Елена Усачева – Три богатыря и Шамаханская царица (страница 11)
Моисея он отбросил в кусты, чтобы руки не занимал.
– А куда Илья подевался? – вспомнил наконец Алёша про товарища.
– Не знаю, в тумане не видно ничего было! – пожал плечами Юлий.
– Ну, ничего, сами управимся, – решил богатырь.
Внезапно за деревьями послышался рык.
– А? Илья? – позвал Алёша.
Ответа не было, и богатырь пошёл проверить. Юлий побежал за ним.
За кустами на дереве болтался Моисей. Нога его запуталась в верёвке. Другой конец верёвки свисал с ветки.
– Эх, Моисей, Моисей... – покачал головой Алёша. – Как же ты так?
Богатырь дёрнул за свободный конец, собираясь распутать ослика. Но вместо этого под ним разверзлась земля, и он провалился в яму.
– Хи-хи, – глупо улыбнулся оглушённый Алёша.
– Ну вот опять, – стал жаловаться Юлий. – Вечно с тобой что-то случается. Почему, скажи пожалуйста, я никогда не попадаю в дурацкие положения?
Ослик заорал. Но коню было не до истерик сородича. Сейчас он ещё что-нибудь обидное скажет Алёше, сейчас...
Как вдруг неведомая сила вздёрнула его за заднее копыто вверх и потащила в кусты.
– А-а-а! Помогите! – завопил Юлий. – Алёша!
Крик его потонул в тёмной чаще.
Алёша выбрался из ямины. Не такая она была и глубокая. Перепачкался только. Огляделся – нет коня.
– Эй! Юлий! Ты где? – позвал он.
Только что рядом был, зудел своими нравоучениями. Куда его опять нелёгкая унесла?
Если Алёша с Добрыней сразу попали в западню, то Илья какое-то время ехал спокойно. Из пустынных полей дорога привела его в леса. По пути богатырь всё никак не мог понять, почему Алёша его не догоняет? Вроде не быстро он с Бурушкой едет.
В стороне послышался шорох.
– Алёша? – крикнул Илья. – Ты что ли?
Он остановился, сошёл на землю и, взяв коня под уздцы, отправился на шум.
Но обнаружил не Алёшу, а мирно пасущегося верблюда Васю.
– Вот тебе на, – пробормотал Илья. – А где же Добрыня? Конь без седока – беда недалека. Есть такая примета.
Илья вышел из кустов на полянку и, чтобы верблюд не испугался, позвал его:
– Вася! А ну, иди сюда.
Верблюд повернулся, узнал, радостно мотнул хвостом.
– Вася, – манил его Илья и сам шёл навстречу. – А хозяин твой куда подевался?..
Не успел он договорить, как земля под ним провалилась. Наблюдавший за хозяином Бурушка заржал и подскочил к яме. Верблюд тоже заглянул в неё. Дна видно не было...
С ветки дерева у них за спинами сорвался чёрный ворон и полетел догонять далеко уехавшую царицу.
Что ж, задание он выполнил – богатыри задержаны.
Глава девятая. Свадьба
Киев был нарядно украшен, улицы – полны народа. Жители собрались поприветствовать вернувшегося князя. Да и на невесту было любопытно посмотреть. Ходили слухи, что красавица, каких свет не видывал.
Навстречу князю вышла целая делегация бояр. Возглавлял её Антипка. Вид имел недовольный. За ним стояли мрачные бояре.
А князю было всё ни по чём. Он радушно обнял слугу. Приветственно помахал толпе. Народ закричал громче, над головами заплясали разноцветные шарики и плакаты.
– Ах! Как хорошо в родной дом возвратиться, – воскликнул государь, оглядываясь.
– Дома-то родного уже нет, почитай! – с осуждением ответил Антипка.
– Половина земли русской Шамахе отписано! – поддакнул стоящий у него за спиной бородач.
После этих слов бояр как прорвало.
– И не осталось ничего!
– Как же так!
– Испокон наша земля была.
– Не шумим, братцы, – преспокойно велел князь. – Подтверждаю, сделал я подарок царице. По случаю нашей свадьбы. – Поздравления принимаются!
Он взял за руку вышедшую из кареты невесту. Но что-то поздравлять его никто не спешил. Бояре стояли смурные. Народ притих. Царица сделала шаг вперёд. В глазах её полыхнул колдовской огонь. И сразу же лица бояр осветились радостью. В толпе заголосили, закричали здравицу.
Князь поцеловал руку суженой. Ай да умница она. Одним своим взглядом любой бунт усмирит.
Под радостные возгласы и торжественные трещотки молодые прошли в хоромы. Будет большой праздник.
Пировали и в домике у Горыныча. Перед Добрыней стоял подносик, уставленный заморскими кушаньями – суши и сашими. Богатырь специальными палочками для еды пытался взять угощение, но то выворачивалось из его неверных захватов.
В комнате суетился Горыныч.
– А должность так и называется – китайский дракон при монастыре, – рассказывали головы, перебивая друг друга.
– Работа не пыльная, – словно оправдывалась правая голова.
– Льготы, премии, – басила центральная. – Все, как положено.
– Сверхурочные вдвойне оплачиваются.
Добрыня двумя палочками проколол суши, понёс ко рту, но и тут рисовый проказник выскочил и плюхнулся в пиалу с соевым соусом. От ярости Добрыня сломал палочки.
– Питание здесь, правда, не очень, – признала левая голова.
– Зато форма нарядная, – скромно улыбнулась центральная. – Правда? Добрыня? – Горыныч прижал к себе красную подушку с драконом. – Не знаю, подушку брать – не брать?
– Подушки, веер, – проворчал Добрыня, вставая из-за стола. – Ты прямо как женщина собираешься. Оставь это всё. Налегке отправимся.
Он отобрал у друга подушку и бросил в угол.
Все три головы горестно вздохнули. Горыныч развязал халат. Без пояска пузико у него заметно провисло. Зато крылья расправились. На трёх мордах появилось довольное выражение. Эх, давненько он не разминался, не чувствовал свежий ветер, который бьёт в лицо.
– Давай, давай! – воскликнула центральная голова.
Добрыня забрался на него. Горыныч разбежался, пробил дверь и, с трудом набирая высоту, полетел.
– Наконец-то! – голосили все три головы. – Достала уже эта еда.
За беглецами наблюдали обитатели монастыря. Им сейчас было явлено чудо, но они его ещё не поняли. Мудрейший потом как-нибудь растолкует.
– Горыныч, не тряси, – раздался с небес голос Добрыни. – Ты что, летать разучился?
А в княжеском тереме вовсю шло веселье. Бояре в зале плясали, ели икру ложками, кто-то даже на столе с ногами сидел – до того все пошли в разнос.