Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 79)
Парни не возражают. Так что Мария вскоре присоединяется к нам.
– Если честно, я удивлена, что вы не такие, как Дмитрий Эдуардович, – тарабаню я с усмешкой.
Чего эта легкость стоит мне? Кажется, год жизни отдаю.
– Между нами не такая большая разница. Просто в кое-кого бес вселился, – говорит Шатохин, разливая по бокалам шампанское.
Я уж молчу, что считаю странным пить его в клубе. Для меня это напиток Нового года.
– Да уж… А я всегда думал, что Бойка в нашей пятерке самый припизднутый, – замечает Чарушин.
– Мм-м… – протягиваю я после глотка шипучего. Преодолевая гортань и прочие ходы, оно летит в мой спазмирующий желудок колючим шаром. – Кстати, как он умудрился жениться?
Не знаю, почему меня так сильно интересует эта тема.
– Влюбился, вот и женился, – сухо делится Артем.
Это не тот ответ, на который я рассчитываю.
– А ты? – выпаливаю для себя самой неожиданно. – Ты влюблялся?
По глазам Чарушина вижу, что этим вопросом я ненароком задела за живое.
– Прости, – толкаю задушенно, прежде чем он кивает.
– Ерунда, – сипит он с натужной улыбкой. – Все в прошлом.
Отворачиваясь, невольно обращаю внимание на то, что за столом Фильфиневича собирается толпа. Не похоже, чтобы он успокоился. А я… Мне безумно больно смотреть на него. Душа в припадке бьется. Каждое ее трепыхание причиняет столько страданий, что кажется, будто именно оно станет последним.
И все это только от переглядок с Люцифером.
Так он еще… У меня на глазах целует какую-то девчонку.
Похрен. Конечно, похрен.
Просто адская сила завладевает моим сердцем. Заставив его задрожать, она заявляет о чувствах, которые я не смею признать.
Не могу! Не хочу! Не должна!
Пошел ОН к черту!!!
Просто в воздухе гарь. Кто-то что-то курил?! Уверена! Слизистую и глаза выедает. Кроме того, этот токсин оказывает взвинчивающее воздействие на центральную нервную систему. Мне хочется вскочить и закричать. Впиться ногтями в собственную грудь. Драть ее до тех пор, пока пальцы не дойдут до пульсирующих бешеной болью гнойников. Огласив воплем мир, я бы вспорола эти капсулы, закончив все раз и навсегда.
Но…
Так нельзя.
Выдерживая взгляд этого мудака, едва не теряю сознание. Моргаю, а в моменте будто режимы какие-то переключаются. Сердце разваливается. Рассыпается по нутру горячими углями. Каждый обломок пульсирует с такой свирепой мощью, будто намеревается вырасти в полноценную мышцу.
Хочу перестроиться. Начать дышать по-другому. Но вместо того, чтобы уйти в позитив, отравляюсь едким трупным запахом. Так смердит моя собственная плоть. Не чувствую себя живой.
– Давай, покажи суку, – подначивает меня ни хрена не понимающий Шатохин.
– С чего вдруг? – шепчу я хрипло. Усмиряя надвигающуюся душевную бурю, смеюсь. Проступающие слезы выдаю за избытки веселья. – Все в порядке с психикой, – дурковато пальцем у виска прокручиваю. – Странные агрессивные клоуны меня не кошмарят.
Ребята ржут. Я тоже хохочу все громче, чуть на стол грудью не ложусь.
Когда же Тоха зовет спуститься на танцпол, соглашаюсь, лишь бы не видеть Фильфиневича. Пребывая в каком-то коматозном состоянии, пытаюсь отдышаться, как вдруг долбанутый лось хватает меня, сжимает своими лапищами и с остервенелой страстью присасывается к моему рту.
Без сожалений засаживаю ему коленом между ног, как только представляется такая возможность.
– Вот тебе и сука! – выкрикиваю я задушенно, когда он, подвывая, сгибается. – Я предупреждала, что со мной такие штуки не канают! Ты думал, я шучу?!
– Ненормальная! – рычит он.
– Да! Все, чего я хочу сейчас – еще раз тебе заехать! Едва сдерживаюсь! Все-таки лежачих не бьют.
– Что случилось? – врывается между нами всполошенный Чара.
А за ним подтягивается и охрана ночного клуба.
– С тобой все в порядке? – участливо интересуется перепуганная Мария.
– Конечно, – отрывисто отзываюсь, отвечая на ее объятия. – Пойдем. Вызовем такси.
По дороге к выходу нас догоняет Чарушин.
– Я провожу.
– Не стоит, – отказываюсь, изо всех сил скрывая то, как жестко меня трясет. – Думаю, твоему другу больше помощь нужна.
– С ним все в порядке, – буркает Артем недовольно. – Не рассыплется.
[1] «Bu kadar mi», Emre Altug.
_____________
Всем спасибо
42
© Амелия Шмидт
– Ты мне нравишься, – заявляет Чарушин так просто и, Господи, так неожиданно, что я теряюсь.
Меня паралич сковывает, а он, блин, ржет.
Мы на море. По бедра в воде. У каждого в руке по бутылке шампанского. Ждущий на пляже таксист, за любезно сунутые Артемом деньги, взял на себя дополнительные обязанности и врубил для нас музыку. Треки, конечно, из прошлого тысячелетия, но нам весело. По крайней мере, было минуту назад, когда мы в три голосины орали «It’s the final countdown[1]».
Не спрашивайте, как здесь оказались. Сама не знаю, в какой момент перестроился маршрут. Наверное, никому из нас на самом деле не хотелось ехать домой.
– По-моему, кому-то пора закругляться с шампанским, – крякаю я после паузы.
И к необычайно теплому смеху благородного Артема Чарушина присоединяется милое хихиканье Марии.
– Говорю без всякого подтекста, Шмидт. Нравишься как человек. Ты крутая. Живая. Настоящая.
Такое количество комплиментов заставляет меня еще сильнее смутиться.
– Прекрати, – шепчу сконфуженно, брызгая в Чару водой.
Он не пытается уворачиваться. Только на мгновение зажмуривается. Взмахом ладони сгоняет капли с лица.
– Ты должна приехать ко мне в гости, – продолжает с обезоруживающе широкой и красивой улыбкой. – Я познакомлю тебя со своей семьей.
Что-что? Со своей семьей?
Я в бреду?
Едва справляюсь с оторопью.
– Боже, кто ты такой? – выражаю изумление самым безопасным путем, задействуя сарказм.
– Ты вообще реальный? – вторит мне Маша.