической дряни в городах предостаточно. Все лавки и дома напичканы магическими сигналками и капканами. В резервациях крысы не водятся, там жрать и без них нечего, а вот здесь, под Золотым кольцом, их предостаточно. Вот только вылазки в эту часть катакомб очень опасны, а потому и цены на грызунов заоблачные.

– Весьма трагичная, – так же шепотом ответил Кеван, и его ушки поникли.

«Бездна! Это выглядит слишком умилительно!»

В очередной раз поймав себя на том, что заглядываюсь на иномирца с противоестественным интересом, я лишь обреченно вздохнула и признала за своей внутренней ехидной право на беспрестанное и безнаказанное глумление.

– Разве брат вам не рассказывал, что с ним произошло? Насколько мне удалось выяснить, именно вы нашли его…

– Рассказывал? – как и всегда, при воспоминании о том моменте, я не смогла сдержать злость и стиснула кулаки. – Рассказывал? Знаешь, с выбитой челюстью не особо поболтаешь! Да он с год вообще почти не говорил и вел себя как затравленный зверек! А после мы никогда не поднимали эту тему, поскольку он очень болезненно на нее реагировал.

– Вот как… Простите, этого я не знал, – его миловидное лицо исказила гримаса боли, и мне стало неловко за эту необоснованную вспышку гнева.

– Его кто-то здорово избил, скорее всего, чтобы отобрать одежду, он был почти голый и…

Продолжить я не смогла. Хорошо, что зубы у людей могут вырастать заново, иначе мой братишка до сих пор бы жевал одними деснами. То, что с ним сделали, было бесчеловечно.

– Понятно. Еще раз прошу прощения, что всколыхнул в вас эти воспоминания.

– Не стоит. Лучше объясни мне наконец, почему он оказался не в храме, а на окраине человейника? И каким боком ты во всем этом замешан? Насколько я знаю, дэвы не нисходят до общения с.… – чуть было не ляпнув «с едой», я вовремя исправилась и закончила иначе, но от шпильки все же не удержалась. – С короткоживущими.

– Это не совсем верно, но в одном вы правы: Николас не из простой семьи. Разве фамилия Роллингстоунз вам ни о чем не говорит?

Я даже остановилась, не веря собственным ушам и всплывающим в мозгу ассоциациям. Одно из могущественных и богатейших семейств империи. Чуть ли не первые, кто присягнул на верность магам. Имперские псы, из поколения в поколение преданно служившие своим хозяевам, за что и поплатились. В конце концов, их род попросту иссяк. Мужчины погибали раньше, чем успевали обзавестись потомством, пока не остался последний носитель родовой печати. Герцог Роллингстоунз, еще на момент моего обучения, был стар, уродлив, жесток и помешан на желании оставить после себя наследника. Именно так описала его мадам Жоржетт, давая краткую характеристику по персоналии. Но и без ее уроков об этом индивиде было известно каждому столичному резерванту. Роллингстоунз был одной из излюбленных тем для сплетен и будоражащих кровь слухов. Поговаривали, что этот монстр в человеческом обличии обожал развлекаться публичными пытками, а его хобби было охота на людей. Но больше всего в человейниках любили посмаковать подробности гибели очередной молодой супруги старого герцога, так и не сумевшей родить ему сына.

– Знакомая фамилия, но я не понимаю, при чем тут Ник? У него нет родовой печати или…

«Ой, да ладно! Неужели она его нагуляла?!» – взвизгнула моя ехидна, жадно потирая лапки в предвкушении и растягивая ухо до сюрреалистических размеров.

Кеван печально вздохнул и начал свой рассказ.

