Елена Усачева – Большая книга ужасов – 83 (страница 45)

– Кто ж не знает? – согласилась мама. – Из-за какой-то чертовщины твоя бабка сюда ехать и не хочет. Зачем сказала, чтобы мы сюда приехали, непонятно.

Теперь они вместе смотрели вдоль дороги. И на этой дороге появился человек с топором.

– Ну и игры у вас, – вздохнула мама и ушла в дом.

Тришкин приближался. Топор ему явно шел.

– Чего это ты? – спросил он, показывая на ее куртку.

Марта оглядела себя.

– Упала.

– В темноте?

Оказывается, Тимофей умел шутить.

– Три раза.

Уезжать не хотелось.

Марта сидела на крыльце и смотрела на дуб. Сегодня только заметила, что он растет около их дома. Лет триста, наверное, растет. Помнит еще тех самых новгородцев, что сбежали от Ивана Грозного. Или Ивана Грозного, что сбежал от новгородцев. Бегали они вокруг этого дуба, бегали, а он стоял. Просто стоял. Здесь каждый куст исторический. Как новгородцы прибежали, так давай деревья сажать. Дубы и карельские березы. Дубы для памяти, а березы для душевной тоски. Чтобы было с чем обниматься, вспоминая родину. А еще елки – это на Новый год.

Фей прислонился к перилам крыльца. Говорил. Давно уже говорил. Рассказывал. В интернете инфу нашел. Про купца. Как много он построил тут. Что мастерская по вышивке – это его идея. Большая изба была в конце деревни. Так и называлась – «Хашезерская вышивка».

Сказал и куда-то показал.

Марта слушала и не слушала, больше смотрела. Вдоль дороги. Она была пуста, если не считать машины, которая за ними приехала. Еще из постоянного тут были ивы, а за ними озеро. А если пойти в другую сторону, сделать четыре и четыре километра, то попадешь на невероятно красивый берег с черной галькой. Солнце садится в воду. И от этого все вокруг становится темным и красивым. Но они туда так и не дошли.

– А потом мастерскую в Шуньгу перевели. Там ярмарки были.

– Что было?

– Ярмарки.

Странно, что они задружились. Марта с пацанами в школе не общалась. Они как-то не очень держались около нее. Отваливались. А Тришкин все ходил и ходил.

– Ну вот, а потом мастерскую в Медвежьегорске открыли.

– Какую? – Внимательно слушать у Марты не получалось. Хотелось думать о своем.

– По вышивке. Она теперь называется карельская.

Марта кивнула. Вышивка – это красиво. Она вот вышивать не умеет. Если только дырки штопать. И то редко.

Наконец Фей замолчал и тоже стал смотреть вдоль дороги.

На крыльцо вышла мама.

– Ну чего, все? Я закрываю.

Историю с подменышем маме все-таки рассказали. Баба Ариша и рассказала. Пришла и попросила передать бабе Моте, что она может возвращаться. Оказывается, в этой истории и она была замешана. Когда мама стала задавать вопросы и выяснять подробности, Марта вышла на улицу. Ей не хотелось слушать, потому что у каждого была своя версия. Славик ничего не помнил или быстро забыл. Вновь ворчал из-за конструктора, отказывался есть кашу, спать соглашался только в кровати с мамой. И правильно – одного одеяла им не хватало. Баба Ариша ушла, мама позвала Марту и долго стояла с ней, обнявшись. Ничего не сказала. И правильно – что тут говорить?

А сейчас брат штурмовал лужу. Дожди не прекращались, и лужи только увеличились. У них во дворе тоже выросла. Посередине стоял Славик. В сапогах. На мгновение Марте привиделось, что лицо у брата какое-то уж очень бледное. Она окликнула его. Славка вздернул голову, изобразив недовольство. Показалось, конечно, показалось.

После разговора с бабой Аришей мама на крыльцо вышла мрачная. Увидела Марту, обняла и сказала, что они уезжают. Все вместе. Домой. Марта начала вырываться и говорить, что теперь можно и не уезжать. Тем более отец скоро появится – он звонил и обещал. Тем более они не дождались, когда кончится дождь. На черный пляж хотелось попасть все больше и больше. Фей опять же.

Но мама, как всегда, была непреклонна. Они уезжали.

– Можно писать. Или звонить, – быстро произнесла Марта. – Мессенджеры разные.

Фей сунул руки в карманы.

– Да здесь связь не ловит почти, – дернул он плечом. Что-то у него в организме громыхнуло. Искусственная рука отстегивается?

– Поехали! – позвала мама. – Слав, давай.

Славка с сожалением плюнул, вылез из лужи, посмотрел на прощание и пошел к машине.

– Пока. – Фей вытащил из кармана руку, протянул Марте. Она взяла что-то из его руки, не очень понимая, что еще может от него получить. После того, как он всех их спас. Побежала к машине. Устраиваясь на заднем сиденье, посмотрела. Это был компас. Чтобы не теряться в дороге.

Машина тяжело завздыхала, переваливаясь в колеях. Дождь забарабанил по железу крыши.

