Елена Усачева – Большая книга ужасов – 83 (страница 43)
Марта закрыла рот.
– Что за манера, чуть что, придумывать себе отговорки и оправдания? Я тебя оставила на два дня. Два! Но ты и это сделать не смогла. Думать можешь только о себе.
– Я о себе? – выдохнула Марта. – Я? Да мы с Тимофеем эти два дня…
Мама не стала слушать:
– То, что вы с Тимофеем, я поняла. – Мама смотрела на нее холодными уставшими глазами. – А как же Славка?
– Как же Славка?!
Марта сгребла телефон и выскочила на террасу. Врубила свет. Тришкин разбил заварочный чайник. Он опять упал с полки, и теперь уже с концами. Нет, она его все-таки убьет. А потом убьет себя, потому что никому здесь не нужна. Столько страданий, столько всего – и ее еще обвиняют. Мама – вот кто во всем виноват. Когда она это поймет, будет поздно.
Марта выбежала на крыльцо и врезалась в сидящего на ступеньке человека. Ногу отбила.
Подменыш не шелохнулся.
– Убирайся! – зашипела она на него. – Уходи. Иди туда, откуда пришел.
Славка-два не повернулся. Так и сидел.
– Ты здесь больше не нужен, – клонилась к нему Марта. – Шагай к бане, тебя там встретят.
Подменыш посмотрел на нее ледяным взглядом. Марта шарахнулась – сколько в этом взгляде было ненависти.
– Сам через день рассыплешься трухой. Тебя развеет ветер. И никто, слышишь, никто о тебе не вспомнит!
Стало вдруг очень страшно. Как она могла такое сказать? Это же Славка. Нет, конечно, не Славка, но очень на него похож. Неужели ее теперь тоже заколдовали?
– Ой, – шмыгнула носом Марта. Слезы опять текли, и она ничего не могла с этим сделать. – Прости. Ты зачем пришел-то? Славка дома…
И не договорив, задохнулась. Схватилась за щеку. Ноги обмерли. Она перестала чувствовать мир вокруг себя.
Взгляд у подменыша был адский. Черные глаза впивались в нее с явным удовольствием. Она хотела сделать ему больно, но это он ей сейчас сделает очень-очень больно. Он заберет Славку.
Подменыш усмехнулся и стал смотреть в сторону.
– Подожди! – протянула руки Марта. – Подожди, подожди! Не делай этого!
Она почти коснулась плеча, но подменыш неуловимым образом отодвинулся – словно доски пола вместе с ним отъехали.
– Подожди! – сделала шаг Марта. – Давай договоримся. Остановись! Я беру свои слова обратно. Извини!
Она теперь смотрела только на острое плечо. Тянулась к нему и не могла дотянуться. И еще она видела ухмылку. Острую и безжалостную.
– Ну что тебе стоит помочь? – завыла Марта. – Сколько вы уже перетаскали? Я же видела. Их там тысяча. Не будет Славки – никто и не заметит.
У Марты кружилась голова. Ей казалось, что она идет вперед, но при этом оставалась на крыльце. Она видела лицо подменыша, и тут же он оборачивался к ней плечом. И это плечо вдруг становилось выше и больше. И вроде она слышала голос. Неприятный и резкий. Как тот, что орал всю ночь, что она плохая и все делает неправильно.
Марта присела на корточки, чтобы хоть чуть-чуть остановить это сумасшедшее кружение.
– А давай, давай уйдем вместе. Как утром. Выпрыгнем в окно и уйдем. Я буду с тобой всегда. Хочешь?
– Хочу! – в лицо ей взвизгнул подменыш. Черные провалы глаз, распахнутый в дикой улыбке рот с бесконечным рядом зубов. Марта получила резкий удар по уху и слетела с крыльца.
В голове гудело, перед глазами сыпались зубы. Белоснежные зубы, они все лезли ей в память и никак не переводились.
– Ты чего здесь? С кем?
На крыльце стояла мама, со свету она ничего не видела. Не заметила, что ударила ее дверью по голове, сбив со ступенек.
Вода залилась в капюшон, лежать дальше было бессмысленно. Хотя очень хотелось умереть здесь. Прямо сейчас и умереть.
– Ни с кем. – Марта приподнялась на руках. Подменыш исчез.
– Славка вроде затих, – сказала мама. – И ты тоже отправляйся в дом.
