18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Елена Волкова – Незамутненная и неотразимый. Сладкая сибирская парочка (страница 25)

18

— Да стой же! — идет следом. — Как тебя зовут?

Стягиваю с пальца кольцо. В ту же минуту появляется Давид. При виде девушки его лицо расплывается в сердечной улыбке.

— Динка, — мимо меня шагает, обнимая незнакомку. Целует в макушку. Он оборзел? — Ты как здесь?

Она смеется. Подходит ко мне и тянет руку.

— Ты Лина. Я Дина. Сестра этого раздолбая.

Я дура, да? Смущенно пожимаю ладонь, незаметно натягивая кольцо назад.

— Эй, я не раздолбай, — смеется Бесаев, обнимая меня. — Дин, я предложение сделал. Она согласилась, — приподнимая кружит. — Согласилась, Дин. А ты говорила, что пошлет меня куда подальше.

О, господи. Они меня еще и обсуждали.

— Не обращай на него внимания, — Дина стягивает обувь. Ловит мой взгляд и спрашивает. — Чаем напоишь? Я тут купила всякого.

Закрываю лицо горящими ладонями. Шепчу ей покаянно «прости», она отмахивается, типа, все ок не бери в голову.

Сбиваясь в поисках, нахожу всю атрибутику, завариваю и разливая по чашкам. Раскладываю по блюдцам сладости.

— Ребят, не хочу пугать, я не одна.

Из рук валится печенька. В смысле? Давид пучит глаза Дине, а та жалостно разводит руками.

— Мама? — рычит.

— Мама! — подтверждает Дина.

— Кто растрепал, Дин? — наступает Бесаев. — Не успел любимой женщине предложение сделать, вы, блядь, всеми прискакали. Ты, хитрожопая всегда была, я же типа в командировке был, чего приперлась?

— Как я должна была войти? А вдруг вы тут… это…

— Ты не дала нам сделать «это»!

— Давид! — краснея, кричу.

— Кто? — не отстает. — Хотя не говори, Дина. Я знаю. Ника! К бабке не ходи. Вот Ермакова, ну прям ничо сказать никому нельзя. Чтоб ее! Чтоб вас всех, треплушки несчастные. Ничо доверить нельзя. «Я никому не скажу, Давид». А сама — ла-ла-ла! Ну язычарыыы, — хлопает себя по лбу. — Вот как знал, не хрен бабе говорить. Будет знать она и маленькая компания из ста человек.

— Ой, какая разница, Давидик. Все, поезд ушел. Узнали и что? — краснеет сильнее, поглядывает на меня, в поисках поддержки. А я что? Я ничего. Ныряю Бесаеву под бок. Он тут же прижимает. — Мама одним глазком всего хотела. Лин, одним. Ну мама же, — нажимает. — У вас совести что ли нет? Скажите спасибо, что папа в другом городе. Какие вы, а? Не зналааа. Фу прямо! — морщится возмущенно. — Мамке жалко невесту показать, фу, Давид. Как был ты какашкой, так и остался. Упрямый ишак! — расходится. — Мама ночей не спала, кормила тебя грудью до двух лет! Каждый след, каждая драка, приводы твои сраные, а ты…

— Хватит! — рявкает. — Зараза. Ты зараза, Дина! — ругается. — Лина, придется с мамой знакомиться.

— Я не против.

Не хочу, чтоб ругались. Придется, так придется. Что же теперь, днем раньше, днем позже.

— Вот Лина нормальная, — тараторит Дина. — А ты кусок гов…

— Динка блядь! — рычит Бесаев. — Сейчас как в детстве отгребешь! Поезжай за мамой, раз так не терпится.

— Вот так бы и сразу, — вскакивает. — А то заладил. Я всегда знала, что ты самый лучший брат. Слышишь, Дава. Самый-самый!

— Ммм, — гладит по лицу. — Добро пожаловать в семью, родная. Такая она у меня.