Роман Волков

Черная пустошь

Глава 1

Май в этом году был совсем недружелюбным. Погода менялась кардинально по известным только ей причинам. Сегодня еще тепло и солнечно, а через пару дней уже хмуро и дождливо. На майские праздники даже выпал снег, к ужасу полураздетых дачников и любителей шашлыков. Природа словно нервничала в ожидании чего-то неизбежного.

Но, несмотря на серое небо и холод, лето приближалось, и учиться стало просто невыносимо. Кстати, не только двоечникам и бездельникам, но даже отличникам и «ботаникам». Все с нетерпением ждали летних каникул, и, конечно, не были исключениями наши старые знакомые – десятиклассники средней школы № 4 – Роман Волкогонов и Андрей Масляев.

Часто друзья, уставшие от учебы, прогуливали алгебру, физику и химию, а учителям говорили: нас вызывали помогать Кузьмичу. Они приходили в каморку сантехника, и он угощал ребят невероятно вкусным чаем с душистыми лесными травами, которые наполняли все тело уютным теплом и бодростью.

Все трое вспоминали недавние события, когда они вместе с военруком Виктором Григорьевичем Горбуновым чуть не погибли в жутких подвалах школы. Им удалось победить призрак домовладельца Червякова и спасти школьников, попавших к нему в лапы. Потом были долгие расспросы в полиции, в службе газа и МЧС: как дети оказались в подвале? Почему они ничего не помнят? Что был за взрыв?

Полицейские и спасатели в противогазах и респираторах ходили по полуразрушенным подвалам, копались в завалах кирпича и каменной крошки. Странное выходило дело. Получилось так, что под школой в толще земли проходила сеть подземных ходов: исторические катакомбы, вырытые еще древними монахами и казаками Емельяна Пугачева, подземные коллекторы реки Суры и старая дренажная система города. Старинные трубы дали утечку, газ смешался с затхлым воздухом подвалов и свежим воздухом из подземных коридоров, что привело к образованию особой смеси газов, мгновенно парализующей нервную систему и вводящую организм в подобие летаргического сна.

Школьники, как и положено озорным детям, лазали в подвалы на «разведку», военрук проводил свои занятия по стрельбе. Там они, надышавшись смесью газов и их опасных компонентов, упали без памяти и так и проспали – кто несколько часов, а кто – целую неделю. Там бы все, вероятно, и погибли, если бы в подвал не зашли десятиклассники Волкогонов и Масляев, которые по счастливой случайности отрабатывали навыки использования противогазов, полученные на уроках ОБЖ… Эта версия вызывала у специалистов много вопросов – но другой все равно не было. Постепенно расследование закончилось, и друзей оставили в покое.

К счастью для участников драмы, взрыв трансмутатора вызвал у всех потерявших сознание от магического воздействия Червякова антероградную амнезию. Они не понимали, как оказались в подвале, и помнили одно – свой последний визит в школу, а дальше все было в туманной дымке. Все забыли также сам Горбунов и Личун – ну это и к лучшему, говорил Кузьмич. И рассказывал одну из своих бесчисленных историй.

– Вот помню, когда еще ваши родители здесь учились, по школе ходила байка, что в соседнем доме по улице Маркса живет японский шпион и он радиошифровки в Токио отсылает.

– Вот этот дом? И там шпион? – засмеялся Роман и оглушительно хлопнул себя по коленям.

Старик по-доброму рассмеялся и отхлебнул чая из жестяной кружки.

– Вы, ребятки, можете не верить, но я сам все своими глазами видел. А в то время зрение у меня было гораздо лучше, чем сейчас. Сидит дядька рядом с радиоприемником и азбуку Морзе выбивает. А после уже узнали, что это был известный радиолюбитель, он даже кружок потом основал.

Все посмеялись.

– Ну мы пойдем, – сказал Роман, вставая с дивана. – Поздно уже.

Андрей, хихикая, к этому моменту уже заканчивал мыть кружки в облезлом рукомойнике.

– Спасибо, Кузьмич. Может, хоть на субботу дашь нам карту подвала?

Ребята мечтали хотя бы еще разочек посетить старинный подвал под школой, чтобы исследовать коридоры, оставшиеся не заваленными после взрыва адской машины Червякова. Может, это было всего лишь навязчивой идеей, но даже при взгляде в сторону завалов казалось, что черная дымка тонкими струйками пытается пробиться из-под обломков красного кирпича.

– Не знаю. То есть нет, – ответил Кузьмич уже без тени улыбки на лице. – Чует мое сердце, там еще немало тайн скрывается. – И вздохнул, пожав по очереди ребятам руки на прощание.

Глава 2

На следующее утро первым уроком была биология, которую вел недавно вышедший из больницы Личун. После своей болезни, вызванной ментальной атакой военрука, он совсем не изменился, даже еще больше растолстел, насколько это вообще было возможно. К счастью для Масляева и Волкогонова, из памяти учителя полностью стерлись все эпизоды, которые могли бы привести к нежелательным вопросам. Помнил он одно – что очень не любил двух друзей, а они платили ему той же монетой. Так что можно сказать, что после победы над Червяковым ничего особо не изменилось.