– Это больше, чем есть у других, – спокойно резюмирует муж.
– Мне плевать! Производство препаратов будет продолжено! Более того, я намерен наращивать объемы!
– Как же ты не понимаешь, что это опасно, папа? Ты погубишь нашу семью!
– Держитесь подальше от подземелья, и никто не пострадает!
Я вижу ЕГО. Только вот миг этот чрезвычайно короткий.
Дима подходит к распахнутой настежь двери как раз в тот момент, когда мы с дочерью достигаем конца коридора. Притормозив всего на мгновение, он задерживает на нас взгляд. Этого достаточно, чтобы мое сердце зашлось в эйфории. Безумно хочется броситься к нему! Налететь, как это делает Ави. Но… В глазах мужа я читаю суровое требование – подниматься на второй этаж. После чего он закрывает дверь в библиотеку и возвращается к спору с отцом.
Так происходит не впервые. Я не смею возражать.
– Папочка сердится на нас? – щебечет воробышек по дороге наверх. – Или на тех людей, которые приходили ночью к дедушке?
– Ави… Дитя мое… – выдыхаю я встревоженно. – Я ведь тебе объясняла: это был плохой сон.
– Нет, мамочка. То, что я видела, не было сном. Ведь я стояла, а не лежала в своей кровати.
Господи… Эта малышка порой доводит меня до отчаяния!
– Иногда люди ходят во сне, милая.
– Только не я.
– Но ты ведь помнишь, что сказал папа? Об этом надо забыть.
– Помню.
Купаю Ави, хорошенько вытираю, одеваю в теплую пижаму и укладываю в постель. Тамара Митрофановна к тому времени приносит кипяченое молоко с медовыми пряниками, которые воробышек поглощает, пока я читаю ей книжку.
Когда малышка засыпает, укутываю ее одеялом, целую в ароматные волосики и, приглушив свет, выхожу из детской.
«Почему этот сон такой долгий?» – мелькает у меня в какой-то миг трезвая мысль.
Но довольно быстро она убегает, и я вновь погружаюсь в жизнь Альфии. Приняв ванну, облачаюсь в тонкую шелковую сорочку. А вот халат накинуть не успеваю… Дверь в спальню распахивается, и еще до того, как она закрывается, мной овладевает волнение.
Уверенные мужские шаги разбивают тишину. Слышу их. Даже заслушиваюсь. И при этом стою, словно изваяние, не в силах обернуться.
Дима скрепляет широкими ладонями мои плечи, гладит меня по рукам, прижимается губами к волосам, обволакивает нас своим запахом.
– Альфия… Моя Фиалка…
Мурашки. Жар. Трепет.
И я задыхаюсь от счастья, которое распирает грудь.
Набравшись смелости, поворачиваюсь, чтобы столкнуться с взглядом полного обожания.
– Я люблю тебя, – шепчет Дима едва слышно.
И мне становится горячо-горячо.
Потому что это признание звучит как клятва, которую ничто не способно нарушить. Как священное писание, которое я хочу восхвалять. Как сила, которая будет существовать вечность.
Проснувшись, я долго не могу отойти от этого сна. Кручу и кручу в голове, боясь того, что если «не заучу» как следует, ускользнут восхитительные эмоции, которые лично мне в жизни вряд ли удастся пережить.
«Я люблю тебя…»
Боже… Я же вся горю…
Я ведь не подозревала, что любовь – что-то настолько мощное, яркое, фантастическое. Да откуда мне было знать! В книгах нет такой глубины и насыщенности. Это нереально передать словами. Можно только почувствовать.
И все же…
Понимаю, что не в ответе за свои сны, но все равно испытываю какое-то жуткое смущение, когда смотрю на спящего рядом Фильфиневича.
Все-таки Альфия, Дмитрий и Авелия – его предки.
Хотя тут скорее я пленница мистики, которая то и дело проявляется на территории усадьбы, чем они – жертвы моей бурной фантазии. Вот и сейчас, после пробуждения, меня магическим образом тянет к Фильфиневичу. Я будто опьянена любовью троицы. Нужно срочно выбираться, пока не наделала глупостей.
Выскользнув из постели, в потемках подбираю одежду, быстро одеваюсь и выскакиваю из коттеджа, в котором, несмотря на «действующую техническую неисправность», как говорит чертов дурак Люцифер, провела последние три ночи.
Ехать домой в это воскресенье не планировала. Но сейчас понимаю – надо.
Аккурат к первому автобусу успеваю.
Народа почти нет. Я одна всю заднюю площадку занимаю. Чтобы как-то отвлечься, вынимаю из рюкзака то самое письмо, которое барин, пребывая в гневе, велел выбросить.
Привет, брат!
Как у тебя дела?
У меня все замечательно. Есть прикольные новости. Недавно в школе, которая расположена на территории частной клиники, и которую я посещаю, был кибертурнир. Моя команда заняла первое место в состязаниях по Rocket League. Rocket League – это, конечно, не так круто, как стрелялки, в которых ты чемпион. Но все же. Для одиннадцатилетнего инвалида не так уж и плохо, согласись? В шутерах я тоже немного преуспел. Только это все в обход системы, неофициально. Если бы ты прочитал хоть одно мое письмо на мыле, у тебя была бы дополнительная аналитика по Warface и ZULA . Вообще, знаешь, я топ…
Ладно. Напиши мне, как только сможешь. Хотя кого я обманываю, ты же и это письмо выкинешь на помойку.
XD
Без обид.
С уважением,
твой брат Елизар.
Не люблю жалеть людей, но этого мальчугана мне жаль без меры.
На конверте значится адрес. Поколебавшись, я решаюсь туда поехать. Но мой порыв разбивается о бюрократию. Оказывается, чтобы попасть на территорию клиники, нужно либо быть ближайшим родственником пациента, либо иметь специальный пропуск.
– Возможно, требуются волонтеры? Я сегодня весь день свободна.
– Нет, девушка. В волонтерах мы не нуждаемся.
Я бы, конечно, могла устроить скандал. Честно говоря, именно это мне и хочется сделать. Ты смотри, какие гады! Но умом я понимаю, что светиться мне в этой клинике не стоит.
– Будем искать другие пути, – успокаиваю себя по дороге домой.
Еще раз перечитывая письмо, хватаюсь за предоставленную там информацию.
Игры, киберспорт, аналитика… Что ж, походу, мне придется взломать мейл Димы.
Твой Идол: Ты где?
Это сообщение прилетает, когда я уже бабулин овощной супчик ем.
Пропащее сердце на сообщение реагирует резво. Срывается таким галопом, что суп носом вылетает. А вот я – нет, не реагирую. Никак.
– Что-то ты в последнее время совсем не болтаешь о Фильфиневичах, – подбивает меня на откровения Ясмин.
– А что о них болтать? – вздыхаю я намеренно равнодушно. – Наскучило.
– Наскучило? Ой, не ври мне!
Цокнув языком, выхожу из-за стола.
