Елена Тодорова – Неоспоримая. Я куплю тебе новую жизнь (страница 59)
– Черта с два! – психанула Цыкало, вызывая тем самым покашливание Щукина. Только на лице Аравина по-прежнему – ноль эмоций. Непомерная скука застыла на этой идеальной маске. – После тебя – как заколдована.
– Я тебя расколдую, Рита. После того, как сделаешь то, что мне нужно, с толковым мужиком познакомлю.
Если бы не боялась Аравина, залепила бы ему пощечину прямо посреди этого пафосного мероприятия. Кроме всего прочего, вынуждена признать, что, невзирая на вскрывшуюся рану, счастлива побыть рядом с ним, хотя бы так.
– Так ли, Егор? – отправив пустой бокал на поднос, повисла на его руке. Вздохнула. – А знаешь, я скучала по тебе, Аравин. Рада тебя видеть! Просто видеть. Все! Съела свой пуд соли. Больше надежд не таю.
Пошатнувшись, нечаянно мазнула алыми губами по его подбородку.
– Так, Шарику больше не наливать, – приобняв девушку за талию, подтолкнул к крытой террасе.
– Я не пьяна. Ты же знаешь, я не пью. Знаешь?
– Знаю. Оттого тебе и хватило три бокала, – снимая пиджак, набросил ей на плечи.
Что-то случилось с Аравиным. Раньше он и не подумал бы этого сделать, пока бы Рита сама не попросила. Да и вообще он казался ей несколько другим. Целостным. Без тех самых внутренних ссадин и шрамов. Столько лет гноились, и внезапно затянулись. Появилась в этих темных глазах-льдинах жизнь, вопреки беспристрастному поведению.
С ужасом и болью в сердце Рита предположила, что в необычных переменах Егора могла быть замешана только девушка.
– Вот подышу воздухом… – сказала дрожащим голосом, ощущая, как эмоции захватывают все здравые мысли. Ей нужно было говорить, чтобы не заплакать. – Расскажу, как жила без тебя этот год… В Тай летала. В Грецию. Париж… – пожала плечами. – Получаю второе высшее. Между прочим, выбрала дизайн интерьера… Увлеклась скрапбукингом.
– Чем? – зацепила внимание незнакомым словом.
– Скрапбукингом.
– Понятно, – протянул Егор, не стремясь к тому, чтобы Рита поведала ему сколь-нибудь детально, что это такое. За локоть подвел Риту к кованым перилам. – Только вниз не улети, – подумав, оставил кисть на сгибе ее руки.
– У меня уже есть клиенты.
– По дизайну или по этому скрап…
– Скрапбукингу, конечно. Нет, в дизайне я делаю лишь первые шаги. Сейчас дом родителей переиначиваю. Посмотрим, что получится. Ты скучал по мне, Аравин? – неожиданно спросила, оборачиваясь к нему.
Ему не хотелось топтать ее гордость своим ответом. Молчал. Но Рита не унималась, настаивая:
– Хоть немного? Скучал?
– По запеченной тобой рыбе.
– Ну, хоть честно, – разочарованно выдохнула девушка. – Вот что я больше всего люблю в тебе, Егор, ты никогда не врешь.
А в его сознании держалась только Стася. Не видел ее три дня. Так и не нашел слов, чтобы объяснить вынужденную заморозку их отношений. Но определенно она чувствовала, что что-то не так. Телефонные разговоры стали проходить натянуто. С тяжелыми вздохами. Недомолвками. Полуправдой. У Аравина будто булыжник на душе повис. Только не хотел он, чтобы ее имя смешали с грязью. Это и удерживало на месте.
В новостной ленте одна за другой мелькали фотографии Аравина с незнакомой Стасе брюнеткой. Сначала даже не поверила своим глазам. Решила, что разум не совсем прояснился после сна. Несколько раз моргнула в попытке смахнуть обманчивую пелену. Только вот девушка с фотографий никуда не исчезла.
– Благотворительный вечер в поддержку великих спортсменов-инвалидов… – растерянно прочитала в голос Стася. – Спортсмены?.. Должно быть, пловчиха или гимнастка… – успокаивала себя, открывая одну из фотографий на весь экран.
Лицо Аравина особого восторга не выражало. Привычная для светских раутов мина. Но близость, с которой они стояли, необратимо заставляла Стасины внутренности скручиваться в жесткую спираль.
Нервно зажимая ладошкой рот, пролистала страницу вниз. Однообразные снимки сменяли друг друга, пока экран не заполнил поистине нещадный для ее сердца кадр. Опираясь на согнутую руку Аравина, брюнетка целовала его в подбородок.
Лицо Стаси приобрело потерянное выражение. Оторопело рассматривала девушку более детально. Красивая. Высокая. Представительная. Зрелая. Яркий макияж. Смелое платье. Идеальная девушка для Аравина.
