Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 72)
О-о-о…
Ну тут-то я не могу молчать!
Он обо мне беспокоится, что ли?! С какого, мать вашу, счастья?!
Я стесняюсь? Я??? За кого это он себя принимает?! Искуситель?! Мудозвон!
Он бросает мне стикер с блюющей рожей.
Рожа повторяется.
Набирая в легкие побольше воздуха, собираюсь выдать простыню агрессивного текста. Но в этот момент в коттедж заявляется семейство Бойко, и мне после долгого выдоха приходится играть роль более-менее адекватного человека.
– Я привезла тебе немного одежды, – вываливает Варя, указывая на пакеты, которые вносит ее качок-подкаблучник. – Возьми, пожалуйста. А то я накупила и не ношу. Только место в шкафах занимают! Спасешь меня от гнева мужа!
Типа ей что-то там грозит. Бычара шелковый!
– Так они же все с бирками, – шокированно выдыхаю я, перебирая брендовые тряпки. – Вернуть нельзя? Ну, или продать?
– Ой, что ты… Мне некогда, – отмахивается Барби. Складывая руки в молебном жесте, буквально упрашивает: – Возьми!
– Ну, если вещи правда не нужны, кто я такая, чтобы отказываться?
Ладно, если вычеркнуть из земных списков чертового Фильфиневича – Алле, космос! У нас отмена! Диме надо выйти! – я могу вполне искренне порадоваться тому, что мне долгое время не придется тратить деньги на одежду. А еще тому, что в привезенной кипе вещей есть критически необходимые мне сейчас трусы.
– Спасибо большое, Варя! Пусть тебе воздастся!
Вечером хвастаюсь подаренным шмотом перед Марией. А когда она просит одно из платьев на примерку, мне в голову приходит шальная идея.
– Слушай, а в академгородке ведь есть какой-то клуб?
– Ага, есть, – подтверждает девушка, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале. – А что?
На этот вечер у меня имелось много планов по расследованию. Но, как оказалось, без Господина Кретина мне не хватает ресурса их реализовать. Папка из лаборатории подождет! Я весь день убивала себя кошмарными фантазиями, в которых Дон Димадрон развлекается со шлюхами! Пора вытрясти это дерьмо из головы!
– Давай сходим, Маш!
– В клуб? – переспрашивая, округляет глаза.
– Ага.
– Там летом тухляк. Народа нет. Все на каникулах.
– Да какая нам разница, сколько народа будет? Мы просто красиво оденемся – вот это платье тебе дам! – и пойдем танцевать.
– А-а-а… – протягивает Мария, сверкая глазками. – Ну, давай.
38
© Дмитрий Фильфиневич
Этой ночью портал в ту треклятую параллельную Вселенную, в которой одна из моих прокачанных личин поклоняется вишневой ведьме, остался открытым. Звучит как полная дичь, согласен. Но я, блядь, не знаю, как еще объяснить то, что реальный мир, когда вырываюсь из усадьбы, вдруг ощущается блеклым, унылым и душным, а стоит допустить хоть одну мысль о Шмидт, и вовсе разваливается на куски. Вспышки воспоминаний, яркие галлюцинации, эхо потусторонних звуков – полный, мать вашу, отрыв от действительности.
Первые полчаса блуждает навязчивая мысль вернуться и додавить служанку с минетом. В приоритете не ее готовность, исключительно собственные желания. Однако умом я понимаю, что нуждаюсь в заземлении.
Харэ сходить с ума.
Звучит бодро. На деле же ломает, как сторченного химика.
Встретившись со следаком, загоняю под протокол ничем не подкрепленную чехарду.
– Дмитрий Эдуардович, – протягивает Мазуренко загруженным голосом. Лениво перекидывая внушительные габариты, смещает центр тяжести со стола на спинку кресла. – Все, что вы сообщили – чистые домыслы. Не беспочвенные, но все-таки домыслы, – заключает трезво. – Чтобы пустить человека в разработку, нужны более конкретные доказательства предполагаемой вины.
