Елена Цыганкова – Ключ "Эфира" том 2 "Сердце на краю" (страница 8)
— Вашего Люцифера больше нет, — повторили тихо в трубке. — Извините.
— Как? — Михаил судорожно сглотнул, пытаясь осознать услышанное. — Как… Когда…
— У него остановилось сердце. Сердце не выдержало наркоза.
— Когда? — тихо спросил Михаил — настолько тихо, что сам себя толком не услышал.
— На рассвете, — выдал голос и, помедлив, добавил: — Сегодня, на рассвете.
Михаил замер. Такого поворота событий он не ожидал от судьбы. Мир вокруг будто потерял краски, звуки приглушились, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Ангел хотел задать ещё пару вопросов, но в телефоне раздались короткие гудки. Не выпуская трубку из рук, Михаил коснулся лба тыльной стороной ладони — лоб был холодным, липким.
«Что делать?» — стучало в голове, отдаваясь болью в висках. — «Что делать? Люцифер, Люцифер…»
— Лю‑ци‑фе‑р! — произнёс медленно, по слогам, он, словно пытаясь вернуть его одним звуком имени.
— Так! — собрался с мыслями Михаил, тряхнув головой. — Надо взять себя в руки.
Говоря это, он попытался набрать номер, однако вызов не шёл. Экран телефона мигнул и погас.
— Сбой в сети, — услышал он разговор медсестёр неподалёку.
— Наверное, кто‑то перезагружает коллайдер.
— Выброс энергии очень сильный в энергополе Земли.
— Думаешь, затронули наши сферы?
— Так мы же далеко от Земли!
Услышанное потрясло Михаила не менее, чем новость о уходе Люцифера из этого мира. Всё вокруг словно вышло из‑под контроля: связь пропала, система зависла, а он остался один на один с невыносимой болью.
— Надо связаться с Габриэлем, — навязчиво повторял Михаил, снова и снова набирая номер брата, только вызов не шёл.
Телефон замер. Да и вообще, казалось, вся система зависла в пустом безличии. Ни Габриэль, ни Бальтазар не выходили на связь. Они не то чтобы не выходили на связь — номера оставались недоступными. После очередного ответа «Перезвоните позднее. Абонент недоступен» Михаил сжал телефон в руке и направился в палату сестры. Его шаги были тяжёлыми, будто он тащил на себе груз всего мира.
Дениса спала. При виде неё у Михаила ёкнуло сердце — такая хрупкая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Как поступить правильно, он не знал. Она имеет право знать, но сейчас, когда и так едва оправилась от предыдущей новости… А тут такое… Двойная потеря убьёт её окончательно. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с силами.
Словно прочитав его мысли, девушка открыла глаза. Взгляд был ясным, пронзительным.
— Что с Люцифером, Михаил? — её голос прозвучал тихо, но твёрдо.
Её прямой взгляд смутил ангела. Михаил отвёл глаза в сторону. Он знал способность сестры — она могла считать всю информацию по глазам. А сейчас он не готов сказать правду.
— Михаил?! — насторожилась она. — Что с ним, Михаил? Что с моим мужем, Михаил? Говори, не молчи!
— Дениса… — только и смог произнести он, понимая, что скрывать происходящее не получится, да и не имеет теперь смысла.
Девушка и так поняла всё, несмотря на его старания оттянуть разговор. Её губы задрожали, а глаза наполнились слезами.
— Дениса, — едва слышно протянул он.
— Нет! — она поняла всё по его глазам. — Нет!
Девушка схватилась за иглу капельницы и потянула на себя, едва не выдернув её.
— Дениса! — схватил её за руки Михаил, стараясь успокоить. — Успокойся, прошу тебя!
— Отпусти меня! — прошипела она, пытаясь вырваться.
— Дениса, остановись! Ты поранишься!
— Я ненавижу тебя! — выпалила она, вцепившись в его руку так, что ногти впились в кожу.
— Дениса! — растерялся Михаил, не выпуская её ладони. — Послушай меня…
— Зачем ты привёз меня! — застонала она, гневно посмотрев ему в глаза. — Зачем?!
Михаила обдало холодом. На дне её зрачков заплясали дикие огоньки отчаяния и боли.
— Зачем ты привёз меня?! — без конца повторяла она, откинув голову назад. — Лучше бы я умерла вместе с ним, чем здесь, одна, без него!
Михаил только сжал её руку крепче, притянул к себе и обнял, прижимая её голову к своему плечу.
— Без него… — прошептала она, и крупные слёзы градом полились по её щекам, оставляя мокрые следы на его рубашке.
— Я здесь, — тихо сказал Михаил, гладя её по волосам. — Я с тобой. Мы пройдём через это вместе.
Но девушка не слышала его, заливаясь слезами. Её плечи судорожно вздрагивали, а всхлипы становились всё глуше, будто она тонула в бездне своего горя. Взгляд остекленел, словно она смотрела куда‑то сквозь Михаила — в прошлое, где ещё был он. Его тёплые слова тонули в океане её боли, а объятия, хоть и крепкие, не могли растопить ледяную корку отчаяния, сковавшую её душу.
