Елена Топильская – Криминалистика по пятницам (страница 41)

Слава богу, зона, где последний раз видели Механа, находилась всего в шести часах езды на поезде. Не Магадан и не Караганда. Командировку мне подписали без звука, поезд отходил в шесть вечера, к тому моменту, как я собрала дорожную сумку, как раз пробудился мой отрок. Выполз из своей берлоги, узнал, что я уезжаю в командировку, в колонию, и вдруг испугался. Стал заглядывать мне в глаза и тревожным баском попросил не уезжать.

— А тебе обязательно надо туда ехать? А опера твои не могут? Там же страшно…

— Да что ты, зайка, что там страшного?

— Там же убийцы сидят, — гнул сыночек свое.

— Они же сидят, а не по улицам ходят, — возразила я. — Ничего там со мной не случится.

Но ребенок все равно был обеспокоен и даже увязался меня провожать вместе с Сашкой, чем невероятно меня растрогал. Они махали мне с перрона, пока их можно было видеть; в купе, где я оказалась одна, было тепло и тихо; под счастливые мысли о моих мальчиках я неожиданно заснула и продрала глаза только в пункте назначения. Мой выход.

Глава 16

Выйдя из поезда, я вспомнила опасения сыночка и слегка испугалась: на этом полустанке перрон с вокзальной будочкой, наглухо закрытой, стоял прямо в чистом поле. И на этом перроне я была одна в ноль часов пять минут, со своей дорожной сумкой и прокурорским удостоверением. Одно утешало: если кто-то сейчас направится ко мне с преступными намерениями, я замечу его издали и, возможно, успею удрать.

И ситуация не замедлила получить развитие. В чистом поле, взметая пыль, показалась черная «Волга» и стала стремительно приближаться. Я поняла, что от «Волги» не убегу, и сердце у меня нехорошо екнуло. Тех, кто в ней был, могла интересовать только я. Или моя дорожная сумка, или прокурорское удостоверение. Поскольку больше вокруг никого не было и следующий поезд должен был проходить через это Богом забытое место только утром, так что чего бы, спрашивается, так нестись?

В те считаные секунды, которые понадобились страшным бандитам-аборигенам, чтобы добраться до беззащитной жертвы в моем лице, я вспомнила все самые яркие кадры из фильмов ужасов, но не успела умереть от инфаркта, потому что из машины вышли два одинаковых красавца в хороших костюмах, широко улыбаясь, направились ко мне, громко спрашивая, Швецова ли я, Мария ли Сергеевна, и так же громко представляясь.

Оказалось, что знакомый Синцова в данной местности, кому он звонил с просьбой устроить меня получше, — не кто иной, как начальник местного отдела ФСБ. Поэтому меня встречали два самых видных оперуполномоченных ФСБ, на лучшей машине, которую смогли найти, и готовы были отвезти меня в лучшую гостиницу населенного пункта в максимальной близости от интересующей меня колонии.

Я только теперь осознала, насколько легкомысленно погрузилась в поезд, не позаботившись о том, как буду добираться до гостиницы. Кто же мог предположить (уж точно не старший следователь прокуратуры Мария Сергеевна Швецова, поездившая на своем следственном веку в командировки по всем медвежьим углам необъятной Родины), что тут не будет вереницы такси у вокзала, да и вокзала-то, как такового, тоже не будет. Страшно подумать, что бы я тут делала — в полночь, хоть и лунную, на продуваемой ветрами хлипкой платформе, с бесполезным мобильным телефоном, поскольку зон покрытия на дисплее не было вообще…

Гостиница — не «Шератон», понятно, но для этой дыры вполне пристойная, неожиданно оказалась забитой под завязку. Какие такие события тут творились, в этих первозданных пейзажах, мне было неведомо, но вокруг, несмотря на поздний час, сновали какие-то озабоченные люди в деловых костюмах (половина из них при ближайшем рассмотрении оказалась столичными адвокатами, прибывшими в ту же зону, что и я, на свидание к своим клиентам), в гостиничном ресторане, несмотря на яркие огни и живую музыку, сопровождавшую стрип-шоу, не провинциальные авторитеты веселились, а те же строгие мужчины, отставив на соседний стул портфель, торопливо поглощали бифштексы, углубившись в разложенные на столах бумаги. Так что передо мной в самых изысканных выражениях извинились за то, что эту ночь мне придется переночевать в номере эконом-класса, а уж завтра с утра меня переведут в бизнес-класс. Никакого особого огорчения я не выразила, уж довелось мне в командировках ночевать не только в номерах эконом-класса, но и в абсолютно лишенных классности Домах колхозника, и в вокзальных ночлежках, без еды, воды и одеяла; так что меня торжественно вселили в приличный номер. Молодцы из ФСБ деликатно удалились, пообещав, что в девять утра «Волга» будет ждать меня под парами, чтобы доставить в колонию.