Улыбаюсь. Нормально все.

Дина уносится, гремит ключами. Громко кричит из прихожей.

— Давид, я дверь закрывать не буду. Миг… гом. Ой… Ой, мам. А ты здесь? Уже⁈ Ааа, сама пришла, — Бесаев закатывает глаза. А я смеюсь. — Так… Щас… Давидик, мама что-то сама пришла! В смысле ты давно тут, мам? А что стояла под дверью? Слушала? Так не ругались мы. С чего взяла? Ой, что ты Даву не знаешь. Это ж сколопендра, а не брат. Ооо, красивая. Да, мам. Да. Очень. Пошли скорее, покажу ее.

Эпилог

Эпилог

— Ты мне на ногу наступил! Слышишь ты, Шварц на минималках!

У меня дежавю? Вроде не пили еще, чтобы приходы ловить. Сжимаю руку Лины. Она, поджав губы, не мигая смотрит вперед. Вот-вот прыснет.

— Согласны ли Вы Сорокина Ангелина Витальевна взять в мужья Бесаева Давида Руслановича.

— Да! — слишком громко, но мне нравится.

Я парю, я в раю. Слыхали такое? От мужская версия от той самой загадочной актрисы. Нам же ничего никогда не обламывается и вот вам здрассьте — ловите.

— Замолчи, неадекваша, — спокойный голос усмиряет.

И ни хера это не дежавю.

Это Дина моя и пацан с работы. Парни мои уже из шаферов вышли, поэтому пришлось Марату потрудиться. В целом только он может мою оторванную сестру усмирить, но начать с препираний таких же, как у нас с Линой были это пипец. Чем это заканчивается вам известно, но это же Дина. Там бронебойный нужен, чтоб ее выкрутасы выдержать.

— Сам ты гондон! — чуть громче.

Булатовы и Ермаковы начинают судорожно кашлять. Регистраторша бледнеет и нервно улыбается, даю отмашку продолжать.

— Согласен ли Бесаев Давид Русланович взять в жены Сорок…

— Да! Да! На все вопросы да! — тарабаню.

Потому что ждать не могу. Хочу увидеть ее роспись, хочу официально натянуть кольцо, хочу в свое безраздельное владение, хочу, чтобы моя навсегда и без остатка.

Ржут заразы. А нам дают команду обменяться кольцами. Нежно целую каждый пальчик.

— Линка, — как одомашненный кот лащусь щекой. — Наконец-то. Моя.

— Давай свой палец, Бесаев. Забираю тебя в безраздельное рабство, — зловеще шепчет, умирая от любви.

Стоим угораем. Обсуждаем свидетелей. Лина говорит, что хоть бы платье не зажевало иначе это будет просто сценарий нашего знакомства поближе.

— Объявляю вас мужем и женой.

— Юхууу! — ору, кружа любимую.

Платье белым облаком обвивается. Многослойная юбка взвивается, шлейф падает сверху, и мы жадненько целуемся.

— Ребеночка родим? — спрашиваю, влюбленно трусь носом.

— Конечно, — смущается.

— Может двух?

— Хоть трех, Давид, — обнимает.

— Забились, — в душе спирает от радости.

Какая Лина у меня покладистая последнее время, прям странно. Надо кайфовать, пока моя художница в настроении. А то опять их там ПМСы всякие, настроения. Подстраивайся как хочешь. Так что наслаждаюсь.

— Куда хочешь поехать?

Спрашиваю пока кружимся в первом танце. Пожимает плечами. Перебираю разное. Лина пожимает плечами.

— Давид, может к Ермакову?

— Куда? — удивляюсь.

Задумчиво рисую пальцем по красивой ключице. Я, конечно, невыездной, но не до такой степени. Хотя по чесноку? У Макса круто!

— Не хочу я ехать никуда. Успеем. Там у него тихо, хорошо. Забор высокий.