Елена Цыганкова – Орионец (страница 8)

Раньше, во время правления его отца, в горах располагались лаборатории по выведению новых видов животных и растений и их совершенствованию.

Перебравшись полностью на Орион, Люцифер взял себе другое имя и запретил проводить опыты у себя.

Во Вселенной много пустых планет, которые нужно осваивать. Так почему бы там не изучать все чудеса природы и генной модификации? Нет, он не был против новых технологий. Однако многие виды мало изучены и несут опасность для окружающего города. А подвергать испытаниям свой народ он права не имел – да и не хотел, поскольку не разделял позицию отца, сотворца всех творцов. За это он часто спорил с ним.

Люцифер – имя, которое дал ему отец. Сам же он своё имя не жаловал, не чтил и признать его не мог. Ему больше по душе было имя Нарык, данное матерью при рождении. Имя «Люцифер» резало ему слух и заставляло содрогаться.

Другое дело – Нарык: мягкое и шипящее. Он часто поправлял Михаила, указывая, как его звать, а тот, в свою очередь, словно назло, признавал только имя, данное отцом. От этого Люцифер выражал недовольство и устраивал частые протесты.

Всё дело было в матери. Люцифер любил её и души в ней не чаял. Отец же, как он считал, оказался предателем. Тот использовал не только народ матери, но и его самого, своего сына. Силой он увёз её с родных земель Экскалаза и силой взял её в жёны. От этого союза появился Ранан – моложе старшего брата на десять лет.

Люцифер же был искусственно создан, но выношен и рождён женщиной.

Оценив результаты своих деяний, Арион изменил свой генный код и вживил его в себя, после чего исчез, одержимый идеей вечной жизни. Он хотел получить бессмертие от слияния с сутью первой, несущей свет. Отец поддался соблазну: он желал править миром, быть не сотворцом, а единоличным творцом. Люцифер не разделял его стремлений, поэтому жил обособленно от него, сам творя свою судьбу.

Город от горной системы отделяла обширная площадка с сосновыми лесами и огромными древними исполинами, среди которых пряталась от посторонних глаз военная турбаза.

Разделение между домами проводилось условно. Здесь останавливались воины из разных систем, причём за каждым отрядом был закреплён свой лагерь. Дома в основном были одноэтажными, со встроенными мансардами на крышах – это создавало ложное впечатление двухэтажности.

Сама площадка была сложена из гладко отточенного камня. Её история настолько древняя, что почти никто уже не помнил о заре её создания. Деревья росли здесь, нарушая все законы мироздания: они не просто росли – они умудрялись быть крепкими и стойкими ко всем ветрам. Их стволы достигали двух‑трёх обхватов, а ветки раскидывались, словно медвежья лапа.

А воздух! Какой здесь воздух!

Да, весь мир Ориона как на ладони. Взору открывались потрясающие пейзажи, сочетающие суету городской жизни с красотой природы. Ты словно перемещаешься в другой мир – размеренный и медленный, где время замедляется и лениво продолжает свой бег. Именно поэтому Нарык (Люцифер) остался на Орионе. Здесь он чувствовал время, ощущал его течение и мог отследить изменения – как в себе, так и в своём народе, вверенном ему сложившимися обстоятельствами того же времени.

В небесной обители понятие времени не существовало: там всё шло в единой системе мира.

Нарык вдохнул полной грудью, чуть откинулся назад и закрыл глаза. Его тонкий слух уловил лёгкую поступь маленьких ножек. Люцифер насторожился.

«Ребёнок? Здесь?»

Он напряг лоб, еле заметно шевельнув ушами. Этой особенностью он отличался от людей – и от человека в том числе. За время пребывания среди них он научился пользоваться своим даром, не привлекая особого внимания.

Преодолевая любопытство, юноша обернулся. Перед ним стояла девушка из группы Дениза.

Люцифер криво усмехнулся.

– Я так понимаю, – съязвил он, – ты мне не мерещишься?

– Нет, – тихо ответила она.

Её ласковый, нежный голос, полный тайны, заворожил его. Она выглядела настолько беспомощной и беззащитной, что ему захотелось укрыть и защитить её – возможно, даже от самого себя. Он еле сдерживал нахлынувший порыв.