После известия о гибели Люцифера девушка словно окаменела. Её взгляд потух, а движения стали механическими, будто душа покинула тело, оставив лишь оболочку. Она замкнулась в себе, отрешившись от всего мира.
Часами бездумно прохаживалась по палате — туда‑сюда, туда‑сюда, оставляя едва заметные следы на потёртом паркете, — будто пытаясь убежать от собственных мыслей. Иногда она останавливалась у окна и сжимала пальцами холодный подоконник, словно ища в нём опору. Или подолгу неподвижно смотрела в окно, не замечая ничего вокруг: ни сероватого неба, ни редких прохожих внизу, ни листьев, что уже начали опадать с деревьев. Казалось, она видит что‑то своё, недоступное другим, — будто надеясь увидеть там ответ на немой вопрос.
Михаил наблюдал за сестрой с болью в сердце. Он стоял в дверном проёме, не решаясь подойти ближе. Ему хотелось подойти, обнять, сказать хоть что‑то утешительное, но он чувствовал: сейчас она не подпустит никого к своей ране. Каждый её шаг, каждый вздох отзывался в нём острой тревогой. Он видел, как она медленно угасает, и бессилье жгло его изнутри. В такие моменты он сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, — он ненавидел свою беспомощность.
Но так было недолго.
Вскоре Дениса просто сорвалась. Накопленная боль, до того тлеющая внутри, прорвалась наружу — вспыхнула ярким пламенем гнева. Тишина сменилась резкими вспышками раздражения.
Она грубила всем без разбора, включая Михаила, — его ангелам доставалось больше всего, словно это они были виноваты в содеянном. Её голос звучал резко, слова ранили, а взгляд стал чужим: в нём читались горькая обида и отчаянная потребность найти виновного. Движения сделались нервными, колючими — как и её слова. Однажды она с силой швырнула чашку в стену: та разбилась на осколки, а она лишь молча смотрела на них, тяжело дыша.
А потом она стала пропадать в местном баре. Тёмные стены заведения поглощали её фигуру каждый вечер, а алкоголь — последние остатки самоконтроля. Бармен, седовласый мужчина с усталыми глазами, уже узнавал её и молча ставил перед ней стакан, не задавая вопросов. Она искала в бокале то забвение, то хоть каплю тепла, которого ей так не хватало, пытаясь заглушить тупую, ноющую боль внутри. В эти часы она сидела у стойки, обхватив стакан ледяными пальцами, и смотрела в одну точку, пока вокруг шумели голоса, звенели бокалы и играла тихая, грустная мелодия на старом пианино в углу.
За столиком у западной стены бара, недалеко от входа, шумно веселилась компания. Звонкий смех, оживлённые возгласы и звон бокалов смешивались с ритмами ненавязчивой музыки, создавая атмосферу беззаботного праздника.
Как поняла Дениса, кто‑то из присутствующих праздновал очередной день рождения — об этом говорили яркие воздушные шары в углу и гора подарков на соседнем столике.
Мужчины с горящими глазами и раскрасневшимися лицами пытались понять принцип игры «Пьяная рулетка». Они склонились над столом, оживлённо спорили, тыкали пальцами в сектора рулетки и то и дело взрывались хохотом.
Дениса сначала наблюдала с живым интересом, слегка наклонившись вперёд и подперев подбородок рукой. Её губы тронула лёгкая улыбка — она явно получала удовольствие от этого зрелища.
«Откуда на Сириусе „Пьяная рулетка“?» — мысленно удивилась Дениса. На планете, где всё подчинено строгим правилам и законам, такая вольность казалась почти бунтом. «Неужели традиции начали меняться?» — пронеслось у неё в голове.
«Пьяная рулетка» — развлекательная игра для взрослой компании. Её цель — добавить азарта и непредсказуемости застолью. И судя по раскрасневшимся лицам игроков, она с этой задачей справлялась превосходно.
Сирияне — очень интересные люди. В них сочеталась внешняя сдержанность и какая‑то скрытая, затаённая страсть к приключениям.
Дениса рассматривала их с неподдельным любопытством, чуть склонив голову набок. Она поймала себя на мысли, что именно их весёлая возня за столиком с игрой в рулетку заставила её поднять голову и осмотреться по сторонам. Мимолётное оживление пробежало по её лицу — словно она только что очнулась от задумчивости.
До этого она ничего не замечала, кроме своего стакана с виски. Тёмная янтарная жидкость манила своим ароматом, а узор на стекле отвлекал от всех тревог.
Сирияне внешне ничем не отличались от землян. Даже цвет кожи был таким же, как и у неё, — белым, с просвечивающими розовыми капиллярами. Только на солнце кожа приобретала перламутровый оттенок — в зависимости от света солнца системы.
Когда Сириус А всходил над горизонтом, кожа словно оживала и переливалась перламутровым сиянием. Свет Сириуса В окрашивал её в нежные тона — от светло‑голубого до серебристого оттенка, будто на коже оседали крошечные искорки звёзд.