Елена Волкова – Замок (страница 5)

Сэм безуспешно пытался определить, красива ли лежащая в гробу женщина или нет, Билл — определить возраст находки. Стоящий между ними Майк лихорадочно соображал, живой ли это человек или манекен. Крис со своего места плохо видел лицо женщины, но ни ее возможный возраст, ни внешность его не заинтересовали. «Еще чуть-чуть, и нам каюк», — подумал он, потом отступил и спрятал руки за спину.

— Это что? — прошептал Сэм, едва дыша.

— Не видишь что ли? — тоже шепотом ответил Билл.

— Вижу. Живая?

— Нет, — огрызнулся Билл, — мертвая. Вампирша. Сейчас как схватит тебя за нос! А-а-ам!

— Дурак! — взвизгнул Сэм. — Сам ты вампир! У нее же клыков нет!

— А ты сунь ей палец в рот — сразу узнаешь. Может, у нее такие маленькие изящные клычочки и с закрытым ртом не видать.

— Вы оба идиоты, — заговорил Майк. — Какие вампиры? Спятили? Боже, с кем я связался! Ясно же, одно из двух: или это восковая кукла, или живая девка. Если это кукла, то сделана классно. Я был в музее восковых фигур старухи Тюссо, в Лондоне. Там они все хоть и здорово сделаны, а все-таки видно, что не живой человек. А если близко подойти, то и тем более видно. А у этой… Да и волосы. Видно, что свои.

— А может, это парик из настоящих волос? — предположил Сэм.

Майк вздохнул — что можно ответить на подобную глупость?

— Не похоже, чтобы она дышала, — заметил Билл. — Разве что она йогой занимается и умеет дышать так, что незаметно и не слышно.

— Конечно, не все так сопят, как некоторые, — сказал Майк. — Есть один очень простой способ проверить: живой человек или кукла.

— Ну?!

— Живой человек теплый.

Сэм и Билл, издавая нечленораздельные звуки с возмущенной интонацией, отошли на несколько шагов от гроба и так же, как Крис, спрятали руки за спину:

— Сам попробуй, если такой храбрый! Нашел дураков!

Майк сокрушенно покачал головой и тяжко вздохнул:

— Ну почему вы такие балбесы? Что может сделать вам манекен? Это же туристическое место, сюда ходят экскурсии. Наверняка это сделано специально для туристов. Имитация!

— Имитация чего?

— Ну, не знаю! Чего-нибудь… Вы лучше посмотрите-ка, что за штуковина была под крышкой.

Борта гроба были довольно широкими, и то, что Майк назвал штуковиной, оставалось лежать на прежнем месте. Это оказались ножны небольшого узкого кинжала. Но разочарование ждало искателей сокровищ: эти ножны нисколько не были похожи на те, виденные по телевизору. Совершенно ничего не было в них привлекательного — черная тисненая кожа в отделке из белесого металла.

— Понятно, — сказал Билл. — Положили, чтоб не задохнулась. Значит, живая. Слушайте, а может, тут готовится какое-нибудь шоу для туристов и актеры здесь вечером репетируют? — Идея насчет шоу понравилась ему. — Услышали, как мы ломимся, и решили нас разыграть. Пошутить! Может, это какая-нибудь студентка театральной школы и сейчас едва сдерживается от смеха над нами, дураками…

— Ты что городишь? — Майк повертел пальцем у виска. — Какая студентка? И она тут, по-твоему, ночевать собралась? Ей больше спать негде?..

— Ладно тебе язвить, умник! — не выдержал Сэм. — Сам-то ты что думаешь? Кто это? Спящая красавица? А в руках у нее сокровища? Маловат ящичек!..

— Кстати, — перебил его Майк. — Почему мы до сих пор не посмотрели, что в шкатулке?

— Сам смотри! Я в гроб руками не полезу!

— Я тоже!

— Идиоты, — пробормотал Майк, протянул руку и осторожно, чтобы не коснуться пальцами голубоватой руки, придерживающей шкатулку, поднял крышку.

От этого движения шкатулка немного наклонилась и то, что там лежало, выскользнуло и легло на руку женщины, охватив ее, как браслетом.

Это и оказался браслет: в широкой ажурной золотой оправе полыхали камни цвета красного вина, каждый размером чуть не с горошину — темное красное вино в хрустальном бокале на фоне пламени свечи, — и каждый слепил глаза, отбрасывая искры всеми гранями и каждой гранью одновременно отражая блики, отброшенные гранью соседнего камня. В шкатулке, тоже готовое выпасть, лежало точно такое же колье. Оно завораживало еще сильнее, потому что было больше размером — просто неприлично широким, с длинными подвесками. Казалось, особенно если смотреть долго и пристально, что колье и браслет — живые, подрагивают и шевелятся. Зрелище гипнотизировало и было почти мистическим.

— Сколько это может стоить? — едва сумел выдохнуть Сэм.

— Ты до стольки считать не умеешь, — ответил ему Майк.

Сэм не обиделся и замолчал: он знал, что Майк родился в семье потомственных ювелиров, из чего следовало, что в камнях Майк кое-что понимает.

— И что теперь? — тоже едва слышно спросил Билл.

— А что, есть несколько мнений?

— А ты уверен, что это не подделка? Какое бы не готовилось тут представление, кто будет использовать настоящие брюлики? На эти штучки можно прикупить небольшой островок в Тихом океане. Нет?

