Елена Волкова – Незамутненная и неотразимый. Сладкая сибирская парочка (страница 24)

На секунду залипаю. Твою ж мать… Твою ж… все мутится. Тонкая, изящная, мраморная. Выпирающие ключицы, грудь ее охуенная. Все в Лине просто пушка! Но даже не в том дело. Медленно веду пальцами по текущим складкам, предвкушая что вот-вот… сейчас… Прикрываю глаза, пережидая мгновение. Тело качает густую ревущую кровь. Приставляю головку и тягучим рывком вхожу в сладкую тесноту.

— Лина…

Обвивает руками и ногами, будто в кокон закутывает. Мое тело подгуливает, едва не отключается от переизбытка эмоций и чувств. Я в нее по уши. На все сто. Навсегда. Навечно.

— Бесаев, — затуманено в глаза смотрит. Еще один толчок, еще один рывок. Все плывет. — Я тебя люблю.

Большего не надо.

Эйфория захлестывает. Держу Линку, люблю со всей нежностью и неопровержимой верностью на сегодня, сейчас и на будущее. Потому что моя. Потому что люблю. Потому что самая-самая. Добился. Застолбил. Убедил.

— Теперь все клиенты при мне, — задыхаюсь от ревности, вдалбливаю в Лину свое право собственника. — Они на тебя пялятся.

— Не сходи с ума, — укус в плечо. — Мне никто не нужен.

— Ммм… — ловлю волны. — Всех отпизжу. Поняла?

— Аа… Давид… — откидывается назад, выставляя на обозрение шикарную грудь. Впиваюсь в соски, втягиваю. Она взвизгивает от остроты.

— Лина, — снова взгляд ловлю. — Лина, — нащупываю чертов пакет, вытаскиваю коробку. Ловлю палец, натягиваю кольцо.

— Бесаев? — ошарашено.

— Шшш, — затыкаю рот поцелуем. Набрасываюсь жестче. Нагоняю амплитуды, выбиваю стоны. — Выходи за меня. Выходи! — начинает пульсировать и сжиматься. Протыкает ногтями кожу, стонет, зажимая плотнее в тиски. По пояснице разливается волна, перетекает в пах. Не прерываясь, даю сверх больше того, что нужно, потому что хочу так. Хочу! Распинаю телом, намахиваю обороты. — Лина, будь моей женой.

Взрывает так сильно, что нас сносит. Задыхаясь, сползаем на пол. Сажаю Линочку сверху, ласкаю мокрую спину. Глажу влажные волосы. Она тяжело дышит, уткнувшись мне в шею.

Жду.

— Лин?

Кивает. А потом в ухо летит шепот.

— Я твоя, Бесаев. Выйду.

28

28

— Проходи, — тянет за руки, пятится спиной вперед.

Иду, конечно. Интересно, где и как Бесаев живет.

— Стой, протяни руку. Щелкни.

Нащупываю рукой шероховатую пимпочку. Вау! Стоим в красивой прихожей. Все очень-очень по-мужски. Мрамор, гранит и минимум предметов. Черный, молочный и золотой цвет.

— Нравится? — подхватывает под бедра.

Медленно кружит, глядя такими влюбленными глазами, что почти в обморок валюсь. Не сон, да? В студии не сон был? Предложение не сон? Украдкой кошусь на кисть. Там на пальце такая весомая тяжесть, что можно и не смотреть, а просто чувствовать.

— Лин? — слегка подкидывает.

— Нравится, — признаюсь.

Лечу вниз.

— Во избежание вопросов, — чмокает в нос. — Тут никого, кроме тебя не было. Это моя берлога была. Личная. Сейчас и твоя тоже. Поняла? Не начинай больше.

— Не начинаю, — прищуриваюсь.

— Наша, — мурлычет. — Дальше пойдем?

Иду. Любопытно же.