– Ты что‑то хотела?

– Я хотела поблагодарить тебя…

– За что поблагодарить? За что именно ты хотела поблагодарить меня?

– За своё спасение.

Люцифер усмехнулся.

– Сначала по морде мне надавала, теперь благодарить меня хочет, – грубо ответил он. – Не многовато ли за пару дней для меня?

Девушка шагнула к нему. Не ожидая такого порыва, он машинально отступил и покачнулся, оказавшись у самой кромки обрыва.

Девушка сделала резкий выпад в его сторону и упёрлась ладонями в грудь парня. Нарык схватил её за руки. Он сам не помнил, как увернулся от падения вниз.

– Подойдёшь ко мне ещё раз, – рявкнул он, встряхнув девушку за плечи, – я сам тебя сброшу.

– Ты, – выдавила она, – не так всё понял.

– Надеюсь, ты меня услышала, – прошипел Нарык.

Только сейчас он почувствовал натяжение ткани рубашки на груди: её пальцы вцепились в него мёртвой хваткой.

– Ты сам… – начала она.

– Иди отсюда, – оттолкнул он её от себя, – с глаз моих, куда подальше.

– Ты дикарь, – бросила ему девушка, растирая руки чуть выше локтя, – хам.

Сохраняя молчание, Нарык бросил на неё презрительный взгляд. Не говоря больше ни слова, девушка удалилась.

«Маленькая истеричка! – подумал он. – От неё я мог ожидать чего угодно, только не попытки столкнуть меня вниз. Это же насколько надо ненавидеть человека, чтобы сотворить такое! И момент выбрала удачный – когда я стоял на краю обрыва».

«На краю обрыва…»

Почему‑то эта фраза не давала ему покоя. Она цепляла его, но он не мог понять, чем именно.

Юноша отдышался. Из головы не выходили её испуганные глаза – когда… когда он стоял на краю обрыва…

Спесь постепенно спала, ум пришёл в норму, и картина произошедшего становилась всё яснее.

«Она шагнула ко мне… Шагнула, чтобы… что? Толкнуть с обрыва? А почему тогда в глазах её был страх?

Шагнула… ко мне… И… Её цепкие пальцы буквально вцепились в рубашку на моей груди».

Люцифер коснулся лба.

Девушка потянула парня на себя и, развернувшись вместе с ним, сама оказалась на краю скалы. Вспоминая произошедшее, Нарык замер.

«Так зачем же ты пришла?» – пронеслось у него в голове.

В этот же момент чувство злости и досады сменилось разочарованием и тоской. Сердце сжалось от боли, отдававшейся каждым движением, каждым вздохом. Нарык понял: он принял происходящее за совсем другую реальность. Он поспешил сделать выводы и выдать конечный результат всего свершившегося.

Люцифер с досады пнул камень. Не дожидаясь повторного предложения, тот с грохотом упал вниз.

– Я идиот! – выпалил он с жаром.

Он опять нагрубил, сам того не осознавая. Его реакция на её присутствие раздражала и воодушевляла одновременно. Он не мог понять, что происходит. Потоптавшись на месте и описав круг, Нарык направился в сторону лагеря Дениза.

****

– Бальтазар, – девушка буквально врезалась в него.

Орионец растерялся. Она вцепилась в руку мужчины, теряя равновесие; Бальтазар подхватил её за локоть.

– Дениса, – за ней следом выбежал Дениз, – подожди!

– Дениса, – неуверенно повторил Бальтазар. Взглянув в янтарные глаза девушки, он замер. – Мы раньше встречались? – наконец выдавил он.

Дениса оставила вопрос без ответа. Вместо этого она протянула ему кусочек металла.

– Отдай это своему командиру, – в сердцах бросила она, – или как его там.

– Откуда это у тебя? – Бальтазар осмотрел предмет.

– Неважно, – выпалила она.

– Дениса, нам пора, – вставил Дениз, – Михаил нас ждёт.

– Некогда объяснять, – бросила она Бальтазару, уходя. – Это его.

– Мы раньше встречались? – повторил свой вопрос орионец, провожая её взглядом.

Девушка одарила его тихой улыбкой и убежала.