Елена Цыганкова – Орионец (страница 7)

Дениса – хорошая девушка, и, как они говорили, она стала намного краше и женственнее. Только сердцу‑то не прикажешь – а оно как раз склонялось в пользу другой кандидатуры.

Он так и заснул на рассвете, погружённый в свои мысли.

Звук настойчивой вибрации разбудил его. Всё как обычно: Михаил поинтересовался, жив ли он и готов ли к свершению великих дел.

Конечно же, Михаил говорил всегда тактично. Педант по натуре, он не мог позволить себе грубого слова – сквернословие тем более было ему неведомо. Михаил всегда держал себя в руках, даже если его распирало, как мыльный пузырь. Творец, видимо, пребывал в глубоком сосредоточении на правилах и законах, когда создавал своего старшего сына из праха земного. Получилось то, что получилось.

Творец достиг своего совершенства, но иногда Люцифер задумывался о том, что сын превосходит своего отца. Михаил оказался таким правильным, что порой отсутствие самого творца никто не замечал. Михаил с этой ролью справлялся прекрасно. Одно его молчание порой убивало больше, чем все наставления.

В отличие от Михаила, Габриэль мог быть разным – от чересчур исполнительного до невыносимого в своём сарказме. Посещая небесную обитель, Люцифер старался с братьями не сталкиваться. Часто заходил со второго хода и проскальзывал к себе. Нотации Михаила его просто убивали, сарказм Габриэля тоже ничего хорошего не приносил. Он не мог переносить спокойствие и надменность старшего брата.

– Люцифер, – решительный голос Михаила насторожил парня, – Дениса скоро будет здесь, в обители. Она уже на пути сюда.

– Понятно, – вздохнул Люцифер.

– Что‑то не так, Люцифер?

– Нет, – встрепенулся тот, – всё хорошо.

– Не слышу энтузиазма в твоём голосе. Ты же сам настаивал на встрече.

Михаил пошёл ва‑банк. Зная способность младшего брата исчезать тихо и незаметно, без следов, он решил поставить его перед фактом.

– Она тоже очень хочет с тобой встретиться.

– Тоже? – буркнул юноша.

Он подошёл к окну и бросил взгляд на домики Дениза. Время было раннее – все ещё спали. Михаил бодрствовал всегда, так как в небесной обители установлены иные правила смены дня и ночи.

– Когда ты прибудешь к нам? – не отставал брат. – Мне нужно знать, чтобы дать ответ девушке.

– Не знаю, – Люцифер хотел потянуть время. Встреча не входила в его планы.

– Сегодня посетим рудники. Ты говорил, люди жалуются на какие‑то вопли в горах. А тогда уже решим.

– Хорошо, – согласился Михаил. – Сообщите мне обязательно о своём прибытии.

– Да куда уж без тебя, – проворчал едва слышно Люцифер.

– Люцифер…

– Нарык, – поправил его тот.

Он всегда так делал, когда брат доставал его.

– Лю‑ци‑фе‑р! – повторил Михаил по слогам, в принципе отвечая тем же. – Очень жду от тебя вестей, впрочем, как и тебя самого.

Переговорив с Михаилом, юноша замешкался у окна. Он чувствовал, как сознание его разделяется надвое: одна часть забирала себе ум, вторая – сердце. И та и другая не хотели уступать друг другу. Ум настаивал покориться отцу своему, сердце же избирало другой путь.

Он коснулся лба рукой, вспоминая ночной поцелуй. Такой страстный и нежный оставил свой след на его губах. И чем больше он думал об этом, тем сильнее чувствовал волну желания внутри себя.

Эта маленькая девочка всколыхнула в нём забытые когда‑то воспоминания. Он ведь и забыл о том, что когда‑то был влюблён – и, как оказывается, любим. «Был влюблён…» – резануло по ушам, как разряд тока, пропущенного через его сердце.

– Что же со мной происходит?

Люцифер взъерошил волосы и тряхнул головой так, словно пытался избавиться от навязчивого наваждения. Юноша никак не мог понять, что именно зацепило его в ней. Он знал многих красавиц Ориона – и ни одна не коснулась его души, не говоря уже о сердце. Сердце своё он не отдал никому. А теперь чётко понимал: встретил ту, которой готов отдать и сердце, и душу, всего себя без остатка.

Досада… В этот момент его охватила досада – досада на себя за свою несдержанность, досада на неё за то, что она появилась именно сейчас на его пути. «Почему не пришла раньше? Где она была раньше? – думал он. – Причём некстати появилась, заставляя делать выбор… А выбор он делать не хотел».

– Боже! – прошептал он. – Почему я не с земли Тао? Я бы обоих в жёны взял.

Он вспомнил Денису – девочку пятнадцати лет с русой косой. Потом перед ним возник образ незнакомки.

– Почему я должен делать выбор?