Марта встала. Подумала, что вот, время идет, и вроде бы оно должно ее чему-нибудь научить, но этого не происходит. Она опять в кроссовках, и они у нее опять промокли.
Посмотрела на свои перепачканные руки. Хочет. Это-то понятно, что он хочет. И своего он, конечно, добьется. Но она ему все равно не даст.
Марта выбежала за калитку. Посмотрела направо-налево. Колдун. Все началось с него. Он поймал и подвесил лембоя. Его об этом попросили. Потому что лембой кого-то увел. И больше это не повторялось. А потом пришел другой. Другой… Откуда другой-то? Из соседнего леса? Пришел опыта набираться и набрался выше крыши. До того набрался, что седой лембой с ним не справился – новый его переупрямил, сделал все равно по-своему. На могиле колдуна она попросила, чтобы Славку вернули. Его вернули. Легко вернули, потому что ничего не теряли. Подмена все равно произошла, закон трех дней включился. Часы тикали, время шло. А может, колдун еще ничего и не сделал? Вернули не Славку, а подменыша. А чтобы вернуть Славку, надо еще что-то сделать. Прочитать книгу. Про себя. Хотя про них там ничего нет.
Марта посмотрела налево, где был дом колдуна и куда утопал Фей. Посмотрела направо, где рухнул дом дяди Коли. Они все знают и ничего с этим не делают. Просто живут, ожидая, что когда-нибудь может прилететь кирпич. Вот он полетел, но не в тебя, а в соседа. Остальные выдохнули. Живут дальше.
Над головой заворчало, дождь припустил с новой силой. Он был какой-то бесконечный. Столько воды в мире-то нет, сколько сейчас выливалось на них. Или со всего океана воду собрали?
Ухо побаливало, в остальном Марту ничего не волновало. Это было удобно. Стоишь, сливаешься с действительностью, принимаешь ее. Ничего изменить нельзя. Никто не поможет.
Мимо прочавкали шаги. Это было удивительно. Неужели тут остался кто-то живой?
Небо заворчало, дав небольшую подсветку, и у Марты открылся рот.
Тришкин. Он снова был в своих огромных штанах, сапогах, безразмерной куртке и с топором на плече. Так обычно изображают маньяков-лесорубов. Идет такой, поигрывает топором. Лезвие блестит в свете молний, капает кровь. Еще у него при этом должна быть авоська, а в авоське пяток отрубленных голов. И головы должны быть одни и те же. Для полноты ужасности.
Вгляделась.
Идет. Без голов в авоське, но уверенно так. С компасом, вероятно, сверился. А топор… топор ему, чтобы грибы косить. В такой дождь должны грибы пойти. Стройными рядами. Выпрыгивают они такие на дорогу, а тут Фей с топором.
– Ты куда? – крикнула Марта.
– Я знаю, что надо сделать, – ответил Фей.
Вопроса у Марты родилось два: «А раньше не знал?» и «А давно тебя по голове стукнуло?»
– Я все исправлю! – крикнул, продолжая идти. – Надо освободить колдуна. А ты иди домой. Промокнешь.
Фей шагал в сторону леса. А там кладбище. Будет рубить свилеватые сосны или вскрывать могилу?
Освободить колдуна. Точно!
Марта отправилась в противоположную сторону.
Голубенькие стены дома колдуна потемнели от дождя, белые наличники вылиняли. Дождь стучал по жестяной крыше, чернил углы. В доме спали. Или ждали.
Марта подняла камень. Хороший такой, удачно легший в ладонь. Взвесила. С каждой новой каплей камень тяжелел.
Колдуны не бывают добрыми.
Бросила.
Стекло со звоном осыпалось. А выдайте-ка ей значок «Соколиный глаз». Звук сразу всосался в дождь.
Марта посмотрела под ноги. Второй камень ее ждал.
В комнате загорелся свет.
Бросила.
Звона не было – стекло осыпалось на что-то мягкое.
– Ай! Ай! – заорали в доме.
Свет из окон мешал искать камни. О следующий она споткнулась. Подняла. А когда выпрямилась, увидела сквозь еще не разбитое стекло растрепанную бабу Олю. Какую-то уж слишком растрепанную для ночи.
– Ты что творишь? – потрясла она кулаком.
Следующий удар пришелся по стене. Отобрали у нее значок «Соколиный глаз». Марта присела на корточки. Что за дела? Почему никто не подготовился к ее приходу? Могли бы камней побольше разложить. Нашла, но маленький. В окно попала, но стекло не разбилось.