Елена Усачева – Большая книга ужасов – 83 (страница 46)
– Ну что, – плотоядно усмехался Личун, глядя на топтавшегося у доски Андрея, – дорогой ты мой человек… Рассказывай нам про экологическую ситуацию в Пензенской области. Не крутись, не крутись, в учебнике этого нет, а есть только у тех, кто внимательно слушал то, что я давал на уроке, и не просто слушал, а записывал в тетрадь!
Андрей сжал зубы.
– Да-да, а вы с Волкогоновым с урока сбежали…
– Мы в медпункте были…
– Вдвоем? Коллективная эпидемия? Воспаление хитрости? Нет, это был прогул, и поэтому я вам поставил в журнал не «б», не «н», а «двоечки».
– Как «двоечки»? – закричал с места Роман.
– А вот так! Раз-два. У тебя, Волкогонов, это уже третья подряд! Ну ничего, сейчас твой подельник сравняет счет. Итак, Масляев!
Андрей начал мучительно вспоминать все, что знал об экологии области из уроков по ОБЖ Виктора Григорьевича, газет, интернета и просто рассказов других пензенцев. Память у него была отличная.
– С экологией у нас не очень…
– Ну, на двойку с плюсом натянул, – издевательски заметил Личун. – Давай дальше.
– Основную опасность, – продолжил Масляев, – представляет село Леонидовка Пензенского района. Точнее не само село, а находящийся неподалеку в Ахунском лесу Леонидовский арсенал химического оружия. Там с тысяча девятьсот тридцать седьмого года хранили авиационные химические бомбы, которые тщательно охранялись войсками химической защиты и внутренними войсками. Здесь находилось семнадцать процентов всего химического запаса СССР с просроченным сроком хранения…
– Это к делу не относится, – сердито прервал Личун, – это ты Горбунову будешь рассказывать! У нас не НВП, а биология, и изучаем мы экологию! Вот будь добр об этом и говорить!
– Так и я про экологию! – продолжил Масляев. – В арсенале хранятся фосфорорганические вещества нервно-паралитического действия, зарин, заман, Vx-газы, которых хватит, чтобы уничтожить все живое на планете триста раз! Сейчас в Леонидовке построили завод по переработке химического оружия, воинские части оттуда вывели, и скоро планируется полное уничтожение всего, что там хранили. Тем не менее работы ведутся с нарушениями экологических норм, что приводит…
– Все, Масляев! – Личун стукнул ладонью по столу. – Нахватался вершков и пошел, и пошел болтать! Дальше давай! Про экологию!
– Про Мертвое озеро расскажи, – прошептал со второй парты опытный турист Артем Павлихин, который обошел пешком всю область.
– Один из ярких примеров влияния леонидовских отходов на экологию области – это так называемое Мертвое озеро, в котором было затоплено несколько вагонов фосгена. По некоторым данным, на дне озвера находится киселеобразная масса из остатков химического оружия, которая поставляет мышьяк и синильную кислоту прямо в подземные воды, ручьи и болота Ахунского леса…
– Это дилетантские сплетни и слухи, – строго заметил Личун. – Никаких выбросов и протечек и не было никогда, кроме двух случаев, когда дамбу детишки расковыряли и вода вышла из берегов. Конечно, область у нас – это не Швейцария, но и не все так плохо, как ты тут описываешь.
– Ага, – сказал с места Валера Мазуренко, оторвавшись от рисования огромного боевого робота. – Дилетантские сплетни, как же. А область на первом месте по числу раковых заболеваний и их росту!
– Это тоже сплетни. – Личун даже не оборвал Мазуренко за то, что тот выступил, не подняв руку. Атмосфера на уроке стала накаляться. – Никто этих исследований не видел, а продолжают болтать! Масляев! Продолжай! Все, с Леонидовкой закончили!
– Еще один из негативных факторов для нашей экологии – это завод по производству биосинтетической продукции, расположенный в черте города на самом отшибе. От местных жителей можно услышать, что «вчера все плохо себя чувствовали: на заводе был выброс».
– Ну это байки все! – Личун с трудом встал со стула, что означало крайнюю степень его злобы. – Байки! Ты еще мне про Черного Ефрейтора расскажи!
– Не байки! – снова крикнул Мазуренко. – В журнале «Ньюсуик» за тысяча девятьсот девяносто первый год этот завод указан как засекреченное место для производства биологического оружия…
– Так… – Личун схватил мельную тряпку, словно собирался швырнуть ее в Валеру. – А ну давай, давай, продолжай!
Масляев под шумок на цыпочках отошел от доски и сел на свое место рядом с Романом, с интересом наблюдая за разгоревшимся спором.
– Откуда Мазур это все знает? – спросил он у Волкогонова.
– От брата, – шепотом ответил тот. – Брат у него капитан войск химзащиты. Он как раз в Леонидовском арсенале служил.
– И если взять все это и еще прибавить, что закрытый городок Пенза-19, он же Заречный, находящийся всего лишь в полукилометре от границы Пензы, с тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года занимается разработкой ядерных боеголовок… И еще что мы являемся единственным областным центром, полностью накрытым чернобыльским облаком…
– Хватит! – заревел учитель.
Неожиданно дверь открылась без стука.