Огромная крупногабаритная двушка. Неплохо моему будущему мужу платят, да? Я же меркантильная особа, если так-то. Уже начинаю считать его денежки. Натягиваю финансовый поводок. А как иначе?

Смех разбирает. Быстро мы девочки переобуваемся. Разбег с «ты мне на фиг не нужен» до «какая у тебя зарплата» минимальный.

Наша… Что-то стремительно тройка несется. На поворотах боюсь вывалиться. Но это же Бесаев, пришел-увидел-победил. Кто я такая, чтобы не поддаться.

Это что такое…

— Не тесно тебе одному? — сцеживаю яд, показывая на огромную кровать.

Класс, что сказать. Меня опять разрывает от ревности. Зачем такая большая? Ему что нормальные не подходят, обязательно траходром было покупать. Конечно, большому члену — большое ложе любви!

— Ты серьезно? — ловит в кольцо рук. — Лин?

— Нет! — гавкаю. — Показывай кухню!

— Стой-стой-стой! — смеется, а я вся киплю. — Ее вчера привезли, Лин. Я клянусь. Я сам там ни разу не спал. Там даже постельного нет и матрасы с бирками.

— Даа?

Иду смотреть. Имею право! Я почти жена, если кто забыл. Откидываю покрывало и таки да — бирочки везде. Ну… пффф… бывает, да?

Не то, что я Давиде не уверена, нет. Просто не знаю. Я вообще не понимаю, что происходит. Все так внезапно. Хотя кому вру-то. Ждала ведь. Не зря мариновала. Такие у нас женские хитрости. Боже, слава тебе, что такой мужик мне достался. Ну каков, а? Аааа! Люблю не могу.

— Лина, — серьезно подмигивает. Сует руки в карманы, пристально смотрит. В глазах не смешинки. Что это значит? — Лин, если у меня крыша подтечет, я тогда не знаю. Детка, ты мне не доверяешь? Я клянусь тебе, что только ты в жизни есть. И это место — обводит территорию — для тебя.

Так что-то стыдно.

Я прям как маниакальная следовательница, все время подозреваю. Покаянно тащусь ближе к Бесаеву, обнимаю за талию, поглаживаю по напряженным мышцам спины. Целую в бьющуюся венку сбоку мощной шеи.

— Мы притираемся, — шепчу. — Я привыкну.

— Главное, чтобы я привык как на тебя кто-то смотрит. Терпение не моя добродетель, поэтому пока твоя очередь — ревнуй.

Вот же гад!

Щипаю его за бок. Бесаев закольцовывает и зацеловывает, сил сопротивляться нет. А я и не хочу. Любит же.

Шутливые подколы прерывает звонок в дверь. Дава просит открыть, потому что у него на связи доставка еды, интересуются уточнением заказа. Верчу замысловатые замки и…

Он издевается??? Это что такое???

На пороге стоит девушка. Очень красивая и фигуристая, словно с картинки сошла. Она удивленно таращится на меня. В руках девушки ключи. То есть еще и КЛЮЧИ?

В горле спирает от эмоций.

— Вы кто? — мелодичный голос льется в уши.

— А Вы?

— Простите, это квартира моего…

— Я рада, что Вашего, — наливаюсь раздражением. — Вы кто?

— Как Вы сюда проникли, — пытается пройти, не пускаю. — Давы в городе нет. Он в командировке.

Вот же позорный брехун. Сейчас швырну кольцо ему в задницу! Меня раздирает от желания разодрать Бесаеву лицо на лоскуты и не пустить в квартиру пособие из шикарных лакшири журналов.

— Он дома. Смотрю, Вы торопились сюда. Аж не уточнили по точнее здесь ли он! — хочу плюнуть и просто уйти.

— Подождите, — девушка хватает меня за руку. — Вас как зовут?

Выдергиваю руку. Где одежда, мне надо уйти. Пусть Давид сам разбирается, мне здесь больше делать нечего.