– Аделаида была из правящего, но разорившегося рода Трюффо. Белокурая красавица, дерзкая, капризная и спешащая испить жизнь, что свойственно беззаботной юности. До определенного момента семейство Трюффо имело огромный вес в высших кругах человеческого сообщества, и считалось одним из богатейших, но лишь до тех пор, пока был жив маркиз Жан-Жак – дед Аделаиды. Со смертью этого достопочтенного старца состояние, до того считавшееся несметным, стало таять на глазах. Увы, отец Лады, как и большинство представителей этого сословия, был подвержен множеству губительных пороков, коим он не преминул дать волю, наконец избавившись от жесткого контроля родителя. Наркотики, женщины, азартные игры – и уже спустя пару лет потерявший былое величие и состоятельность род Трюффо скатился до титула виконтов, продав и свое место в правящей ложе, и многочисленные производства, коими Филиппу было заниматься недосуг, и родовые земли.

Рассказчик из Кевана был великолепен. Его бархатный тенор струился, точно сказочная мелодия, переливаясь тончайшими оттенками эмоций, увлекая, завораживая и заставляя проникнуться каждым словом. И как бы ни банальна была история, нестерпимо хотелось и дальше слушать его волшебный голос.

– По слухам, остальные члены семьи, включая саму Ладу, активно помогали главе семейства проматывать наследство, но не мне об этом судить. Могу лишь с уверенностью утверждать, что отказывать себе в чем либо, господа Трюффо категорически не умели, как и задумываться о допустимости и рациональности трат и приобретений…

Наткнувшись взглядом на очередные останки какого-то бедолаги, дэв рефлекторно дернулся, в попытке скрыть от меня это неприглядное зрелище, но, поймав мой ироничный взгляд, смущенно улыбнулся и продолжил рассказ:

– Я попал в их дом как раз незадолго до краха, в тот самый роковой период, когда стесненные обстоятельствами, но как и прежде алчущие роскошной жизни члены семьи Трюффо всеми силами старались найти выход из сложившейся ситуации. И должен признаться, что решение, которое было ими принято в качестве оптимального, лично для меня до сих пор остается совершенно непостижимым. Дурная слава о герцоге Роллингстоунзе уже тогда распространялась далеко за пределы великолепной Ультимы. Иначе как «Синей Бородой» его давно уже не называли, и ни один, даже самый захудалый провинциальный дворянчик, не отдал бы ему в жены свою дочь, имей он к ней хоть толику отцовской любви и сострадания. Аделаиде же была уготована участь стать седьмой герцогиней Роллингстоунз. Именно так достопочтенный виконт Трюффо решил поправить свое материальное положение. Вероятно, в оправдание сего недостойного мужа стоит упомянуть о том, что он все же рассчитывал обмануть старого герцога и сохранить своей дочери жизнь. Филипп предпринял множество попыток, ммм… – он на секунду замялся, но тут же продолжил: – воплотить в жизнь свой коварный замысел, но все они были неудачны и имели плачевные последствия.

На этом моменте он замолчал, вероятно, слишком глубоко погрузившись в воспоминания.

– Ну, судя по тому, что Ник появился на свет, одна из них все же увенчалась успехом, – фыркнула я нетерпеливо, возвращая дэва в реальность.

– Нет, – покачал головой выходец из ада. – Как вам должно быть известно, установление отцовства в настоящее время для человечества является задачей неосуществимой. Поэтому Рефкат, предполагая стремление своих многочисленных жен зачать ребенка от другого мужчины, предпринял беспрецедентные меры по устранению подобной возможности. Аделаиду держали в башне без единого окна, охраняемой бесплотными, и ни о каких гостях или банальной прогулке не могло быть и речи, до тех пор пока девушка не понесет. К ней не пускали даже мать, не говоря уже о родственниках мужского пола.

Он снова ненадолго замолчал, горестно вздохнув, а я скривилась, поняв, как именно собирался дед Ника провести Роллингстоунза и заделать дочурке ребенка. Кеван тем временем продолжил:

– Как вам известно, в кварталы аристократов в принципе не могут попасть люди, не являющиеся носителями родовых печатей. Многочисленные бастарды, используемые в качестве прислуги, поголовно оскоплены, а дэвы не способны иметь потомство. Отыскать же фертильного носителя родовой метки, который согласился бы рискнуть жизнью и попытаться проникнуть в хорошо охраняемую башню, оказалось невозможно…