Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 87)

Я увлекающаяся особа. Эта парочка плотно засела в моей голове. Поймала себя на том, что вижу их не только во снах, но и в моменты бодрствования. Не подумайте, что сошла с ума. Это не галлюцинации. Скорее, бурная фантазия.

Когда мы с Люцифером, наконец, добираемся до коттеджа, чувствую себя несколько пришибленной. Так что, очутившись на своих ногах, пошатываюсь. Благо пока Фильфиневич запирает дверь на ключ, мне удается поймать равновесие, не совершив позорное падение.

– И зачем?.. – выдыхаю мгновением позже.

Вопросов миллион. Эмоций еще больше.

Однако, когда Фильфиневич смотрит мне в глаза, испытываю прежде всего смущение. Он, впрочем, тоже кажется отличительно сконфуженным. Долгий миг сражаемся в силе энергетической выдачи, увеличивая не только температуру наших тел, но и производственную мощь сердец. Откуда такие выводы? Чудится, будто слышу, как гремит за грудной клеткой мотор Люцифера.

– Давай поужинаем? – выдыхает он приглушенно, вытаскивая на поверхность ту борьбу, что идет внутри него.

Очевидно, что дается ему это с огромным трудом. И тем не менее, именно сейчас тембр голоса Фильфиневича становится глубоким, насыщенным и тягучим. Какие защиты я ни выдвигаю, не желая в очередной раз вестись на дьявольские уловки душегуба, он пробирается внутрь, резонирует в моей груди и создает там будоражащие вибрации.

Внешне я, конечно, кремень.

Иронично выгнув бровь, корчу непонимание.

– В смысле «поужинаем»? Ты без меня еду найти не можешь? В кухонной зоне есть такой шкаф – холодильник называется. Там должно что-то быть.

– Вместе, Шмидт, – уточняет Дима резко, с явным раздражением. – Я, блядь, предлагаю тебе поужинать вдвоем. Ты и я. Сечешь, как это?

– Роскошное предложение, – отзываюсь хрипловато, маскируя волнение за сарказмом. – С чего вдруг, Владыка? И главное, с какой стати ты думаешь, будто я могу согласиться?

– Не согласна?

– Нет.

И это его чертовски сильно удивляет. Потрясению нет предела!

Боже… Ну что за индюк? Самовлюбленный нарцисс!

Решил, что раз он снизошел до приглашения, я должна не помнить себя от счастья.

– Вообще-то, Шмидт, у тебя нет выбора, – оповещает сердито. – Ты не выйдешь отсюда до понедельника.

– Хм… – протягиваю задумчиво. Старательно контролируя эмоции, деловито скрещиваю руки на груди. – Это кто так сказал?

– Я.

– Прости, но ты для меня не являешься авторитетом.

Естественно, он злится. Закусывая губы, свирепо раздувает ноздри. И на пике ярости выдает безумнейшую дичь:

– Покинешь коттедж без моего позволения, я велю, чтобы тебя уволили. И денег ты не получишь, я напиздел. Более того, в твоей комнате есть вещи, которые ты у нас украла. Хочешь за решетку, Шмидт? Я молчу, пока мне это выгодно. И чтобы расставить все точки, информирую: мое молчание дорого стоит.

Сказанное Люцифером настолько шокирует, что я даже не в состоянии как следует по нему проехаться. Задыхаюсь от вспыхнувших за грудиной эмоций. Губы дрожат. Да все тело трясет. Непроизвольно сжимаю кулаки. Но врезать ему не могу. Пошевелиться страшно. Кажется, будто вот-вот взорвусь.

– Что в твоем понимании значит «дорого»? – толкаю я задушенно. Этого хватает, чтобы дамбу прорвало: – По-твоему, я реально шлюха какая-то?! Ты, блин, достал меня, Дима!!! Хорошо, что мы не знали друг друга до этого лета! И, Боже мой, как же я жду его конца!

Прооравшись, иду в сторону подсобного помещения, чтобы проверить разлаявшихся щенков.

С чего вдруг они ему нужны стали? Утром горланил как потерпевший. Не позволил на день оставить. И после всего заявляет, что они будут у него жить. Где логика??? Хотя о чем это я? Люцифер – антоним «здравомыслия»!