В землях Тао мужчина при случае имел право взять себе несколько жён – конечно же, при условии, что он будет нести за них ответственность. Люцифер отмахнулся от этой мысли. В итоге весь мир был перед ним виноват, загоняя его – Люцифера, сына Ариона – в какие‑то маразматические рамки.

Понимая, что не может совладать со своими мыслями, Люцифер вышел. Ему хотелось пройтись до утёса и подышать свежим воздухом, встретить первые лучи восходящего солнца. Айниза прекрасна в своём великолепии в это время года и в это время суток.

Лагерь ещё спал: никто и не планировал просыпаться так рано. Такая особенность была свойственна только ему. Дитя зари не могло усидеть в четырёх стенах и не встретить рассвет. Даже в небесной обители он выбрал комнату на солнечной стороне. И вообще, где бы они ни останавливались, он всегда предпочитал хорошо освещённое помещение – такое расположение позволяло встречать рассвет, не выходя из дома.

Утренняя прохлада пахла свежестью и еловыми иголками. В горах утро всегда прохладное. Лагерь находился на высоте около двух тысяч метров, и, конечно же, температура воздуха здесь отличалась от температуры в долине.

Шуршание шишек и еловых иголок под ногами спугнуло двух белок на дороге. Зверята не могли поделить кедровый орех – тащили его друг у друга, пока не появился Люцифер. При его виде зверьки бросились врассыпную: один из них забрался на ствол кедра.

Люцифер издал глухой шипящий звук, привлекая внимание малышей. Подобрал кедровую шишку, разобрал её на части, отделив орешки от скорлупы. Кончиками пальцев юноша похлопал себя по плечу. Бельчонок вынырнул из‑за ствола: его маленькие чёрные глазки пристально наблюдали за человеком.

Люцифер повторил свой жест. Не раздумывая, малыш слетел вниз и так же проворно забрался на парня. Не обращая внимания на пару «ау», он уселся на плечо и с удовольствием принял дар от человека. Бельчонок вцепился лапками в широкую ладонь, словно боялся, что тот передумает и не отдаст ему всё. А он хотел именно всё.

Юноша продолжил свой путь. Увлечённый своим делом, зверёк не обратил внимания. Забрав последний орешек, он спрыгнул вниз и быстро забрался на близстоящее дерево, чем вызвал улыбку на лице Люцифера.

Нарык стоял на краю обрыва отвесной скалы, возвышавшейся над ущельем. Он любовался местными красотами. Горы нравились ему всегда – они влекли его не только красотой, но и величием, и силой духа.

Он всегда старался после тяжёлых дел уйти в горы. Отдых среди горных вершин бодрил и придавал сил. Бурлящие реки, шумящие водопады – всё это успокаивало и умиротворяло. Он даже свой дом построил в горной долине, не задумываясь ни о чём, когда встал вопрос, где ему жить.

Горы Люцифер боготворил. Его мать родом происходила из племени горцев, живших когда‑то в долине реки Суони. Реки грёз, как называли её коренные жители, – реки вселенского рая и божественной благодати. Сейчас от племени ничего не осталось: они исчезли. Народ численностью более двух тысяч человек ушёл в горные леса, скрываясь от преследований приспешников Ариона.

Единственным воспоминанием о них остался Ранан. Именно его удалось удержать от поспешного решения уйти в горы вслед за родом. Ранан остался, но улыбку стёр с лица. Тоска по матери, как и по всем родным, съедала его сердце. Но племя исчезло с лица земли – они словно испарились, как капли воды в огромном океане. И сколько бы ребята ни искали, обошли каждый уголок гор, осмотрели каждый куст, знали каждую тропинку в лесу – откуда она начинается и куда ведёт, – след своего народа, народа своей матери, они найти не смогли.

Горы раскинулись огромной грядой за чертой города. Это была не просто гряда, а огромная страна со своими нагорьями, живописными равнинами, покрытыми разнотравьем – таким пёстрым в сезон дождей и цветения, – и очаровательными долинами с бурными реками и шумящими водопадами. Вода в них была настолько чиста, что обычный глаз мог рассмотреть на дне самую малую песчинку.

Люцифер любил водопады, обожал их. В детстве он часто прятался за пеленой падающей воды в небольших пещерках уступа от своего отца, когда тот пытался вернуть его в свой край вселенной.

Когда‑то его отец, Арион, построил на планете город в честь него же – и назвал его так же. Планета была заселена воинами мира. Для её насыщенности представители всех систем вселенной собирались и тщательно отбирались. Сам Арион был воином и сам сотворил всех. Вот и сыновья его были вовлечены в военное дело.

Сам город выглядел достаточно комфортно и спокойно, сочетая в себе все прелести гражданской жизни: офисы, парки развлечений, множество детских площадок и красивые улицы. Военному делу молодёжь обучали с детства за чертой города – в горных лесах. Именно там располагались самые крупные базы и лагеря. Обучали всему: от тактики бесшумного ведения боя до преодоления препятствий в виде гор и ущелий.