– Дядя Марк – гной, забивающий благородные сорта, – вещаю я, не жалея пафоса. – Горничных он воспринимает как личное подразделение шлюх. Это могут подтвердить слуги, работающие в усадьбе больше одиннадцати лет. Вы как думаете, почему он из страны на столько лет свинтил? Не писал, не звонил – признаков жизни не подавал. Вдруг вылез как прыщ на жопе. Аджа! И в наших пенатах вторая смерть! Совпадение? Не думаю, – расхожусь я исключительно выдержанно. С выверенной тональностью тонко делюсь секретной информацией. – Чтобы вы понимали, дядю Марка в нашей семье презирают даже кошки. С того момента, как этот ирод из утробы матери вылез. Увы, последнее никто, кроме меня, не выдаст.
– Мы примем к сведенью, Дмитрий Эдуардович.
Хер там. По глазам вижу, что не воспринимает всерьез. Но мне и не нужно. Все, чего добивался своим визитом в отделение – дать понять дядюшке, что я способен завести эту шарманку.
Расписавшись под показаниями, фоткаю сраный листок и отправляю снимок гребаному адресату с припиской: «Завтра это могут быть конкретные факты, усиленные вещдоками. Будь осторожен. Одно неловкое движение в сторону Лии Шмидт – отправишься, на хрен, за решетку».
Уладив вопрос с безопасностью служанки, решаю заняться более тривиальными делами.
Никакой жалостью я никогда не страдал. Но, блядь, выше моих сил принятие того факта, что чертова ведьма разгуливает по территории усадьбы без трусов. Естественно, купить ей одежду лично я тоже не могу. Это ниже моего непомерного достоинства.
План действий, позволяющий накормить голодных волков и оставить целыми бедных овец, начерчивается быстро, но все же фонит репутационными рисками.
Чтобы зверушка взяла вещи, преподнести их должен был человек, которому она более-менее доверяет. Перебрав скупой список общих знакомых, останавливаю выбор на Варе. Но обратиться к ней напрямую – тоже зашквар. Все, на что я в итоге попускаюсь – секретный уговор с Чарой.
Еду на дачу в надежде, что застану рыцаря тайного ордена в одиночку. Но, как назло, застаю там и его младших сестер, и его родителей, и долбаного пенетратора Тоху.
– А ты че тут торчишь? – набрасываюсь на последнего, едва успеваем обменяться жесткими рукопожатиями.
Кумарит не только из-за того, что планы мои рушит. Я ему еще ебучие подкаты к Шмидт не простил.
– Хотел к тебе завалить, – докладывает лосяра с ухмылкой. – А потом думаю: вдруг у тебя генеральная уборка.
Понятно, на что гребаный дрочер намекает.
Со скрипом сдерживаюсь, чтобы не съездить по его самодовольной роже кулаком. Нервы, сука, ни к черту.
Спасает самая младшая из Чариных кобр. То есть, сестер, конечно. Маринка такая клятая, что забываюсь. В девчонке характера столько, что группа спецназа не успокоит. И вот представьте парадокс: нянчить ее приходится нашей пятерке. Целое счастье, что больше всех ее бесит Шатохин. Он, если присутствует, волей-неволей все удары на себя принимает. И сегодня не исключение. Маринку не остужает даже незримое общество родителей.
– Это мой шезлонг! – налетает она на лосяру. – Как ты достал, Шатохин! Встань сейчас же!
– Че ты разоралась? – пытается отражать ее нападки Тоха. – Тебе шезлонгов, что ли, мало? Свободных три!
– Свободных три, но ты улегся именно на мой!
– Не истери, истеричка! Забирай свой шезлонг! – уступает Шатохин, дорожа своей жизнью чуть больше, чем местом под солнцем.
– Черт… – шипит Маринка, едва успев присесть на шезлонг. Взвизгивая, обратно на ноги подрывается. – Ты намочил мое полотенце!
Мы с Чарой закатываем глаза.
– Оставь его, Рина, – велит кобре брат.
Стоит отметить, в отношении Тохи это самая частая фраза.
– Ты в бассейн прыгать не собираешься? – раздраженно отражает сам лось.
– Твое какое дело, что я собираюсь?! Почему я должна мокнуть после тебя?! Ма-а-ма! – проныв последнее, направляется в сторону дома.
– Ну ты гонишь, что ли? Марина! Марина, блин! Не перестанешь стучать – проучу!