Елена Тодорова – Я тебя не хочу (страница 107)

– Надо идти! – подхватывается Лия охотно.

У меня же на счет этого «надо» большие сомнения.

– Уверен, это не обязательно, – продавливаю я угрюмо.

– Обязательно, – заявляет служанка, активно кивая. – Мы же хотим прочувствовать всю атмосферу праздника.

Сумраком ее окатываю.

– Кто сказал, что хотим?

– Дима, – одергивает она тем самым строгим тоном, который я терпеть не могу.

Однако, когда Шмидт тянет меня за руку в банкетный зал, возражать ей не смею. Не хочу портить установленные связи.

И знаете что? Эта толерантность мне пиздец как дорого обходится.

Едва садимся за длинный стол, перед каждым гостем появляется по дымящей тарелке какого-то варева.

– Что это за баланда? – хриплю Шмидт в ухо.

– Ди-и-ма, – протягивает она негодующе. Отнюдь не ласково шлепает меня ладонью по колену. – Это чорба[1]. Сытный мясной супчик. А ты на рябчиков рассчитывал, Владыка? Звиняй.

– Поебать на рябчиков. Я это не съем, – ставлю в известность так же тихо и еще более хмуро.

Чувствуя, как от запаха баранины скручивает желудок, перебиваю этот штын ароматом вишни. Похер, что буйные волосы служанки щекочут нос.

– Господи, Дима… – вздыхает она. – Конечно, съешь. Ты суп из пакета ел! – припоминает ехидно. – Так что с этим уж точно справишься.

– Ты прикалываешься?

– Ешь, ешь, красавчик, – подзадоривает не самым милым образом. А я один хер подвисаю. – Тебе еще мою порцию проглотить придется. Не обижать же хозяев! Ну, что ты сидишь как засватанный? Хватит ломаться, Дим! Я из-за тебя водку пила и сало ела!

– Да, блядь… – отмахиваюсь не самым уверенным образом. – Какая-то тетка спиздила у меня ложку.

И снова я в ахуе! Это уже кандидатская?

– Боже, Дима… – качает головой Шмидт. – Сейчас будет ложка, дорогой, – пообещав это, отворачивается к своему соседу. Пока тот, балагуря, разливает спиртное, уводит у него нужный столовый прибор. – Вот, родной! – презентует торжественно. – Я украла ее для тебя.

Отчего-то это доводит мое тело до озноба.

Скрывая дрожь, лениво подаю:

– Не кажется ли тебе, Фиалка, что мы сегодня слишком много воруем?

– Отработаем хозяевам с учетом кармических законов. Ах, подожди… – плюнув на ложку, которую собиралась мне дать, принимается натирать ее салфеткой. – Отполирую, мой Владыка.

В шоке смотрю на нее.

– Ты нормальная? – задаю лишенный смысла вопрос.

Но служанка и тут меня обставляет.

– А что такого, Дим? Ты мне в рот плевал, помнишь?

Естественно, я это помню. Еще ярче все то, что происходило после. И свою бешеную мотивацию, конечно – я хотел ее всеми способами пометить.

– Зачем ты подняла это событие? – сокрушаюсь с приглушенными рыками.

Одно радует: краснеем оба. Шмидт даже жарче меня. Как теперь оторвать взгляд? Даже увлекательная порно-перемотка не мешает пялиться и представлять новые эротические сюжеты.

– Покормить тебя? – предлагает служанка, маякуя злополучной ложкой.

– Дай сюда, – с этими словами выдергиваю прибор из ее руки.

Ума не приложу, зачем я это делаю. Но я проглатываю суп. Обе порции.

Лия в это время наслаждается стремного вида кондитеркой. Наблюдая за ней, тешу себя мыслями, что к концу ночи у меня будет своя вишенка на торте.

Тут же за столом, только я заливаю внутрь себя стопку водки для дезинфекции, нас застигает очередной странный ритуал. Две дородные тетки начинают носиться между рядами с двумя парами микроскопических детских штанов, которые с закрытыми стопами.

– О, это интересно, – оживляется Шмидт. – Нужно угадать, какого пола будет первый ребенок у молодоженов. Мы типа голосуем. За мальчика нужно бросить денежку в голубые ползунки, а за девочку в розовые.

– Что за бред? Откуда нам это знать.

– Мм-м… – пожевывая губы, задумывается. Ненадолго. – Брось на девочку!

– Быстро ты определилась, ведьма, – комментирую, доставая из кармана брюк портмоне.

Служанка смотрит, сколько денежных единиц вытаскиваю. Две пятихатки оценивает скептически.

– Не жмись, Владыка. Больше дай.

Вздергиваю в возмущении бровь. Нет необходимости удивлять простолюдинку широкими жестами. Но я зачем-то добавляю еще две купюры.

Однако Лия не унимается.

– Банкуй, Дима! Банкуй!

Так с ее подачи всю наличку отдаю. Завидев сумму, окружающая нас орава с криками рукоплещет.

– Ну и нафига было так светиться? – шиплю я Шмидт, когда «ползунки» переходят к другому столу.

Беспечно пожимая плечами, заталкивает в рот мелкий кругляш из цветного безе.

В этот же момент к нам пристает та самая тетка, которая украла у меня в начале трапезы ложку.

– А вы со стороны невесты или со стороны жениха? – интересуется с прищуром.

Сука… Знал же, что нехер светить баблом.

– Со стороны жениха, – говорю я.

И, естественно, Шмидт одновременно со мной выпаливает:

– Со стороны невесты!

Ну вот и все, блядь. Можно начинать гадать, насколько темпераментны хозяева. В морге мы со служанкой окажемся по итогу или всего лишь в полиции… Нет, я, конечно, активизирую все ресурсы, чтобы нас вытащить, но, как вы сами понимаете, силовое преимущество не на нашей стороне.

Нахожу под столом ладонь Шмидт. Слегка сжимаю, подавая неясные мне самому знаки.

– Мы познакомились на свадьбе, – легко выкручивается она, в то время как я уже ищу взглядом самых крепких бугаев в зале и мысленно бью им морды.

– Какая прелесть! – восклицает тетка.

Я шумно выдыхаю.

Не успеваю толком расслабиться, ведущая пихает Лие в лицо микрофон.

– Ваш тост следующий! Что вы можете сказать молодоженам?

– Оу, – толкает Фиалка растерянно. И вдруг, едва взглянув на меня, подрывается на ноги и салютуя бокалом, принимается трещать: – Ива, – обращается, как я понимаю, к невесте. – Если он открылся перед тобой настолько, чтобы ты увидела его насквозь, и тебя все устроило, то поздравляю! Наверное, это любовь. В конце концов, у вас не какие-то шуры-муры, а целая свадьба! И планы на детей! Это прям о-го-го! И да, я уверена, что у вас будут девочки. Андрей, – припечатывает жениха. – Тебе не знаю, что сказать. Ума не приложу, как вы, мужчины, выбираете себе пару. Но дам один совет: внимательно слушай, когда твоя жена говорит. Даже когда кажется, что она вещает какую-то ерунду, слушай! Ибо во всем, что произносит женщина, заложен определенный смысл, – акцентирует Шмидт с улыбкой.

Народ смеется. А я цепенею, потому как меня ее речь отчего-то приводит в смятение.

– Заряжаешь, как евангелист[2], – бубню я, когда служанка, закончив тост, накатывает и опускается на стул. – Не переслушать.

– Ты бы лайкнул мой тост? – дерзит легкомысленно.