Ровно в девять утра мы понеслись на «Волге» по пыльным улочкам. Утро было замечательное, какое бывает только в маленьких провинциальных городках, со всех сторон окруженных грибными лесами, ягодными полянами, рыбными речками: прозрачное, душистое, ласкающее бархатными солнечными лучами. Над речкой, прорезавшей городок насквозь, кружили толстые тарахтящие стрекозы, одна из них тяжело стукнулась в лобовое стекло машины, когда мы притормозили на деревянном мосту. Я машинально отметила, что речка та самая, по течению которой найдены были в Ленинградской области обезглавленные трупы девушек.

В колонии меня уже ждал у КПП заместитель начальника учреждения, средних лет майор, не лишенный приятности. Хорошо все-таки работать под патронажем ФСБ.

Майор провел меня по территории колонии, хвастаясь клумбами анютиных глазок и альпийскими горками. Было действительно красиво. По территории шли куда-то строем заключенные и весело переговаривались, из столовой тянуло запахом свежего хлеба. Но хотелось бы уже начать работать, на что я и намекнула гостеприимному хозяину.

Он вздохнул, и мы пошли к нему в кабинет. Личное дело Николаева уже было приготовлено, он достал его из сейфа и выжидательно посмотрел на меня.

Для начала я захотела узнать, как случилось, что отмороженный бандит Механ освободился по УДО, для чего заключенный должен продемонстрировать безупречное поведение и не иметь взысканий.

Замначальника колонии забегал глазами.

— А может, он и правда без нарушений отсидел? — наконец выдавил он. — Почему не верите?

Я молчала, ожидая, что будет дальше. Судя по его бегающим глазкам и нерешительному тону, и по тому, что лицо его вдруг налилось багровой краской, он и сам не верил, что такой субъект без тормозов, заводящийся на кровь, как бык на красное, уверенный, что ему многое позволено, вдруг на зоне стал вести себя как образцовый член христианской ассоциации. На воле в его активе был, например, кофейник, брошенный в голову парикмахерше — она ему посмела сказать: «Пожалуйста, не двигайтесь»; стрельба по ногам мастеру на станции техобслуживания — тот ничего сказать не успел, просто не понравилось качество его работы; не говоря уже о собственной сожительнице, матери его детей, с отрезанной головой… А в зоне, значит, только благодарил и кланялся? Не лоботомию же ему подпольно сделали?

— Значит, не верите, — вздохнул майор и вдруг решился: — Правильно делаете. Ну что сказать? Приехали братки, вагон муки пообещали за характеристику. А у нас, между прочим, на продскладе одна перловка была, и той на месяц не хватило бы. А вы знаете, что такое голодные зэки? Учреждение у нас на тыщу человек, и до ближайшей воинской части сто километров. Вот так-то. Мы потом муку на тушенку сменяли, так и выжили. А что такое одна характеристика? Кому от нее плохо? И потом, не мы ж его на волю выпускали, суд ведь решает, освободить по УДО или нет.

Я вдруг прикинула, что лет майору уже прилично, должность у него явно полковничья, служит он давно, раз Механа, севшего в девяностом, застал, а звезда на погоне всего одна, и начальником колонии он не стал, все в замах ходит. Не иначе как разжаловали его, или все это время он ходил по краю, не вылезая из взысканий. Одного на УДО отправил за вагон муки, второго за пачку наличных баксов… Странно, что он сам еще не сел. И учитывая, что я в его глазах — протеже начальника местного УФСБ, понятно, почему он так разнервничался.

— И куда Николаев делся, освободившись? — уныло спросила я. Мне уже стало казаться, что я зря приехала сюда, все это не приближало меня к установлению местонахождения Механа и не проливало никакого света на преступления, которые я расследовала, разве что на злоупотребления, творившиеся в колонии, но мне-то что до них?

— Вот этого я не знаю, — развел руками майор.

— А тут остался еще кто-нибудь, с кем он отношения поддерживал, из заключенных?

— Да что вы, лет-то уж сколько прошло! Все, кто с ним в одно время сидел, уже освободились, двое тут умерли. Да он ни с кем тут особо не общался.

Настроение у меня упало ниже нуля. Меня вдруг, несмотря на жару, стал раздражать включенный вентилятор на столе у майора, зябко потянуло холодом. Зачем я вообще притащилась сюда? Потерянное время, в Питере от меня было бы больше пользы…

— Да, пожалуй, ни с кем, кроме Мамонта, — задумчиво продолжил майор.

— Кто есть Мамонт? — встрепенулась я.

Мне представился гигантский косматый авторитет с зычным голосом. (Еще Мамонта теперь ищи на бескрайних просторах Родины!) Но то, что поведал замначальника колонии, меня воодушевило.