Елена Цыганкова – Орионец (страница 10)

Нарык замер.

– Отлично, – выдохнул он еле слышно, – только этого не хватало.

Он не знал, не видел источника дикого рёва, однако был наслышан от старожилов здешних мест о монстрах, обитающих в пещерах.

Девушка бросилась ему на шею.

– Убери его! – залепетала она.

– Ты шутишь, да? – её паника медленно передавалась ему. – Ты только что послала меня ко всем чертям, а теперь… – Её заливистый кашель заставил его замолчать.

Она уткнулась лбом в его грудь, задыхаясь от кашля.

– То есть, – прошептал он, касаясь ладонями её лица, – ты не шутишь?

Девушка старалась затаить дыхание, но кашель вырывался с неистовой силой.

– Какие уж тут шутки! – выдохнула она сдавленно.

– Господи, – прошептал он, притягивая её к себе, – у тебя фобия…

Он пристально всматривался в темноту, пытаясь увидеть там того, кто так напугал его спутницу. Едва заметный взгляд промелькнул в проёме пещеры почти под самым её потолком.

– Господи, – затаил дыхание юноша, – и что ты за тварь такая?

Девушка поперхнулась от кашля. Она попыталась высвободиться из его объятий.

– Стой, – зашептал он быстро, прижимая её голову к себе, и добавил тихо: – Не смотри на него.

– Легко сказать, – выдавила она.

– Тихо, – повторил он, склоняясь к ней, – тихо, замри.

Сделав глубокий вдох, девушка затихла. Замер и Нарык. Она прижалась к нему так сильно, что он почувствовал, как образуются отпечатки её ладошек на его спине.

Люцифер еле заметно пошевелил ушами, улавливая шелест кожи, чешуи невидимой твари, шлёпанье ног и какое‑то скольжение по плоскому камню стены… Хвост… Огромный хвост, возможно, длинный и тяжёлый.

Тварь поравнялась с ними, обнюхала проём.

Девушка дёрнулась. Желание кашлянуть было велико. В стремлении сдержать её порывы Нарык одной рукой прижал её голову к груди, а второй – притянул за талию. Сопротивление девушки ослабло.

Смотреть ящуру в глаза нельзя: это может привести к подчинению человека чудищем, к его желанию пойти на верную смерть. Ведь даже вырвавшись из этого взгляда, человек оставляет часть души в глубине ледяных кристаллических глаз рептилии.

Тварь обнюхала ещё раз проём и продолжила свой путь дальше. Дождавшись, когда существо удалилось на безопасное расстояние, юноша ослабил хватку. От непрерывного кашля девушка согнулась пополам. Нарык подхватил её за локоть. Откашлявшись, она уткнулась лбом в его грудь, в ямку у основания ключицы. Бросив на парня робкий взгляд, она произнесла:

– Унеси… меня отсюда.

Нарык вздрогнул от хриплого, приглушённого голоса.

– Унести? – чуть слышно переспросил он, словно желая подтвердить её слова.

– Да, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.

Он почувствовал тепло её рук на своей груди у основания ключицы. Маленькие пальчики скользнули вверх, обхватив его шею. Не произнося больше ни слова, юноша осторожно, словно дорогой его сердцу трофей, взял девушку на руки.

Её тело обмякло. Доверившись его рукам, она склонила голову ему на плечо. Тяжёлое дыхание резало парню слух. «Значит, существуют какие‑то ещё проблемы», – пронеслось у него в голове. Конечно, находиться в пещере было сложновато: удушливый запах влаги не давал возможности дышать полной грудью.

Он уверенно шагнул в проём и огляделся по сторонам. Вход в пещеру вывел в длинный коридор, который пронзал это каменное сооружение слева направо.

Люцифер подозревал о подземном лабиринте в горе – лабиринте, не имеющем начала и конца. Угадать, откуда появится чудовище, не представлялось возможным: оно могло возникнуть где угодно. Доступ к выходу был как с одной, так и с другой стороны. Вернее, все ходы вели именно к этому выходу.

Нарык повернулся направо, посмотрел в холодный проём, потом – налево. «Перспективка так себе», – подумал он. Юноша прекрасно понимал: любое его продвижение вперёд может привести к нежелательным последствиям. Вместо поиска выхода из тоннеля он может загнать сам себя в тупик.

– Так! И куда же мне идти? – тихо прошептал он, осмотревшись ещё раз вокруг. – Налево… или направо?

Повернувшись направо, Нарык замер: он пытался понять, за что именно зацепился его взгляд. Темнота как темнота – везде одинаковая, густая, без тени полос света.

«Хм… Полосы света…»

Нарык бросил взгляд назад, потом – перед собой. «Полосы света…»

А ведь действительно: перед ним темнота была немножечко другая – рассеянная, не такая густая и тяжёлая, давящая, как за ним.

Значит, ему туда. Возможно, недалеко от их места пребывания находится выход. Не теряя более ни минуты, Нарык шагнул вперёд.

Камни заскрипели под ногами. Глаза постепенно привыкали к темноте, и с каждым шагом он всё отчётливее понимал, что принял верное решение идти именно по этому пути. Темнота рассеивалась, открывая взору очертания выхода из тоннеля.