Я вся мокрая, продрогшая до костей… И я в полной растерянности.

Что делать? Серьезен ли он?

Поведение Фильфиневича, конечно, возмутительно. Но как бы отвратительно он ни выражался, я вижу, что его ломает и, вероятно, даже пугает. Это неподдельное и явно непреодолимое желание во что бы ни было остаться со мной. Он готов на любые шаги. И я не могу отрицать того, что меня это цепляет.

Идиотка. Знаю.

Не лучше Димы. Ничуть не умнее.

Увидев свой щенячий патруль, счастливо смеюсь. И тут же, упав на колени, бросаюсь их успокаивать.

– Мои хорошие, – приговариваю, наглаживая шелковистую шерстку то одного, то второго песика. – Этот дуралей, наш любимый хозяин, не додумался оставить вам свет! Но я ведь вас предупреждала, что он с большим приветом. Не бойтесь. Относитесь с пониманием…

Вздрагиваю, когда позади раздается голос того самого хозяина:

– «Дорого» значит, что ты должна перестать фыркать и брезгливо морщить нос на каждое сказанное мною слово, Шмидт.

Не поворачиваюсь. И без зрительного контакта Люцифер поднимает бурю внутри меня.

– Ба, – выдаю я тихо. Практически одними губами. И по правде, этот звук больше походит на кваканье. – А может, дело в словах, ты не подумал?

Фильфиневич молчит.

Мне до одури интересно, что же он выражает в эту минуту глазами, но повернуться я все же не решаюсь.

– Буду фильтровать, – заявляет неожиданно. И хоть выцежено это обещание сквозь зубы, поражает безмерно. – А ты, – рычит он дальше. – Можешь, блин, сделать вид, что тебе со мной интересно?

Меня прошибает током. Волоски на теле дыбом встают.

Я не ослышалась? Он точно это сказал? Ему реально это нужно?

Улыбаюсь. Улыбаюсь облизывающим мне руки щенкам.

– Только если мне действительно будет интересно. Придется тебе постараться, Фильфиневич. Притворяться я не умею.

– Ты, бл… – толкает он шумно. Скрипя зубами, выдерживает небольшую паузу. – Ты невыносима.

Улыбаюсь шире.

– Моим деткам нужен корм. Закажи. Пусть привезут, раз уж мы остаемся.

– Не твоим, а моим.

– Я твое отцовство не признаю.

– Как и я твое материнство. Будем судиться.

Оборачиваюсь. Стопорюсь на Фильфиневиче взором.

Не понимаю, как ему это удается, но от его взгляда в моей груди будто дополнительная пара легких появляется. А может, это волшебные цветы… Не знаю. Нутро трепещет. Голова кружится.

Разве все это не результат перенасыщения кислородом?

– Обязательно, Дима. Судебные издержки на тебе.

Поддерживая этот бессмысленный договор, он кивает.

Достает с кармана штанов телефон и садится рядом со мной на пол. Уставившись в экран мобильного, мы сначала изучаем информацию по питанию щенков биглей, а затем, совсем немного попрепиравшись, заказываем не только лучший корм, но и мисочки, лежанку и игрушки.

У меня периодами пропадает дыхание. Особенно, когда Фильфиневич придвигается слишком близко. Но в целом общение со спокойным демоном проходит достаточно сносно.

– Закажу и нам что-то из еды, – говорит он, продолжая копаться в телефоне. – Что ты хочешь?

– Клубники со сливками, – выпаливаю я.

И краснею, едва Дима вскидывает удивленный взгляд.

Мне стыдно. Но не за сделанный выбор. А за мысли, которые ему предшествовали.

Я, конечно, понимаю, что Люцифер не Ричард Гир, а я не Джулия Робертс, но мне вдруг очень сильно хочется, чтобы этот уикенд стал особенным.

– Окей, – отзывается Фильфиневич. – Закажу еще что-нибудь из итальянского ресторана. Не против?

И снова его голос – льющееся из прошлого века эхо. Обволакивает, порождая сумасшедшее благоговение.