– Кто еще там… – рявкнул Личун, и сразу же его одутловатое бородатое лицо расплылось в улыбке. – Класс, встать! Поприветствуйте директора!
Директор школы Наталья Викторовна показала жестом «садитесь», кивнула Личуну и стала говорить сухо, строго и емко:
– Ребята, как вы помните, десятые классы в этом году сдают экзамены: три обязательных – русский язык, алгебра, информатика и три на выбор. Выбор ваш ничем не ограничивается. – Наталья Викторовна помолчала какое-то мгновение и обвела строгим взглядом весь класс слева направо. – Но я советую хорошо подумать перед тем, как решиться сдавать тот или иной предмет. Кто еще не определился, может посоветоваться с родителями.
Голос с задней парты:
– Что, и физру можно будет сдавать?
– Помолчи-ка, Брустилов! – прикрикнул Личун, еще не отойдя от пикировки с Мазуренко. Наталья Викторовна серьезно посмотрела в левый угол класса и невозмутимо ответила:
– Можно. – Краешек ее губ слегка приподнялся, но взгляд оставался холодным и сосредоточенным. – Но не думайте, что это будет проще, чем биология. – Директриса обернулась на Личуна: – Или химия. Списки надо сдать до конца недели. Извините, Виталий Алексеевич, продолжайте урок.
Личун хищно облизал губы, видимо, мечтая о трех пирожках с вишней, которые поджидали его в портфеле, тихонько кашлянул и заглянул в журнал.
– Ну что, Брустилов, по-моему, ты давно не был у доски…
Коля нехотя поплелся отвечать, вздыхая с наигранным трагизмом.
– Ромео, а может, и мы сдадим физкультуру? – спросил шепотом Андрей.
– А что? Парни мы с тобой спортивные, нормативы все сдаем без труда. Подумаешь, лишний раз пробежать стометровку! – загорелся Роман.
– Мне почему-то кажется, что одной стометровкой тут не отделаешься… Надо с Палычем перетереть…
– Я тоже хочу физру, – прошептал с соседней парты Валера Мазуренко. – Давайте вместе.
– А силенок хватит? – ответил Андрей, и они вместе с Романом расхохотались. Валера был не самым спортивным парнем в классе, а две недели в плену в подвале у Червякова ему здоровья тоже не прибавили.
– Говоруны! – Парни одновременно повернули головы в сторону учительского стола. Личун крикнул это настолько громко, что от неожиданности весь класс отвлекся от своих дел, а Коля выронил мел. – Сейчас обоих выставлю за дверь! И еще пару «двоек» добавлю в качестве ускорения!
Но именно в этот момент прозвенел спасительный звонок.
Валерий Павлович Калашников немало лет посвятил преподаванию в школе физической культуры. В юности (а учился, надо сказать, он тоже в школе № 4) он подавал большие надежды. В 15 лет он уже получил первый взрослый разряд по пешеходному туризму, а в 17, когда выпускался из школы, – стал кандидатом в мастера спорта по волейболу. Увы, как раз на разрядных соревнованиях он и грохнулся, когда ставил блок, резкая боль пронзила ногу. Валера с трудом доиграл матч, а потом отправился в больницу – на носилках. Диагноз его ужаснул – «колено прыгуна» и разрыв передней крестообразной связки. Вылечить это было можно, но травма навсегда перечеркнула мечты о большом спорте. А так как спорт был всем, что любил старшеклассник, родители не стали противиться поступлению сына в педагогический институт на факультет физической культуры.
И сейчас Валерий Павлович Калашников сидел в небольшом кабинете при спортивном зале и смотрел повтор трансляции волейбольного матча по маленькому цветному телевизору. В дверь постучали.
– Войдите! – ответил физрук.
Дверь с жутким скрипом отворилась, и на пороге появились Роман, Андрей и немного позади Валера Мазуренко.
– Кого я вижу! Волкогонов и Масляев!
– Здрасте, Валерий Палыч! – с улыбкой воскликнул Андрей.
– Здрасте, – добавил Роман.
– Здрасте, – пропищал Мазуренко, недовольный тем, что его физрук даже не заметил.
– И вам не болеть, ребята. А чего вы ко мне пожаловали? У вас долгов по нормативам вроде бы нет. И Мазуренко с вами… У него, кажется, что-то было… – Палыч начал листать свою рабочую тетрадь в клеточку.
– Мы по другой причине пришли, Валерий Палыч, – ответил Роман.
– Неужели тоже хотите физкультуру сдавать? – с удивлением произнес Калашников.
– Что значит тоже? – удивился Роман. Оказывается, он был не первым, кому в голову пришла эта идея.
– Артем Павлихин заходил минут десять назад. Сказал, мол, хочу сдавать физическую культуру, мой самый любимый предмет. – Валерий Павлович встал из-за стола и подошел к ребятам, которые все еще топтались у двери. – Для меня это хоть и приятная, но все-таки неожиданность. – На протяжении несколько лет он упорно готовил билеты для сдачи экзамена, но никому из старшеклассников они не пригодились. Последние года три Палыч успокоился и уже перестал ждать, что мальчишки, вот как эти трое сейчас, забегут в его кабинет и скажут, что готовы сдавать физру.