Его слух уловил доносившиеся голоса и приглушённый скрежет – словно кто‑то пытался сдвинуть что‑то с места. Он понял: ребята разбирают завал. Сверху посыпалась тёмная крошка.

Нарык поднял глаза вверх. «Вполне вероятно, – отметил он про себя, – потолок не был укреплён, как во многих пещерах, с которыми мне доводилось сталкиваться в жизни. Малейшее движение наверху нарушает его структуру – а это может привести к достаточно печальным последствиям».

Надо связаться с Бальтазаром – навязчивая мысль не давала ему покоя. Вот только для начала необходимо куда‑то пристроить свою ношу. Люцифер смотрел по сторонам в надежде найти какое‑нибудь возвышение – и такое приспособление нашлось. В скале, у самого основания каменной стены, выступал куполообразный холмик, напоминавший по форме детский пуф. Не раздумывая ни минуты, он осторожно опустил девушку.

Нарык сделал шаг в сторону, собираясь настроить резонатор на частоту Бальтазара. Горячие ладони девушки остановили его: она буквально вцепилась в него.

– Нет! – резко произнесла она. – Подожди!

Люцифер растерялся – такого напора он от неё не ожидал.

– Мне… – с несвойственной ему робостью начал юноша, – надо связаться с Бальтазаром, – и сделал шаг в сторону.

Повернувшись к ней спиной, Нарык коснулся уха. Кроме тихого шума в резонаторе, ничего слышно не было.

– Нет! – леденящий душу шёпот остановил его. – Не уходи! – Девушка резко встала, схватив парня чуть ниже локтя. – Не оставляй меня здесь! – Она буквально повисла на нём.

Понимая, что ему не вырваться из её цепких рук, он сдался. Раньше Нарык встречался с подобными приступами фобии – боязнью определённого вида замкнутого пространства. Бальтазар тоже страдал подобным страхом, и ему понадобилась помощь специалиста. «Преодолевая свой страх, человек становится бессмертным», – подумал юноша. Взяв её руки в свои, он посмотрел ей в глаза, поймал бегающий взгляд – и принял решение.

– Иди сюда, – Нарык сел на каменный пуф, увлекая девушку к себе на колени.

Она накрыла его руки на своей талии, словно желая отстраниться, но потом прильнула к нему, как малый ребёнок, от чего юноша растерялся ещё больше.

Не произнося ни слова в её сторону – дабы не обострять и без того натянутые, как струна, отношения, – он переключил резонатор, настраивая его на нужную частоту. Конечно, было не очень удобно: одной рукой удерживать девушку, другой ловить соответствующую волну. Но Нарык старался не замечать неловкости ситуации. Отсюда надо было выбираться – и как можно скорее.

Бальтазар отстранился от всех. Он стоял в стороне, размышляя о произошедшем и наблюдая за суетящимися орионцами и ангелами. И те, и другие суетились вокруг завала.

Михаил раздавал команды налево и направо – ровно, без тени сомнения. Именно так и должен вести себя предводитель легиона воинов: соблюдать равновесие в любой ситуации, даже если на душе кошки скребутся и тебя рвёт изнутри на части. Поддаваться своему искушению нельзя – равновесие группы надо держать.

Михаил выпрямился во весь рост, соизмеряя взглядом размеры завала с численностью своих ребят. Конечно, перевес был на их стороне, но… оставалось одно небольшое «но».

Успели ли Люцифер и Дениса увернуться от камнепада? Оставалось только гадать…

«Дениса… — подумал Михаил. – Сказал же ей сидеть дома и не совать свой нос куда не следует… Куда не следует…»

Состояние девушки беспокоило Михаила с каждым днём всё сильнее и сильнее. Не покидало ощущение, что это волнует только его. Сама Дениса мало проявляла интереса к своему здоровью – или, по крайней мере, делала вид, что меньше всего интересуется этим вопросом.

Она никогда никого не слушала и, как и Люцифер, всё делала по‑своему. Особенно в последнее время – словно испытывала его, Михаила, на терпение. Всё, что он ни говорил ей, она пропускала мимо ушей, играя с ним, намеренно создавая систему негласных противостояний.

В результате в решении некоторых вопросов он был бессилен. Да и мог ли он указать самой дочери Бога?!

Не мог!

Несмотря на свой статус и положение в иерархии Света – на все правила и обязанности, дававшие ему право вершить суд, – он не мог указать дочери самого творца всех миров во вселенной.

Почувствовав на своих плечах чей‑то пристальный взгляд, Михаил обернулся. За ним пристально наблюдал Бальтазар. Их взгляды пересеклись.

Как и Люцифер, Бальтазар тоже имел привычку стоять, держа руки в боки, отчего казался возвышающимся гигантом над всеми ними.

Орионцы отличались от ангелов – и по структуре, и по восприятию этого мира. Они были более материальны и уплотнены. Создавая их, творец забыл формулу вселенной. В результате получились особи с совершенно иным мышлением и другим набором показателей. Он создавал их по образу и подобию своему.