Майк потер переносицу, он пребывал в затруднении.

— Ну, рубины, конечно, не бриллианты… Но это какие-то очень хорошие рубины, и главное — здоровенные какие… Есть такие имитации, — принялся рассуждать он, вновь демонстрируя свою эрудицию. — Распознать можно только на специальном оборудовании. Миллионеры себе заказывают, чтобы носить, а настоящие бриллианты хранят в сейфах. Если такое наденет, например, служащая банка, никто не подумает, что настоящие. Если жена владельца банка — будут спорить. А если королева Англии — никому и в голову не придет засомневаться в подлинности. Такие подделки тоже стоят нехило.

— У них нет денег на подсветку замка, а то они будут заказывать такие штуки для реквизита!.. Стекляшки!

— Не знаю, не знаю… Выглядят очень убедительно.

— И что ты предлагаешь?

— Забрать побрякушки, а потом разберемся, настоящие или нет.

— А если сигнализация? А если она вообще живая и нас сейчас слышит?! — прошипел Билл.

— Ну и что? Скажем, что интересно было. А если живая — вообще никаких проблем: скажем, что пошутили. Шутка! Да и никакая она не живая, а манекен. Ну, кто будет лежать тут на ночь глядя? Какие артисты? Чтобы нас попугать? И потом, я сказал уже, как можно проверить, живой человек или нет.

— И кто же будет проверять?

Они переглянулись. На несколько минут воцарилась тишина.

— Ну-у, — нерешительно протянул Сэм. — Чья была идея?

Билл и Сэм посмотрели на Майка, но тот не растерялся и сказал:

— Между прочим, среди нас есть один мальчик, который ведет себя, мягко говоря, непонятно.

Все трое дружно повернулись, посмотрели на четвертого своего приятеля, стоявшего молча в стороне, и удивились. Выражение лица у Криса было странное. Не испуганное, нет — это бы их не удивило, — а именно странное. Нехорошее было выражение.

— Если вас интересует мое мнение, — сказал тот неожиданно для самого себя окрепшим голосом, — то вот оно: валить нам надо отсюда, пока целы.

Майк презрительно усмехнулся. Билл хмыкнул. А Сэм разозлился:

— Ага, да-да, сейчас же немедленно! Ты понимаешь или нет, придурок, что мы нашли сокровища?! Даже если это имитация, это огромные деньги!

— Это не наше…

— А чье? — Майк засмеялся. — Может, скажешь, что это графские рубины? А это его баба, да? Что ж он ее здесь одну оставил? Обворовать могут! А то и хуже!..

И тут все засмеялись и окончательно перестали бояться.

— Да что с ним говорить! — продолжал Майк. — Пусть как хочет. Мы его в долю не берем!

И он протянул обе руки сразу, чтобы одновременно взять колье и браслет. Все-таки он не был до конца уверен, что это манекен, как и в том, что рубины — настоящие. Скорее всего, это была очень хорошая имитация. Слишком уж они были большие и прозрачные, эти рубины, чистого, самого лучшего оттенка, и огранка — что надо. Такой камень и один-то стоит бешеные деньги, а их тут — целая россыпь. На всю жизнь может хватить, если не очень дурить…

«Кранты! — успел подумать Крис. — Полный каюк!»

Он хотел крикнуть «Нет!», но не успел.

Грохнуло так, что все четверо присели, зажмурились и втянули головы в плечи. Помещение заволокло туманом, несколько свечей погасло, и в воздухе запахло чем-то горько-кислым. Запах был знакомым, похожим на тот, что бывает при запуске петарды. Все четверо пускали петарды, и всех четверых как обожгло догадкой — порох! Но теперь запах был гораздо сильнее, от него резало глаза и першило в горле, и казался он не игрушечным, как раньше, а пугающе настоящим, как… как запах пороха. Запах выстрела.

Оглушенные, они закашлялись, но ничего не успели сказать: раздался скрежет металла о металл, и они обернулись на звук. Удушливый дым рассеивался, и видно было, что решетчатая дверь распахнулась и из черного проема навстречу им шагнул и остановился человек.

Незадачливые кладоискатели перестали дышать — они во все глаза рассматривали вошедшего. А посмотреть было на что!

Удивительным был не столько сам костюм, вызывающий в памяти образы из фильмов «про мушкетеров», сколько идеальный покрой: несомненно, одежда была сшита очень хорошим портным и точно по мерке. Кроме того, и красного цвета камзол, и белый кружевной воротник, и даже ботфорты с поднятыми отворотами выглядели хотя и чистыми и даже новыми, но какими-то все-таки… Впечатление было такое, что одежды то ли долго где-то долго пылилась и оттого поблекла, то ли ее «состарили» искусственно: видно, и художник по костюмам, и закройщик потрудились в поте лица, чтобы достичь такой исторической достоверности костюма. Ни дать ни взять — кавалер сошел со старинного полотна. Именно с полотна, а не с экрана, не со сцены и не со съемочной площадки. А главное — незнакомец выглядел в этой одежде совершенно естественно, а не так, как в некоторых так называемых «костюмных» фильмах, когда над кружевным жабо или под рыцарским шлемом красуется голова современной фотомодели, которая даже не постаралась задуматься о том, какой должен был бы быть взгляд у мушкетера или рыцаря, чтобы привыкнуть к этой одежде. Не говоря уже о прическе…