Мысли в голове Стаси завертелись со стремительной скоростью.
Фокусируя расползающееся зрение, быстро прочитала короткую заметку к фото: «Рита Цыкало, близкая подруга Стального Волка». В комментариях добрыми самаритянами добавлены два других, более давних снимка. Один запечатлел, как Егор и Рита идут вниз по парковке. Второй, более откровенный, в ночном клубе – Цыкало на руках у Аравина. Комментирующие делают выводы, что пара давно вместе: «Перетерпев тяжелые времена, наконец, воссоединились».
Но продолжала читать изобилие комментариев:
«Да-да-да!!! Я всегда знала, что они вместе!»
«Как-то странно… Скрывались, скрывались… и тут целый ворох фотографий. Похоже на заказуху!»
«А может, у людей просто все стало серьезно? Эх, неужели охомутают Стального Волка?»
«Очень сомневаюсь!»
«Красивая пара!»
«Девушка явно пьяна и на все согласна…»
«Она и без того на все согласна)))»
«Ну, еще бы! Рядом с Аравиным – грех монашкой прикидываться)))»
«Напомните, кто ее отец?»
«Заместитель начальника УГИБДД по Москве».
«Устаревшая инфа))) С этого года он уже не зам – сам начальник».
«Прекрасная партия!»
…В голове у Сладковой загудело от изобилия дурных домыслов. Заставила себя закрыть браузер. С дрожащим глубоким вдохом откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза руками.
В последнюю неделю Аравин стал редко появляться. А когда звонил, сквозила между ними какая-то неуловимая напряженность. Что, если… он попросту устал от отношений?
Как он ей сказал при последней встрече: «На нас обратили внимание». Готовилась к подобному. Боялась. Знала, что это неизбежно произойдет. Но не думала, что так скоро. И все равно, вопреки всему, готова была преодолеть, рука об руку, и этот порог. Переждать. Перетерпеть. Только вот, похоже, Аравин выбрал другой, более легкий путь.
Ревность острым ножом вскрывала ее наивное сердце. Рассекая мышцу, безнадежно кромсала. Но Стася старалась не плакать. Массируя закрытые веки, тихо шептала:
– Не трать силы, Сладкова. Слезы не помогут. Хоть раз в жизни придумай что-то другое. Найди выход!
Но не смогла противостоять переполнявшей ее боли. Горестно всхлипнула. Раз, другой…
– Размазня, – слабо проскрипела, сдаваясь.
Уронила руки на колени и позволила горячим потокам скатиться вниз по щекам. Захлебывалась убийственными эмоциями. Хотелось закричать во всю глотку. Выплеснуть из себя удушающее чувство ревности. Только понимала, что ничего сейчас не поможет.
Мучилась в догадках.
Не верила тому, что у Аравина с Цыкало что-то серьезное. Однозначно, не верила. Знала, что Егор испытывает к ней, Стасе, сильные чувства. И если это еще не любовь, то, совершенно точно что-то, очень близкое. То, как Аравин обнимал ее, как целовал, какие слова говорил… Все это выдавало его чувства с лихвой.
Но игнорировать тот факт, что он проводит время с Ритой, было исключительно невозможно! Может быть, умная девушка, не расценивая Цыкало как реальную угрозу для их отношения, закрыла бы на подобное глаза. Наверняка это являлось сейчас самым благоразумным решением. Только Стася так не могла. Не умела держать в себе чувства, когда они бушевали.
Не сможет вести себя естественно, создавая видимость нормального психологического состояния, когда внутри все разрывает от дикой ревности. Что, если он целовал Риту? Обнимал? Что, если спал с ней? Шептал особенные слова…
Егор сказал ей: «Знай, что бы ни случилось в ближайшее время – все липа, чистое надувательство. Реальность здесь».
Но как ей, черт возьми, переступить через эту липу???
Если любила, то каждой частичкой своей души. Даже рассыпавшись на невидимые атомы, в каждом из них сохранила бы любовь размером с земной шар. Взорвавшись, заполнила бы своими чувствами всю космическую галактику.
Кто-то презрительно скажет, пубертатный максимализм. Да ничего подобного! Это Анастасия Сладкова. Не умела она жить по правилам. Существовала эмоциями. Только они ею управляли. Плохо ли, хорошо, но не изменили ее ни время, ни испытания.
Интуитивно чувствовала, что что-то пошло не так. Оказалось, не напрасно. Переживала, что с той, первой ночи, он не делал никаких попыток физического сближения. Носился с ней, как с фарфоровой куклой. Иногда словно и прижать сильнее боялся. Все делал вполсилы. Ощущала сдерживаемое им сексуальное возбуждение. Хотела дать то, в чем он нуждался. Но не решалась сделать первый шаг. А он, черт подери, просто пошел и взял то, что показалось доступней да забористей!
В порыве слепой душевной боли свирепо растерла по щекам удушливую влагу. Всхлипнула…